Глава 38

– Приворотное, значит… И кого ты хотел приворожить? Восьмерых мужчин, что у меня гостят? Или тех шестерых, что недавно остановились?

– Тебя! Жить без тебя не могу!

Я метнулась к столу, где была сложена посуда, подхватила миску и черпак. Плюхнула в тарелку горсть каши, притянула ложку, о которой забыла. Генри вытаращился на меня, словно увидев вторую голову, но мне было наплевать.

Зачерпнув каши, я поднесла ложку к его рту.

– Приворотное, говоришь? Жить не можешь? Тогда ешь! Тебе терять нечего. И без того настолько без ума, что без приданого готов был взять, правда?

Генри затряс головой, то ли кивая, то ли отрицая.

– Ну как же! – не унималась я. – Настолько голову потерял, что собирался силой взять, лишь бы никому больше не досталась! Так что хуже от приворота уже не будет. – Я оскалилась, от натянутой улыбки сводило губы. – Ешь!

Он замотал головой, и я ткнула ложкой так сильно, что деревяшка стукнула о зубы Генри, а из губы, разбитой еще Альбином, потекла кровь.

– Жри, я сказала, все, что ты намешал! Мы тут все горбатились для того, чтобы ты пришел еду портить? Да я тебя, всяко-разно… – Я и не знала, что умею этак заворачивать.

От изумления, не иначе, Джеффри распустил веревку. Генри, не будь дураком, сиганул к двери. А моя злость словно рванулась из груди вслед за ним, обрела плотность и силу, шмякнув беглеца о стену.

Он затряс головой, оглушенный, а я мигом оказалась рядом, развернула – не знаю, откуда взялись силы развернуть этакого кабана— схватила его за грудки и затрясла так, что затылок Генри равномерно застучал о стену.

– Бес в нее вселился! – завопил он. – Помогите, кто-нибудь!

– Я тебе сейчас покажу беса! Я тебя, тварь такую, самого сейчас в котел суну и на суп пущу!

– Самого на суп не надо, – раздался за моей спиной веселый голос. – Старый нехолощеный хряк, вонять будет. Но хотел бы я знать, что здесь происходит?

Цветом лица Генри сравнялся с камнем стены, видимо, поняв, что отболтаться не получится и выставить меня безумной – тоже. Но все же попытался:

– Милорд, справедливости! Я ничего не делал, только под крышку заглянул!

– Только что говорил, что приворотное зелье подсыпал, – негромко заметил Джеффри.

– Приворотное? – Альбин недобро сверкнул глазами. – Тебе одного раза мало было?

Он провел ладонью над крышкой котла.

– Ева, выброси. И проследи, чтобы ни куры, ни какая другая живность не добралась.

Значит, все-таки яд.

– Джек! – крикнул Альбин.

Парень тут же появился на лестнице.

– Звали, милорд?

– Этого связать, и вели седлать лошадей.

– Осмелюсь напомнить, милорд, целитель…

– Я помню! – рявкнул Альбин. – Не торопясь поедем. Торопиться нам некуда, пусть этот мерзавец пока поперек конского крупа болтается, подумает, что будет в допросной говорить.

Я охнула. Генри, конечно, тот еще подлец, но пытка?

Альбин подошел ко мне, взял руку, легонько пожав.

– Не следовало это при тебе говорить, знал же, что всякого гада готова простить. – Он чуть повысил голос. – Будет умным – сам во всем признается. В каше яд, в этом убедился сэр Джеффри, я, и сейчас я позову еще сэра Эгберда, чтобы он тоже засвидетельствовал…

Эгберд появился сам, точно так же, как и остальные, провел рукой над котлом.

– Свидетельствую. Ступайте, переоденьтесь, милорд, Джеффри сейчас запишет все, чему был свидетелем, и подпишет…

На чем он писать собрался, на бересте?

– Ева, вам тоже нужно записать все, что видели и слышали.

Услышав, как господа обращаются ко мне на «вы», Генри сник окончательно. Сполз спиной по стене, разрыдался. Смотреть на это было противно и жалко, но… Полдюжины гостей. Четверо магов. Люди Альбина и он сам. Девочки, а, может, и Фил, если бы успел вернуться прежде, чем появились бы признаки отравления. Меня затрясло, в этот раз от страха.

– Выведите это, – велел Альбин нарисовавшемуся рядом парню. – Качнулся навстречу, обнимая, и я ткнулась лбом в его плечо. Плевать, что он мокрый, плевать, что смотрят чужие. Чудом удалось избежать беды! Словно в самом деле были правы Фил и Альбин, каждый по-своему, и небеса почему-то меня берегут.

