46

46

В пакете оказался не магнитик, а записная книжка: в твёрдой обложке, с цветными фотографиями Санкт-Петербурга на страницах-вкладышах. Открыв её, Полина увидела что-то вроде дарственной надписи от Громова: "Можете записывать сюда свои частушки" - и пририсованная сбоку забавная рожица, подозрительно напоминающая лик Пушкина. Эта шалость была так несвойственна обычно сдержанному серьёзному доценту, что Полина невольно рассмеялась.

Она осторожно перелистывала странички, любуясь видами северной столицы и самозабвенно вдыхая запах свежей типографской краски, снова и снова перечитывала короткое послание Марка Александровича и счастливо улыбалась.

- Что там у тебя? - полюбопытствовала вернувшаяся неизвестно откуда Ксения.

- Подруга прислала. Из Питера, - торопливо соврала девушка, пряча глаза и захлопывая книжку. Ксения, скорее всего, не была в курсе того, куда именно Громов уезжал в командировку, но Полина ужасно боялась, что это станет ей известно - и тогда очевидных выводов, странных домыслов и ехидных подколок не избежать.

- Подруга? - Ксения скептически вздёрнула бровь. - Хм...

- Да! - с вызовом отозвалась Полина, вдруг пожелав утвердить что-то, не имеющее веса.

Ксения устремила на неё многозначительный взгляд из-под очков и с непередаваемым выражением протянула:

- А Вадим-то, кажется, запоздал? Спящая красавица продрала глазки и без него, скажите на милость, кто бы мог подумать... Делаешь успехи, Полинка. Да не отнекивайся ты, я же вижу, как у тебя глазки заблестели! Но кто же он, этот таинственный счастливчик? Не томи! Имя, сестра, имя!*

- Слушай, Ксень, - торопливо перебила её Полина, лишь бы отвлечь писательницу от опасной темы, - а у меня красивые волосы?

Собеседница добросовестно протёрла очки, мгновенно переключаясь.

- Очень красивые, хоть и не сияют, - признала она наконец. - Редкий ореховый оттенок. Ты же вообще у нас красавица, когда оживляешься, я тебе уже говорила... - и запела Вертинского на жуткий мотив:

- "Я люблю вас, моя сероглазочка, золотая ошибка моя!"

Полина невольно поморщилась, собираясь честно потерпеть несколько секунд, а затем миролюбиво попросить подругу заткнуться.

Но в этот момент в комнату влетела Катя.

- Что стряслось, птенчик? - нахмурилась Ксения: на подруге лица не было. Вместо ответа Катя прямиком направилась к Полине. Глаза её казались чужими, холодными и злыми.

- Ты ходила к Киру и просила, чтобы он обо мне позаботился?! - выпалила она, недобро прищурившись. Полина растерялась, а Ксения страдальчески протянула вполголоса:

- Рыбалко, блин... трепло...

- Он не трепло, - Катя покачала головой, - случайно обмолвился, а дальше я уже сама догадалась. Так это правда? - она снова устремила гневный взор на Полину.

- И да, и нет, - осторожно ответила та. - Я не просила его о заботе. И даже не уговаривала его вернуться к тебе. Речь шла всего лишь о простом разговоре... Думала, что, возможно, хотя бы его ты послушаешь, раз уж на мнение подруг тебе стало плевать.

- Как ты могла, - Катя побледнела чуть ли не до синевы, - как ты посмела... Я думала, тебе можно доверять. Только тебе одной всё и рассказала, а ты... ты, как Ксения! - она бросила негодующий взгляд на другую девушку. - Которой лишь бы сунуть всюду свой нос!

- Птенчик, не чирикай! - Ксения предостерегающе подняла ладонь. - Ты сейчас сгоряча можешь наговорить нам с Полиной таких слов, за которые тебе самой потом будет стыдно...

- Стыдно? Мне?! - Катя ядовито рассмеялась. - У тебя вообще, что ли, в мозгах всё перемешалось - и чёрное, и белое?! - затем она перевела ненавидящий взгляд на Полину. - А тебе спасибо, конечно. Удружила. Больше я никогда в жизни с тобой ничем не поделюсь, так и знай!

И, так же стремительно, как появилась, Катя выскочила за дверь и исчезла.

Губы у Полины слегка подрагивали, но нельзя было сказать, что она не могла предвидеть вероятность подобного разговора, что она была совершенно к нему не готова. С самого начала затея казалась рискованной и сомнительной... Да, возобновившееся было общение Кира и Кати, вроде бы, пошло последней на пользу, но... неужели сейчас она снова пустит свою жизнь под откос?

- Не переживай, Полинка, - проницательная Ксения словно и впрямь умела читать чужие мысли. - Не думаю, что нас ждёт вторая часть Марлезонского балета...** Самое страшное уже позади, а ты всё сделала правильно. 

- Ты так считаешь? - с сомнением протянула Полина.

- Почти уверена. Катя наша - ранимый, нежный цветочек. Она всё чувствует слишком сильно, слишком на разрыв, понимаешь?.. Именно поэтому в ситуации с Киром она практически сразу сорвалась и полетела вниз. К счастью, Рыбалко успел её вовремя подхватить. Эта ситуация с песней... он здорово придумал, показав ей, какая она на самом деле, какой может быть, а не казаться. Ведь все её загулы... это было больше притворством, чем Катиной внутренней потребностью. Я понятно говорю или нет?

- Да, вполне, - Полина кивнула. - Я и сама об этом догадывалась.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Ну вот. Мне кажется, теперь, после всего, что было, - уже безопасно. Сейчас она просто немного обижена, задета в лучших чувствах, но, поразмыслив, сама разберётся, что ничего унизительного для неё ты не сделала.

- Хотелось бы верить... - тихонько вздохнула девушка. Она, в отличие от Ксении, не была так уж убеждена в собственной правоте.

... А Катя в этот вечер так и не пришла ночевать.

___________________________

*”Имя, сестра, имя!” - цитата из советского фильма “Д`Артаньян и три мушкетёра” (1978)

**Вторая часть Марлезонского балета - крылатая фраза, закрепившаяся после того же фильма о мушкетёрах благодаря комической сцене, которая отсутствует в романе Дюма. Распорядитель бала объявляет: “Вторая часть Марлезонского балета!", после чего, торопясь доставить подвески королеве, его сбивает с ног врывающийся в зал  д'Артаньян . В русском языке данное выражение указывает на неожиданное развитие событий.