Глава 48 Не все еще потеряно!

Глава 48 Не все еще потеряно!

На следующий день в палату каким-то образом пробрался Гена. Он притащил мне какой-то огромный халат, таких же размеров ночную рубашку и трусы-парашюты, и пакет покупных пирожков с ливером. Он был не брит, и от него несло трёхдневным перегаром.

— Я же просила тебя не приходить, — прошипела я. — И как ты сюда попал?

— Какая разница, как попал? — отмахнулся он, грузно усаживаясь на край моей койки. Пружины жалобно заскрипели. — Жена в больнице, а я, типа, не муж что ли? Не имею права проведать? Вот, купил тебе всего. Халат тёплый, размер на вырост взял, будешь дома в нём ходить. Пирожки с ливером, твои любимые.

Он говорил громко, напористо, будто не замечал ни шёпота соседок, ни моего больного вида. Запах перегара, немытого тела и жирных покупных пирожков смешивался с больничными антисептиками, создавая невыносимую смесь.

— Я просила, чтобы ты не приходил, — повторила я тихо. — Мне нужен покой.

— А я тебе покой и принёс! — Он ткнул пальцем в пирожки. — Кушай, силы набирайся. А то лежишь тут, как тряпка. Даша спрашивает, когда мама домой придёт. Я что ей скажу?

Упоминание Даши задело за живое, но и добавило злости. Он использовал её как рычаг. Как всегда.

— Даша у бабушки с дедушкой, и они всё ей объяснят. А ты… ты лучше бы протрезвел как следует, прежде чем приходить сюда.

Его лицо налилось кровью. Самоуверенная маска сползла, обнажив знакомую раздражённую слабость.

— Вот всегда так! — повысил он голос. — Я забочусь, я стараюсь, а ты… ты всегда недовольна! Может, хватит уже дуться из-за той дурочки Маринки? Я же сказал — ничего не было! Корпоратив с мужиками на работе встретил, просто перебрал!

Так вот оно что. Значит, тот самый «Новый год с Маринкой» в этой реальности тоже случился. Или он так называл свои «посиделки с мужиками». Неважно. Суть была одна: он снова всё переворачивал с ног на голову, делая виноватой меня и мою «обидчивость».

Раньше такие сцены выбивали меня из колеи, заставляли оправдываться, успокаивать его. Сейчас, после тех прожитых во сне лет отчаяния, я смотрела на него и видела не мужа, а проблему. Огромную, шумную, вонючую проблему, которая пришла нарушить мой и без того шаткий покой.

— Гена, — сказала я ледяным тоном. — Уйди. Сейчас же. И забери свои пирожки и… этот халат. Подари его Маринке и трусы эти с этой жуткой ночной рубашкой. Мне ничего от тебя не нужно.

— Светик, ну чего ты дуешься? Вон девочка моя совсем похудели, щёчки опали, а были такие симпатичные, как у хомячка. Да и вообще, если я не буду о тебе заботиться, то кто потом позаботится обо мне. Ты же не бросишь своего старого и больного мужа? Ты же потом позаботишься обо мне?

— Нет, Гена, я не буду о тебе заботиться, рассчитывай только на себя. И я тебе давно не жена, — нахмурилась я.

— Света, не начинай, не выноси мне мозг.

— А я его ещё не заносила. Давай дуй отсюда, и не порти нам воздух. Люди тут больные лежат, нам волноваться нельзя, — раздраженно махнула я на него рукой.

Он замер, поражённый. Он не ожидал такого прямого отпора. Раньше обычно я старалась сглаживать углы.

— Ты… ты совсем обалдела там, на больничной койке? — процедил он.

— Возможно. А теперь уйди. Или я позову медсестру и скажу, что посторонний мужчина, от которого пахнет алкоголем, мешает мне, больной, и нарушает больничный режим. Думаю, охрана быстро разберётся.

В его глазах мелькнула неуверенность, потом злоба. Он что-то буркнул себе под нос, тяжко поднялся с койки.

— Ну и валяйся тут со своей гордостью! — бросил он уже из дверного проёма. — Посмотрим, как ты без меня выкрутишься! Кто тебе квартиру оплачивать будет? А?

Он хлопнул дверью. В палате повисла тяжёлая тишина. Соседки не делали вид, что не слышали, они смотрели на меня с нескрываемым любопытством.

— Молодец, — тихо сказала женщина с перевязанной ногой. — С такими только так. Наглецы они.

Я не ответила. Внутри всё дрожало от выброса адреналина и глухой, старой обиды. Но была и странная, пустая лёгкость. Словно я только что вытолкнула за дверь не просто человека, а целый пласт той жизни, которая душила меня годами. Ту самую жизнь, что в кошмаре привела меня в сиделки и няньки.

Он упомянул про квартиру. Это был его козырь, и он всегда срабатывал. Страх остаться без крыши над головой, одной с ребёнком. Но теперь, после «видения» того, к чему ведёт зависимость от этого человека и этой крыши, страх казался мелким и ничтожным. Лучше съёмная комната, лучше диван у родителей, лучше что угодно, чем эта медленная смерть в четырёх стенах рядом с ним.