– Все обошлось, – прошептал Альбин. И добавил, словно прочитав мои мысли: – Слава Богу.

– Спасибо тебе. – Я подняла голову. – Если бы ты не нанял Эгберда и его людей…

Наверху послышались шаги, и Альбин отстранился, оглядываясь. На лестнице стоял купец.

– Что-то случилось?

Странно, что он только сейчас спохватился. Джеффри едва заметно улыбнулся.

– Я на зал тишину накинул. Решил, что незачем…

Он не стал договаривать, но я поняла. Да, слухи о яде расползутся куда быстрее, чем похвала, а испорченный телефон, в который неизбежно превращается любая сплетня, превратит попытку отравить в пару десятков трупов.

– Ничего не случилось, – через силу улыбнулась я. – Чем могу помочь?

– Мыльня есть у вас? Раз уж мы тут надолго.

– Есть, рядом с конюшней. Я растоплю и позову вас.

– Парни растопят, – сказал Альбин. – И воды натаскают. И убрать надо испорченное, не ровен час…

Он только посмотрел, и парень, стоявший рядом с Джеком, подхватил котел и поволок на улицу, а Джек поинтересовался:

– Где ведра и колодец?

– Я покажу. – Вернувшийся Эгберд поставил перед Джеффри чернильницу с крышечкой, положил перо и пару листов бумаги. – Начинай писать пока.

– Господа, посмотрите, пожалуйста, все ли в порядке с супом, – попросила я. – И если все в порядке, поешьте перед дорогой.

– Все в порядке, я проверил, – сказал Альбин. – А есть рано.

Он склонился к моему уху и шепнул:

– К тому же я сыт.

Я залилась краской, поняв, что он имеет в виду вовсе не суп.

– Смущенной ты мне нравишься гораздо больше, чем напуганной, – снова ухмыльнулся Альбин и добавил уже вслух: – Пойду соберусь, пока вы пишете.

Перспектива царапать бумагу гусиным пером привела меня в ужас. Я и в своем-то мире в последний раз писала от руки в колледже, а уж тут… Насажаю клякс, опозорюсь, эти-то все – явно образованные.

– Может, вы запишете, а я прочитаю и распишусь? – попросила я Эгберда.

Тот, кажется, хотел возразить, но в дверь влетела Бланш и с порога затараторила:

– Ева, что случилось? Почему Генри сидит связанный у конюшни? И господин капитан уезжает? Говорили ведь, несколько дней будет?

На волосах у сестры красовался венок из бело-розовой кашки с вкраплениями васильков, щеки раскраснелись, глаза блестели, словно она была чем-то очень взбудоражена.

– Много чего случилось, после расскажу. – Я покосилась на парня из каравана, что тащил в комнаты сумки. – Пойдем, надо заново кашу варить.

– А что случилось с кашей?

– После расскажу, – повторила я. Обернулась к Эгберду.

– Будьте так добры, запишите все за меня. Я проводила гостей в комнату, спустилась, увидела Генри, и Джеффри сказал мне… словом, сами знаете что. И он может рассказать, что было дальше, если вы пропустили какие-то моменты. Боюсь, я была слишком зла и не совсем помню, что именно делала.

– Зато я хорошо помню, – ухмыльнулся Альбин, спускаясь по ступеням. – Тебя опасно злить.

– Велика доблесть, сунуть ложку в морду связанному, – буркнула я, смутившись окончательно.

Альбин сверкнул глазами и вроде хотел что-то сказать, но не успел – в дверь вошел Годфри. В руках он держал мешок, в котором угадывалось что-то угловатое.

– Добрый день, милорд, рад видеть, что вам намного лучше, – поклонился он и после ответного приветствия обернулся ко мне.

– Девочки сказали, здесь кухонная утварь. Куда положить?

– Занесите пока в кладовку, спасибо, я потом разберу, – сказала я, но Годфри не сдвинулся с места.

– Покажите, пожалуйста, куда именно.

Кажется, парень нервничал. С чего бы это? Я посмотрела на взволнованную Бланш. Так…

– Минутку. – Я улыбнулась Альбину. – До свидания… – И как же его называть теперь? Милорда от меня он не терпит, но не «тыкать» же ему при всем честном народе? – господин капитан. И еще раз спасибо вам за все.

– До встречи. – Он потянулся ко мне, словно желая коснуться, и оборвал движение на середине. – Как только этот мерзавец разговорится, я пришлю людей рассказать. Не знаю, смогу ли приехать сам, в замке королевский глашатай.

