Глава 48. Живая

Этой же ночью:

Суббота, 11 сентября 2021 года

04:30

Михаил

Я лежу на твердом вонючем матраце, смотрю на обшарпанные стены камеры и пытаюсь осознать, что же я сегодня натворил.

Мне хочется выйти отсюда, глотнуть свежего воздуха, добраться до какого-нибудь отеля, встать под душ и смыть с себя все события сегодняшней ночи. Но самое главное — мне хочется обратно к Але.

Ее образ постоянно перед глазами. Стоит только зажмуриться, и вижу, как она сидит в гостиной в углу дивана и тихо рыдает. Из разодранной майки торчит плечо, вся растрепанная. А ведь это я растрепал ее одежду... И напугал ее тоже я.

Хочу обнять ее, успокоить. Я ведь защищать ее должен, это моя главная и прямая обязанность, а я пренебрег. Я, считай, своей женой пренебрег, и моя боль тому не оправдание. Всё должно было быть не так. Да, я хотел ее, так хотел, что аж скулы сводило. И все-таки не нужно было ее трогать. Ведь она мне нужна не на разок поиметь и отчалить. Мне к этой девушке нужен пожизненный доступ!

Вдруг вспомнилось, как она реагировала на мое появление раньше. Когда только поженились, ей и несколько часов без меня было много. Она вешалась мне на шею, и сама просила того, от чего так рьяно сегодня отнекивалась. Я брал ее на руки, нес в спальню, и мы проводили там почти все вечера. У меня в жизни столько секса не было, сколько случилось в те самые сладкие месяцы после свадьбы. Я опять так хочу, я Алю обратно хочу, только вот ей я сто лет в обед не сдался. А еще я, похоже, слепой или просто дебил, потому что я пропустил тот момент, когда перестал быть ей нужен. За последние сутки я прокручивал в голове нашу с ней жизнь не одну сотню раз и никак не могу понять, когда между нами случился разлом.

Да, как-то раз она просила развода, но это было примерно за год до побега. После этого я стал проводить с ней больше времени, и всё очень быстро вернулось в привычное русло.

Эх, взять бы мою горячность и ампутировать как аппендикс. Сколько зла она мне причинила, по крайней мере в личной жизни. В работе-то это качество научился отключать давно. Но вот всё, что связано с Алей, а до этого с Ритой, всегда вызывало и вызывает во мне самый живой и самый громкий отклик.

Не нужно было ехать к ней вот так сразу. Знал же: увижу и крышу снесет. Надо было звонить, на расстоянии разговаривать, по крайней мере в первый раз. Только вот что-то мне подсказывает — не стала бы она со мной беседы вести.

«Чем же я тебе так не угодил, милая? Чем, черт тебя дери?!»

И все-таки это здорово — знать, что она живая.