67

 67

- Я часто валяю дурака, - отхлебнув глоток мохито для храбрости, начала Ксения, заметно волнуясь, - но для меня литература - это чудо. Я не о своих произведениях сейчас говорю, а о по-настоящему талантливых, о потрясающих, их крайне мало... Я вообще с детства жила в мире книг, читала запоями, но моя любовь к чтению не оформлялась ни во что осознанное до тех пор, пока... - Ксения нервно сжала пальцы. Полина не перебивала, не подгоняла и не переспрашивала, терпеливо ждала.

- В общем, когда я училась в девятом классе, одно прочитанное произведение буквально распотрошило мне душу, вывернув её наизнанку. Тогда я и решила, что непременно буду писателем. И дело было не только в самом произведении, но и в том, кто его написал. Я впервые была так потрясена как слогом, так и личностью автора. Если бы он был жив, а он умер несчастным и рано, я перевернула бы всю свою жизнь, чтобы приблизиться к нему, да хоть в домработницы к нему пошла бы. Просто быть рядом, любой ценой. И помогать... ну, знаешь, у него ведь тоже могло такое случиться: вдруг не то слово. И если бы за всю жизнь я подсказала бы ему хоть десять, да хоть только пять слов... и они навечно остались бы в его произведениях... я была бы самым счастливым человеком на свете.

Помолчав немного, Ксения исподлобья взглянула на Полину - не смеётся ли?.. Но та была серьёзна.

- Это и есть любовь - самая бескорыстная из всех, которые только могут быть, - выдохнула Ксения. - Вот и думай сама - в кого после подобного литературного потрясения я смогу влюбиться? Ну, были парни, нравились даже, но всё равно это не любовь, да и не будет её у меня - такой, общепринятой... Всё, Полинка, не спрашивай, и никогда больше об этом не будем, хорошо? - заторопилась она, хотя Полина продолжала молчать, оглушённая этим странным признанием.

- Только не надо вот этих банальных бабских причитаний из серии "мужика бы тебе нормального" и так далее, - вымученно засмеялась Ксения, хотя уж кого-кого, а Полину заподозрить в "бабских причитаниях" было весьма сложно. - Не опошляй, ладно? Просто постарайся понять.

Что-то Полина понимала, но больше, конечно, жалела Ксению с её диковатой историей любви. Да и любовь ли это?..

- Чувство к тому, кого нет в живых... это же незаметное, медленное опустошение, - она робко попыталась озвучить свои мысли. - Не загоняешь ли ты себя в тупик? Как будто сама умираешь...

- Да нет же, - отмахнулась Ксения, - я ведь не отвергаю вовсе теоретической возможности влюбиться в нормального, живого человека.. Если я встречу в ком-нибудь хоть тень того волшебства, я же не буду противиться. Я, честно, буду счастлива... - но в голосе при этом у неё звенела такая застарелая тоска, что Полина не поверила. На душе отчего-то сделалось совсем тяжко.

- Ну, а какая здесь связь с моей историей? - устало спросила девушка. - Меня-то зачем ты высмеивала в своём интернет-романе?

- Да это я себя больше высмеивала. Героиня только внешне была списана с тебя, а на самом деле Алина - моё альтер-эго, если хочешь знать. Влюбиться в человека, которого просто нет на этом свете... Так что не суди меня строго за историю с Вадимом. Она во многом - про меня... И то, что моя героиня в итоге влюбляется в живого, нормального человека... это как путь к спасению, который открылся тебе, но пока недоступен мне. Понимаешь?

Полина пожала плечами. Нельзя сказать, что она всё до конца поняла и поверила, но ей стало легче. А ещё всё жальче и жальче становилось эту глупую Ксению с её идиотскими выдумками, пленницей которых она сама в итоге и оказалась.

Наверное, взгляд у Полины всё-таки был слишком сострадающий, как на тяжелобольную, потому что, искоса посмотрев на неё, Ксения бодренько проговорила:

- Ты меня не оплакивай раньше времени, Полинка! Летом я буду ходить на пляж. Я тыщу раз читала, что самая искренняя и возвышенная любовь часто прихлопывает героев на краю какого-нибудь водоёма. Герой видит героиню обнажённой и... вдруг и мне повезёт?.. К тому же, мужчины в плавках всегда мне нравились. Ну, ты знаешь, все эти обнажённые торсы, кубики пресса, "дорожка тёмных волос, убегающая вниз, под резинку трусов"... да не кривись ты, это я тебе сейчас цитирую самый расхожий штамп из современных любовных романов! - и она засмеялась.

Полина молча слушала, помогая Ксении замкнуть наглухо ту минуту искренности, что была между ними. Что-то подсказывало ей, что подруга не снизойдёт до подобных откровений больше никогда, вновь перевоплотившись в насмешливую язвительную наблюдательницу.

Больше ни о чём серьёзном они не говорили. Болтали о новых фильмах, книгах и музыке, о Кате с Киром. И вечер, в целом, можно было бы считать практически идеальным, если бы не...

Дёрнувшись, как от удара, Полина с изменившимся лицом сказала Ксении:

- Слушай, пойдём домой. Что-то мне как-то нехорошо... Воздуха не хватает и голова кружится.

Но Ксению нельзя было провести так просто. Она тут же огляделась по сторонам и, быстро обнаружив то, что искала, понимающе хмыкнула:

- Тебе мешают два симпатичных преподавателя, которые пьют кофе вон в том углу...

И в самом деле: за столиком у окна сидели Марк Александрович и Илона Эдуардовна.

Раньше проницательность Ксении раздосадовала бы Полину, но в этот раз она только горько усмехнулась. Словно в их дружеских отношенях и правда произошла перемена, стало больше доверия.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Ладно, только не называй ничего определёнными словами, - попросила Полина, всё-таки не готовая пока обсуждать с Ксенией свои отношения с Громовым. - А то знаю я тебя: ты из букета ромашек моментально сделаешь банный веник.

- Ни в коем случае! - с жаром поклялась Ксения. - Я ведь помню, что ты теперь и сама знаешь обо мне столько, что...

- ...тебе придётся меня убить, - мрачно докончила Полина.

- А то, ты ж непременно начнёшь меня шантажировать!

Немного нервно перекидываясь шуточками, они быстро расплатились по счёту и собрались домой. На душе у Полины было горько, и она молилась только об одном: чтобы ни Марк Александрович, ни Илона Эдуардовна её не заметили, избегая даже смотреть лишний раз в ту сторону.

- Расслабься, - тихонько сказала ей Ксения, - у них тут, похоже, не свидание романтического характера, а дружеские посиделки с коллегами... Вон к ним и Буранков пристроился.

Не веря, боясь поверить, Полина перевела взгляд на столик в углу и чуть не расплакалась от облегчения: к Громову и Саар действительно подсел молодой преподаватель с кафедры журналистики. Значит, ей всё показалось! Просто показалось... Обычное кофепитие коллег в студенческом кафе неподалёку от университета. А почему бы и нет, у преподов каникулы короче, чем у студентов...

Она, конечно, была в курсе, что Громов не одинок, он и сам ей в этом признавался. Но почему-то именно Илона Эдуардовна в качестве его потенциальной спутницы особенно больно царапала по сердцу. Может, потому, что русичка ей искренне нравилась?.. Хорошо, как же хорошо, что это всё-таки не она. А кто его женщина - Полина не знает и знать не хочет.