– Вы и без того слишком к нам благосклонны. – Пропади оно все пропадом, как же тошно притворяться! Я бы хотела обнять его, прижаться, почувствовать, как он обнимает меня – просто обнимает, прилюдно больше никаких нежностей, но и этого нельзя.

Он улыбнулся, шагнул за дверь. Я обернулась к Годфри.

– Что ж, пойдемте.

Оказавшись в кладовке, закрыла за собой дверь, хотя при всех уединяться с посторонним мужчиной было не слишком прилично. Интересно, взбеленится Альбин, узнав об этом, или поймет? Но закрыться нужно было, потому что я, кажется, знаю, о чем Годфри намерен поговорить.

– Что случилось? – спросила я.

Он брякнул мешком, который до сих пор держал в руках, об пол.

– Прежде всего, хочу заверить, что не имел никаких дурных намерений в отношении вашей сестры, и… – Он смутился окончательно, залившись краской, прямо как девушка.

– Так… – повторила я вслух. – Продолжайте.

– Надеюсь, вы поймете, если я попрошу, чтобы в деревню девочек сопровождал кто-то другой.

– Насколько я помню, вы сами вызвались? – Я вовсе не намеревалась его поддеть, просто проясняла ситуацию.

– Джулия меня попросила. В прошлый раз и в этот Эгберд не возражал, но…

– Что она вам наговорила?

– Простите, я не… – Он резко выдохнул. – Она ребенок, не ругайте ее! Все это настолько… – Он покачал головой.

– Сколько вам лет, Годфри? – поинтересовалась я.

– Двадцать два. А к чему вам?..

– Выглядите моложе.

– Вы же не намерены обвинить меня в покушении на ее честь?.. – На его лице отразилось что-то, похожее на ужас.

Я рассмеялась, хотя на самом деле было не до смеха. Если бы я решила его в чем-то обвинить, сделала бы только хуже. Удаль молодцу не в укор, и вообще, кто он, а кто Джулия, пусть спасибо скажет, что такой человек внимание обратил. Ребенок? Раз мужчину соблазнила, значит, не ребенок.

– Я еще в своем уме. Да и зачем Джулии такой старый муж?

Годфри нервно хмыкнул, а я продолжала:

– Я примерно поняла, что она сказала вам… неужели прямо при сестре?

– Бланш убежала вперед, собирать венок. Она все время оставалась на глазах, так что…

– Не сомневаюсь, что вы помнили о ее безопасности.

– Да, конечно.

– Значит, что она вам сказала, я примерно поняла, – повторила я. – Что ответили вы?

– Я постарался быть вежливым, но не уверен, что не обидел… Господи, Ева, она ребенок! Я не чураюсь женщин, глупо было бы строить из себя монаха, но понятия не имею, что делать с детьми.

– Очень рада, что вы не рассматриваете подростка как сексуальный объект, – сухо произнесла я. Годфри моргнул, лицо его стало вовсе ошарашенным. Что, девушка моего возраста не должна знать слово «сексуальный»?

– Простите, я не то хотел сказать, – осторожно произнес он.

Я вздохнула.

– Это вы меня простите. Я поговорю с сестрой. Вы правы, она еще ребенок и не совсем понимает, что некоторые поступки могут быть истолкованы превратно. Она очарована вами, в ее возрасте просто жизненно необходимо кем-то очароваться, и тут – вы. Незнакомый, смелый, красивый и настоящий рыцарь, не то что деревенские парни! Я в ее возрасте вздыхала по… – Киногерою, но как это объяснишь? – юноше с портрета. И, уверяю, едва ли в ее мечтах было что-то, кроме прогулок по лугу и, может быть, поцелуя.

– Упаси Господи! То есть я хотел сказать, она вырастет красавицей, но…

– Но сперва ей надо вырасти, не говоря о разнице в вашем положении, – согласилась я. – Спасибо вам, Годфри. Я прослежу, чтобы у Джулии не осталось возможности оказаться в двусмысленной ситуации. И можете рассказать Эгберду, если считаете, что ему нужно знать, но только ему.

– Ему незачем об этом знать, – твердо произнес Годфри.

– Спасибо, я тоже так думаю. Тогда давайте вернемся к делам. У меня много работы: в трактире гости, а сын хозяина деревенской таверны не нашел лучшего времени, чтобы отравить еду…

– Что?!

– Брат вам расскажет, он видел своими глазами.

– Да, конечно. С вашего позволения.