69
69
Полина и подумать не могла, что желанное одиночество на деле обернётся не благом, а наказанием. На неё невыносимо давили стены комнаты, и она с самого утра срывалась из общежития - куда-нибудь, лишь бы побыть среди людей.
Полина уже миллион раз пожалела о том, что не поехала домой хотя бы ненадолго: всего лишь обнять отца, уткнуться лицом в его пропахшую табаком клетчатую рубашку... Позволить, чтобы ласковые руки тёти Насти взяли деревянный гребень и осторожно, даже нежно, успокаивающими движениями расчесали длинные Полинины волосы, как в детстве... Вволю потискать толстое плюшевое тело Пельменя, сладко зажмуриться, когда он притопает ночью на подушку и начнёт оглушительно и щекотно мурчать прямо в ухо...
Был только один человек в целом мире, который мог полноценно заменить для неё тепло и уют родительского дома. Но, несмотря на то, что они с этим человеком находились в одном городе, он всё равно был от Полины очень и очень далко, будто на краю света... И даже если она наберётся наглости и поедет к нему домой (чего она, разумеется, делать не станет, хотя и знает, где он живёт) - расстояние между ними не сократится ни на миллиметр.
Из Москвы Ксения приехала весьма воодушевлённая, без умолку болтая о своих впечатлениях, о визитах к знакомым и о спектаклях, которые посетила.
- Эх, Полинка, как освежает столица!.. - ностальгически вздыхала писательница. - Всё-таки надо жить в большом городе. Вот где настоящая движуха, а не наше провинциальное болотце!
- Ты почти по Островскому шпаришь, - хихикнула подруга; удивительно, она была даже рада видеть Ксению. - Помнишь: "Да, Полина, я уж теперь совсем не та стала. Ты не можешь представить, как деньги и хорошая жизнь облагораживают человека. В хозяйстве я теперь ничем не занимаюсь, считаю низким..."*
- Смейся, смейся, - Ксения не обиделась. - А я и в самом деле убеждена, что после получения диплома нужно валить либо в Москву, либо уж в Питер. Там - перспективы!.. Опять же, все крупнейшие книжные издательства - тоже там. Кстати, поговорила я с одним... редактором... обещал напечатать рассказ или даже повесть в литературном журнале.
- Поздравляю, - откликнулась Полина не без иронии. - Надеюсь, это повесть не про меня и Вадима?
- Ну перестань, - Ксения непритворно смутилась. - Знаешь же, что ту тему мы закрыли раз и навсегда. Я теперь ни-ни, клянусь!
Разобрав сумку, сбегав в душ и съев вкусный ужин, приготовленный Полиной, Ксения, ворча, села-таки за дипломную работу: каникулы заканчивались, нужно было представить Астарову хотя бы несколько идей по теме.
- Как меня удручает вся эта официальная безжизненная писанина, - привычно бурчала она, - столько формалистики, весь интерес к делу пропадает. Эх!.. Ну недельку на диплом всё-таки придётся потратить.
Полина только захлопала глазами от такой наивной наглости.
- Ты с ума сошла? - поразилась она. - Это же нереально!
- Вполне реально, если есть, от чего отталкиваться.
- Может, проще заказать за деньги нормальную качественную работу? - робко предложила Полина. - Вон в интернете полно объявлений...
- Ну не-е-ет, - протянула Ксения, - мне писательская гордость не позволит воспользоваться плодами чужого труда, выдав их за свои. Так что, если и наделаю косяков - то уж сама, я без претензий.
Немного непривычным было то, что Катя не вернулась в общежитие после каникул. Никого новенького к девушкам не подселили, так что Катина кровать по-прежнему пустовала. Накануне, отправившись в магазин за продуктами, Полина по привычке чуть было не купила её любимой яблочной пастилы, но, спохватившись, вспомнила, что Катя с ними больше не живёт... Да, конечно, они общались по телефону и в соцсетях, но всё равно ощущение незаполненной пустоты так и поселилось в душе и вспыхивало с новой силой всякий раз, когда Полина возвращалась в общагу.
___________________________
*Цитата Юлиньки из пьесы А.Н. Островского "Доходное место"
Громов появился в университете только через неделю после начала занятий. Полина не знала, что с ним, но увидела его и поняла, что, скорее всего, доцент был болен. Или он и сейчас болен?.. Похудел, глаза запали, скулы резче выделяются... Против воли сжалось сердце, и Полина, остановившись, ещё некоторое время пыталась отдышаться. Слава богу, он, кажется, её не заметил - так и прошёл мимо неё по коридору, весь погружённый в себя. Не человек - тень от человека...
"Что же вы сделали с нами обоими, Марк Александрович, - подумала она в отчаянии, хотя его проблемы вполне могли быть обусловлены вовсе не ею. Даже наверняка чем-то - или кем-то - другим.
Через пару дней он снизошёл: написал ей по мейлу, чтобы она пришла завтра на кафедру. Задумчиво полистал страницы её работы, хотя это было скорее формальностью, добавил пару названий книг в список литературы и милостиво кивнул:
- Мне не к чему придраться, всё отлично.
Это ведь можно было обсудить и по электронке, запоздало сообразила Полина. Опять придумал неуклюжий предлог, чтобы повидаться с ней - как тогда, после возвращения из Питера?.. Хотя, быть может, это она сама придумывает нелепые, притянутые за уши объяснения его простым и незамысловатым поступкам. С чего она вообще вообразила, что он хочет её видеть? Вон, сидит, даже не смотрит на Полину... губы сжаты, взгляд в окно.
- Вы в порядке, Марк Александрович? - нерешительно спросила она. Он дёрнулся от её вопроса, точно застигнутый врасплох. На несколько бесконечных мгновений их глаза пересеклись. Его - серые, и её - серые...
- Не надо выстраивать баррикады, - сказала Полина тихо-тихо, не отрывая от него взгляда. - Я не собираюсь нападать, Марк Александрович. Не бойтесь.
- Я себя боюсь, а не тебя, - ответил он, снова нечаянно переходя на "ты", как у себя дома, хотя в стенах университета обычно поддерживал вежливо-официальное обращение.
Полина подхватила сумку и, даже не попрощавшись, выскочила из аудитории - скорее, скорее, куда-нибудь, бегом отсюда... только бы он не заметил её слёз.