Глава 33

Едва я шагнула в комнату, раздался рык.

– Вон отсюда! – и тут же: – Вы ополоумели вконец, ее сюда звать?!

Точнее, это стало бы рыком, будь Альбин здоров. Но сейчас, хоть его глаза и сверкали бешенством, в голосе не осталось прежней силы. Эгберд смысл кровь с его лица, явив ожог – как глаз-то уцелел! Может, потому и бесится, что красавцем ему не быть? Глупый, жив бы остался, шрамы – такая ерунда!

– Я сейчас уйду, – сказала я.

Понятно же, все болит и, наверное, хочется орать во всю глотку, а тут приходится при девушке лицо держать.

– Дай сюда кружку, – сказал Эгберд чуть суше, чем обращался ко мне до сих пор. Провел ладонью над горлышком, взгляд на миг стал отсутствующим. – Не отравлено.

Недоверие царапнуло. Доболталась, теперь поди объясни, откуда я знаю вещи, которые дочке трактирщика знать не положено. Но вмешаться было нужно. Да и если не обижаться и подумать, с чего бы Эгберду мне доверять? Кто-то напал на его ученика, причем именно когда тот оказался один, без охраны.

Я вспомнила, как Альбин пытался вызнать, кто послал меня его убить, и про себя обзывала параноиком. Вот тебе и паранойя! Не просто же так он обычно ездил с сопровождающими. А тут один примчался – и нате вам! Хотя если преследователей было пятеро, и все маги, охрану явно учитывали…

Мне не в чем себя винить, но у магов есть причины для подозрительности. Поэтому вслед за кружкой я молча протянула Эгберду ветошь. Не знаю, есть ли яды, которыми можно пропитать ткань, но пусть убедятся, что я не пытаюсь навредить. Маг смял ее в руках с тем же отсутствующим видом, с каким обследовал кружку, и, кивнув, вернул мне. Переживать из-за того, что у него нестерильные руки, я не стала – в конце концов, и ткань, и раствор я тоже не кипятила, да и тот, кто пырнул Альбина, едва ли потрудился простерилизовать меч. Остается только надеяться, что целители умеют справляться с инфекцией. Когда Альбин лечил мой ожог – я невольно коснулась предплечья – он говорил, что надо вскрыть загноившиеся пузыри и промыть, иначе не поможет ни одна магия. Но ведь живот просто так не вскроешь и не промоешь.

Но если Эгберд не стал залечивать ожог на лице Альбина, значит, надеется, что целитель затянет его без следа. Значит, полагает, что Альбин выживет – мертвому на шрамы плевать. Надежда – еще не уверенность, но все же у меня на миг закружилась голова от нахлынувшего облегчения. Пусть все обойдется!

Но чтобы все обошлось, нужно действовать, а не ждать, но не испортить все неумелой помощью. Смочив ткань солевым раствором, я наложила ее на рану на боку, прикрыв торчащую кишку. Скрутила другой кусок ветоши колбаской, обложила вокруг раны, создав своего рода бортик.

– Теперь можно перевязать сверху, пока не приедет целитель, – сказала я.

Смуглая кожа Альбина сейчас казалась серой, точно небеленый холст. Надо было уходить, как обещала, без меня ему будет легче, но ноги словно приросли к полу. Словно, уйдя, я брошу Альбина. Зачем Эгберд вернул ему сознание? Анестетиков-то тут нет, даже про опий Ева ни разу не слышала. Или ту рану на голове нельзя было оставить до целителя, а когда ее излечили, и сознание вернулось?

Я заставила себя взяться за дверную ручку.

– Погоди, – окликнул меня Альбин. Протянул руку – левую, правая, по которой ветвился след от молнии, едва шевельнулась. Я взяла его ладонь, ощутив легкое пожатие.

– Прости. Мне не следовало на тебе срываться.

– На больных не обижаются. – Я растянула губы в улыбке. Только бы не разреветься прямо сейчас.

