45

45

Вернувшись в общежитие в понедельник, Полина обнаружила на своей кровати красную розу.

- Тебе от Вадима, - пояснила Ксения голоском невинной овечки, хлопая глазами. - Между прочим, знаешь, как он сокрушался, что ты уехала?! Так расстроился, бедолага... Он, может, специально из Москвы вырвался на эти несколько дней, чтобы повидаться с тобой, а ты...

Полина пожала плечами и, улыбнувшись, поставила розу в стакан с водой. Приятно, конечно... хоть сердце и не ёкает. Жаль, что Вадим был огорчён из-за её отсутствия, но она ему никаких обещаний и не давала.

- Я уж хотела его к тебе на остров засылать, а то на парне просто лица не было, - добавила Ксения, изучающе поглядывая на подругу. - Но без твоего позволения не решилась...

- Спасибо большое, - с чувством произнесла Полина. - Можно, я тебе в пояс поклонюсь?

Катя тоже вернулась в общежитие после ноябрьских выходных.

Поездка домой пошла ей на пользу: щёки округлились, взгляд прояснился, хотя девушка по-прежнему была молчалива и не поддерживала разговоров подруг о её фееричном выступлении на фестивале "СтудОсень". Однако, когда вечером понедельника в гости притопала хипстерская личность, то была безжалостно выпровожена вместе со своей бородой, а сама Катя до ночи переписывала конспект, взятый, видимо, у однокурсницы.

Неужели очухалась, боясь сглазить, тихонько надеялась Полина. Думала даже, что вот-вот придёт Кир - но тот не приходил...

У неё самой настроение было не очень весёлое. После такой тёплой и душевной поездки на остров всё в городе казалось поверхностным, фальшивым, бестолковым. Пустые лица, пустые разговоры...

Отправляясь утром вторника в университет, она втайне очень ждала встречи с Марком Александровичем, но он, судя по всему, ещё не вернулся из Питера. Его лекцию у пятикурсников провёл Астаров, и Полина совсем приуныла.

Снова пошёл снег - липкий, неприятный, превращаясь на земле в сероватую мокрую кашу. Полина вышла из университета и задумалась, что делать дальше. В общагу возвращаться не хотелось, гулять - тем более... Она присела на скамью, припорошенную этим влажным снегом, и закрыла глаза. Кто же в такую погоду сидит на скамейках, подумала она отстранённо. Но она очень устала. Устала от своих глупых мечтаний, от надежд, от тех крох внимания, которые ей достаются... А все остальные слова он раздаёт другим. А им, быть может, они и не очень нужны, а если нужны, то не так, как ей... Ой, не хватало ещё простудиться для полного счастья на этой дурацкой скамейке, сейчас же встать!

Полина добрела до общежития и поняла, что промочила ноги. Она тут же нашла шерстяные носки, связанные тётей Настей, закуталась в тёплое одеяло и некоторое время сидела на кровати, чувствуя сонливость и тяжесть в голове. Хорошо, что в комнате никого нет... Ксения где-то бродит, да и Катя тоже... Хорошо, хорошо, хоть недолго побыть одной... А всё-таки знобит. Надо выпить горячего чаю.

Она уже поставила чайник на плиту и достала банку малинового варенья, как вдруг зазвонил её мобильный телефон. Определившийся номер был ей незнаком.

- Алло, - откликнулась Полина с опаской. Неизвестные номера всегда внушали подсознательную тревогу, словно звонивший мог нести с собой исключительно дурные вести.

- Полина? - голос, раздавшийся из трубки, был настолько знакомым и в то же время настолько нереальным, что Полина не сразу смогла поверить в случившееся.

- Да... - ответила она растерянно, не решаясь спросить прямо и проверить свою догадку.

- Это Громов, - подтвердил он её предположения.

- А... как вы узнали мой номер? - выпалила она, хотя этот вопрос сейчас волновал её меньше всего. Он позвонил! Марк Александрович позвонил ей!..

- Взял у секретаря на кафедре, - она услышала, что он улыбается, но в то же время голос был немного усталый.

- То есть, вы уже вернулись из Питера? 

- Да, только что из аэропорта, заехал в университет за некоторыми бумагами... Я хотел попросить, чтобы завтра вы принесли мне черновик второй главы. У вас ведь всё готово?

- Да, давно уже готово...

- Ну, тогда завтра увидимся, - отозвался он, помедлив.

- Марк Александрович, вы всё ещё на кафедре? Я сейчас мигом прибегу, это же два шага!

- Хорошо, - откликнулся Громов в некотором замешательстве.

Полина, не помня себя, быстро влезла в джинсы, накинула куртку и одним махом слетела  вниз по лестнице. На улице чуть замедлила шаг - нельзя же так, запыхавшись...

Он ждал её на крыльце университета. У его ног стояла спортивная сумка. Чёрт, и в самом деле - прямо из аэропорта... Одет Громов был не в привычный костюм, а тоже в демократичные джинсы и свитер с высоким горлом, видневшийся под расстёгнутой курткой. От этого доцент казался таким непривычным... почти домашним. Ещё и чуть отросшая щетина на лице - очевидно, сегодня он не успел побриться... А лицо и в самом деле усталое, и взгляд какой-то потухший. Однако, когда Громов заметил Полину, глаза его знакомо вспыхнули.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Вот глава, Марк Александрович... здравствуйте! - выдохнула она, протягивая ему флешку.

- Здравствуйте, Полина, - он улыбнулся и полез в карман. - А я тоже не с пустыми руками... Обещанный сувенир, - и он протянул ей небольшой пакетик.

Полина прижала подарок к груди и едва удержалась от того, чтобы не зажмуриться от счастья.

- Что же вы без шапки в такую погоду, простудитесь... Бегите скорее домой.

- Спасибо, Марк Александрович! Мне ни чуточки не холодно!

- Не холодно? Ну, может быть... У вас такие чудесные волосы. Но всё-таки ноябрь! - он за плечи развернул её спиной к себе и... Полина ощутила лёгкое прикосновение к волосам.

Поцеловал? Или погладил девочку по головке? Нет, нет - дотронулся губами!..

- Бегите, бегите, - повторил он настойчиво. В голосе было тепло и... горечь? Сожаление?..

Оглянуться Полина не решилась. Помчалась, не чувствуя под собою ног от скорости... Да и от радости тоже, чего лукавить.

А если она ошибается - во всём?.. Но всё равно - состоялась встреча, замечательная своей ненужностью. Он мог не звонить, мог просто потерпеть до завтра, не так уж срочно ему понадобилась эта несчастная вторая глава... Она могла не нестись сломя голову, а отдать флешку на следующий день. Но он позвонил, она побежала к нему. И даже если эти действия бессмысленны - но всё равно прекрасны... И этого уже нельзя изменить.

Это - было.