68

68

В общежитие вернулись в молчании.

Полина легла на кровать с недочитанной книгой и мыслями, далёкими от перипетий сюжета. Ужасно хотелось накрыться одеялом с головой и выплакаться всласть, взахлёб, до самого донышка, чтобы ни одной слезинки не осталось... Но мешало присутствие Ксении. Та же торопливо покидала несколько вещей в свою дорожную сумку и уселась за ноутбук. Нет, всё-таки хорошо, что она едет в Москву. Пусть всего на несколько дней, но Полине нужна эта маленькая передышка, это добровольное одиночество, эта непозволительная роскошь...

Около часа прошло в абсолютной тишине, если не считать шелеста переворачиваемых страниц и постукивания пальцев по клавиатуре. Наконец, не отрываясь от экрана ноута, Ксения негромко сказала:

- Перванш.

Полина подняла недоуменный взгляд от книги.

- Что?

- Цвет барвинка, - пояснила Ксения. - Ну, знаешь... такой бледно-голубой, с сиреневым оттенком. Тебе тоже был бы к лицу.

- В каком смысле "тоже"?

- Да эту... Илону Эдуардовну вспомнила. На работе - зануда занудой, а в кафе, гляди-ка, прелестнейшая милая женщина. И кофточка красивая, хотя блондинкам такой цвет не очень идёт, ты бы в подобном наряде лучше смотрелась.

Поскольку Полина ничего на это не ответила, Ксения осторожно добавила:

- Ты мне запретила называть вещи своими именами, поэтому я иносказательно... На тебя смотреть больно, вот правда. От всей души советую наплевать на ромашки, пока они и в самом деле не превратились в банный веник!

И, проговорив это, точно доказав, что она и впрямь может обходиться без конкретных формулировок и влезаний в частную жизнь, Ксения снова забарабанила по клавишам ноутбука: строчила до полуночи, писала незвестно что, но уж точно не дипломную работу. За ту даже не бралась, непонятно, когда и успеет.И ведь сколько чепухи в голове у этой девицы, в который раз уже подивилась Полина, а какое при этом умное, одухотворённое лицо!..

Хорошо, хорошо, что она уезжает завтра.