Он хмыкнул, но тут же переменился в лице. Пальцы, судорожно сжавшись, ослабли, рука упала на постель.

– Спасибо, – шепнул он. – Иди. Не хочу, чтобы ты видела.

– Зовите меня, если понадоблюсь.

Прикрыв за собой дверь, я прислонилась к стене, запрокинув голову, чтобы унять слезы. Где этот целитель?! Я понимала, что прошло еще слишком мало времени, даже если Годфри гонит во весь опор, он едва-едва добрался до деревни. Но что, если целитель приедет слишком поздно? Что, если он не умеет справляться с инфекцией?

Хлопнула дверь внизу, я заставила себя отлепиться от стенки. Стерла слезы, даром что глаза по-прежнему жгло и грудь словно перехватывал тугой обруч. Юбер поднимался по лестнице, пытаясь одновременно держать и покалеченную руку, и тряпичный узелок, видимо, с барахлом, по которому можно было опознать нападавших или хотя бы предположить, кто они.

– Погодите, – остановила его я.

У меня еще остался кусок ткани, и соорудить повязку, подвесив поврежденную конечность к шее было нетрудно. Надо было сразу это сделать, но я растерялась, все мысли оказались заняты другим человеком.

– Спасибо, – улыбнулся Юбер. Глянул на дверь – Как он?

– Пришел в себя. Что случилось?

– Похоже, его подкараулили по дороге.

– Но кто мог знать, что он здесь?

– Хороший вопрос. Очень хороший. – Не добавив больше ни слова, он прошел в комнату к остальным.

Я посмотрела ему вслед. Он полагает, кто-то из нас донес? Но как и когда мы смогли бы оповестить врагов Альбина? Ночью, силой мысли? Едва ли что-то подобное возможно, иначе они не отправили бы Годфри верхом.

Нет, незачем накручивать себя, просто все встревожены, а я еще и перепугана до полусмерти, вот и придумываю невесть что.

Напугана, к слову, не я одна, так что нужно взять себя в руки. Вон, Фил сидит за столом, и лицо у брата едва ли розовее, чем у раненого. Ну да, я бы тоже не пришла в восторг, если бы заставили обыскивать незнакомых мертвецов. Да еще и после магического поединка – один раз я видела, на что похожи такие трупы, хватило.

Я молча сходила в погреб, вернувшись, поставила перед Филом кувшин с пивом и кружку. Жаль, что здесь нет ничего покрепче. Придумать-то точно придумали, но такие напитки оставались редкостью.

Фил благодарно кивнул, опустошил кружку, кажется, в пару глотков. Тут же налил еще.

– Если дознаватели лорда решат, что мы в этом замешаны… – едва слышно произнес он. – Или если его сын умрет в нашем трактире… Кой черт его сюда принес! Да еще среди ночи!

Что ж, придется рассказывать, пока брат не надумал вовсе невесть что.

– Приехал за отчетом к Эгберду.

– А с чего бы Эгберду перед ним отчитываться?

– Альбин его нанял. Его и остальных.

– Что ты несешь? Мы же вместе договаривались! Это мы их наняли и мы им платим!

– Наемники-маги берут куда больше, чем попросили с нас. Потому что до нас их нанял Альбин.

Фил криво усмехнулся.

– Хорошо устроились. И с нас серебро, и с него.

– Эгберд обещал вернуть наши деньги, когда дело будет сделано.

Не знаю, почему мне хотелось вступиться за наемников. Глупо, но они мне нравились, все четверо. Их командир, ровесник моего отца, спокойный и рассудительный. Острый на язык и готовый флиртовать с любой симпатичной девчонкой Юбер, в золотистых кудрях которого ожог оставил серебряную прядь. Братья Джеффри и Годфри, молчаливые и скромные.

Не хотелось думать о них плохо. Может быть, и зря. Потому что следующий вопрос Фила попал в точку.

– А кому они будут верны на самом деле?

– Боюсь, что не нам.

Тому, кто платит – это очевидно.

– И давно ты молчишь об этом? С самого начала?