Я откинулась на подушку и закрыла глаза. Сегодня должен прийти папа и, может, Ирма заглянет ко мне.

Дверь открылась снова, и я инстинктивно сжалась, ожидая снова увидеть Гену. Но на пороге стояла Ирма. В руках у неё была маленькая, но нарядная коробка, и она выглядела по-праздничному. В тёмном элегантном брючном костюме, с лёгким макияжем, который скрывал тени под глазами, но не мог скрыть их блеска. Она была похожа на ту Ирму из «хорошего» сна — собранная, живая и такая родная.

— Привет, героиня, — сказала она, заходя.

Её взгляд скользнул по лежащему на стуле уродливому халату и пакету с пирожками. Она подняла бровь.

— Уже был?

— Только что ушёл, — вздохнула я.

— Идиот, — констатировала она без эмоций, ставя коробку на тумбочку. — Я его в холле видела, он что-то бубнил себе под нос и ругался с охранником. Вонял за километр.

Она села на стул и открыла коробку. Внутри лежали два кусочка шикарного, глазурованного торта.

— Рождественский. Вместо глинтвейна, но тоже ничего.

— Ты с ума сошла, — тихо прошептала я. — Нам нельзя такого.

— Он лёгкий, — улыбнулась она. — Практически ноль калорий и без сахара.

Я не могла сдержать улыбку. Это было так на неё похоже — принести торт в больницу, как будто мы собрались на чаепитие.

— Спасибо. Ты хорошо выглядишь.

— Лгунишка, — усмехнулась она, но было видно, что ей приятно. — Я выгляжу как человек, который три дня не спал, переживая за подругу, но сегодня, наконец, привёл себя в порядок, чтобы её не пугать. А ты как? Врачи что говорят?

Я вкратце пересказала вердикт про амнезию и гипоксию. Ирма слушала внимательно, не перебивая.

— Ну, врачам виднее, — сказала она задумчиво.

— Может, выйдем в холл? — спросила я. — Чтобы никого не беспокоить своими разговорами.

— Давай, — кивнула Ирма.

Мы устроились с ней в больничном коридоре. Я посмотрела на неё. И решила рассказать всё, и про тот страшный дом с Геной-инвалидом, и про другой Новый год — с гостями, с шашлыками, с соседом Женей и с её Миколой.

Ирма слушала, не шелохнувшись. Когда я упомянула Миколу, её глаза расширились, но она не сказала ни слова. Я закончила и замолчала, ожидая её реакции.

— В общем, так, про Миколу и про моё положение это всё правда. По поводу всего остального. Когда ты ушла от Гены, то он стал за тобой везде таскаться — цветы, конфеты, серенады под луной и без луны. Мы уехали в деревню, и он поехал за нами. Даже взял отпуск и снял домик, и там у вас случился второй медовый месяц.

— Подожди. Мы с ним развелись? — остановила я её.

— Да, вы развелись, — утвердительно кивнула Ирма. — И вроде ещё не поженились обратно, но ты к нему вернулась.

— Мы с тобой купили доллары? — продолжила я её выпытывать.

— Да.

— Уф, слава богу, — выдохнула я с облегчением. — Я купила дом?

— Нет, — мотнула она головой.

— Деньги я не прогуляла? — с тревогой поинтересовалась я.

Гена обладал такой чертой, что если узнавал о моих заначках, то ухитрялся всё у меня выманить.

— Деньги спрятаны в надёжном месте. Так дослушаешь ты меня или нет? — нахмурилась она.

— Слушаю.

— В общем, ты к нему вернулась, и вы прожили несколько месяцев вместе. Однако на горизонте выплыла Марина, и ты от Гены снова сбежала, — продолжила она.

— К тебе?

— Ага. И мы справляли Новый год у нас все вместе вот так, как ты рассказала. И с соседом Женей ты ходила на каток и ездила к родителям.

— А как я тут оказалась? — вздохнула я с облегчением.

— Гена вас подкараулил и учинил скандал. У тебя подскочило давление, и тебя увезла скорая.

— Значит, всё не так уж и плохо, — выдохнула я.

— Да, — улыбнулась Ирма.

Ирма потянулась к карману брючного костюма, достала пачку сигарет, потом вспомнила, где мы, и с раздражением сунула её обратно.

— Я же от него ушла. Зачем я вернулась? — удивилась я. — И ты же не куришь, бросила.

— Не курю и бросила, — согласилась она со мной. — Не знаю, откуда она тут взялась. А с Геной… Знаешь, как это бывает, Света. Он клялся, что это всё ложь, что его подставили, что он без тебя с ума сходит. Ты с ним поговорила, он плакал… А потом приехал в деревню с охапкой полевых цветов и таким потерянным видом. Ты говорила, что чувствовала себя виноватой. Что раз уж Даша снова рада его видеть, надо попробовать. Хотя бы ради неё.

— Вот ведь балда, — выдохнула я. — Ладно хоть эта реальность не сильно отличается от той, что была до этого. Здесь еще все можно исправить и не наступать на старые вонючие грабли!