– Нет. Правда нет! Я сама недавно узнала, кто их на самом деле нанял, и не могла сообразить, как тебе сказать.

– Отлично. – Брат взвесил в руке пустую кружку, точно прикидывая, как запустить ее в чью-то голову. – То есть если он прикажет, наши охранники просто заберут вещи и уйдут?

– Мне кажется, он так не прикажет.

– Тебе кажется, – медленно и раздельно произнес Фил, и я залилась краской.

Да какого рожна, это же я здесь старшая, а краснею и мнусь, как будто он имеет право меня отчитывать.

– А с чего бы он так расщедрился? – прищурился брат.

Ну что ж, придется договаривать. В конце концов, Фил уже догадался о многом.

– Мне кажется, он заподозрил, что в нашем трактире дела велись нечисто. – Не «кажется», а точно, может, и сейчас подозревает. – Помнишь, он с людьми останавливался у нас поесть, еще когда отец живой был?

Фил кивнул.

– И поэтому, когда я…

– Ева, – едва слышно поправил он меня.

– Я помню все так, словно это была я. Словом, он угрожал отправить меня в допросную.

Пальцы брата, вцепившиеся в кружку, побелели.

– А говорила, не тронул.

– В самом деле не тронул. Только пугал. Но угрозы подействовали, и я испугалась.

– Что было дальше?

– Я рассказала про Гильема. Что отец ему задолжал и тот собирался продать нас, чтобы вернуть свои деньги. И Альбин меня отпустил. А потом… Он сказал, в округе пропадают люди, и он хочет положить этому конец. – Брат вскинул недоверчивый взгляд, и я поспешно добавила. – Не мне сказал, само собой. Эгберду.

Фил потянулся к кувшину, но остановился, едва коснувшись ручки.

– Нельзя напиваться, мало ли. Но… очень хочется. Что между вами? Этот шиллинг, что он оставил – плата за…

– Нет!

Он взъерошил волосы, тоскливо выругался.

– Я ни в чем тебя не упрекаю и не упрекну, успел кое-что понять… просто помни, что у тебя еще две сестры.

– Я не забываю об этом ни на минуту. Куда ты их спрятал?

– В родительской спальне. Сходи успокой, я пока тут побуду. Мало ли, этим, – Фил мотнул головой в сторону лестницы, – что-то понадобится.

Девочки в самом деле спрятались в спальне, сидели на кровати обнявшись, два напуганных воробышка.

Я сгребла в охапку их обеих, прижимая к себе.

– Все живы. Все хорошо. Бояться нечего.

– Это Гильем приходил за нами? – спросила Джулия.

– Нет, вряд ли за нами, тогда бы в трактир пытались вломиться, а не господина капитана убить. – Несмотря на юный возраст, здравомыслия у Бланш было куда больше.

– Да, Юбер говорит, что подстерегали Альбина. У такого человека, как он, много врагов. Он жив, за целителем послали, так что все будет хорошо.

Хотела бы я сама быть в этом настолько уверенной, как звучал мой голос.

– А что если не всех злодеев убили? – охнула Джулия. – Что, если они подстерегут Годфри по дороге и… – Она всхлипнула.

Права была Бланш, неровно средняя сестрица дышит по парню. Вроде и самый возраст для первой влюбленности, но что бы ей на сверстника какого глаз не положить?! Мало ли мальчишек в деревне! Хотя в первый раз всегда так, наверное – глупо и безнадежно.

– Зачем им Годфри? – Я обняла ее, гладя по голове. – Даже если кто-то из злодеев остался жив, он наверняка сейчас удирает так, что только пятки сверкают. Говорят, лорд суров и вряд ли ему понравится, что кто-то пытался убить его сына.

И если Альбин умрет в нашем трактире, гнев его отца обрушится на нас. Только меня, в отличие от Фила, это беспокоило как-то… отстраненно. Точно было вовсе неважным. Потому что если Альбин умрет, мне будет все равно, что случится дальше.