72

72

Полина

Пятый курс бурлил, потрясённый неслыханным событием: Далматову не допустили к предзащите дипломной работы!

Больше всего Полину поразила реакция самой Ксении - она не выглядела шокированной, не злилась и не протестовала.

- Твой Громов умён, - мрачно сказала она, - я его недооценивала. Как и рецензента, чтоб он, гадёныш, жил здоровеньким до ста лет... Думала, если Астаров проглотит мою стряпню - то и все остальные тоже, на фига им вчитываться, время тратить... Кто же знал, что поднимется такая буча. Мою писанину, наверное, уже даже охранники и уборщицы прочитали, - она фыркнула, стараясь казаться независимой и насмешливой, как обычно, но Полина видела, понимала, как ей сейчас непросто. Какой  это мощный удар по самолюбию и по репутации среди однокурсников...

- А зачем ты вообще так настряпала? - спросила Полина, соболезнующе глядя на подругу. Она не представляла, что чувствовала бы, если бы сама оказалась в подобной ситуации. Честно говоря, вообразить себя на месте Ксении было в принципе большим трудом. Полина слишком много сил, времени и души вложила в свою дипломную работу, и если бы её не допустили к защите, она добивалась бы справедливости всеми возможными способами. Если надо - пошла бы с палкой и в деканат, и даже в ректорат...

- Ой, оставь, Полинка, не спрашивай, не сыпь мне соль на рану, - отмахнулась Ксения. - Знаешь же, хотела побыстрее отделаться, чтобы освободить время для другого. Стрёмно так, что словами не передать - особенно когда на кафедре пришлось признаться в наплевательском отношении к делу. До сих пор как вспомню, так глаза жжёт от стыда... 

- И что ты теперь собираешься делать? - спросила Полина. - Неужели согласишься с этим решением?

- Ну, выбор у меня не такой уж большой, - хмуро резюмировала Ксения. - Астаров, похоже, слился - он теперь больше за собственную шкуру трясётся. Как всегда, сделал вид, что выше скандалов и вообще ни при чём, это подлая бяка-студентка подсунула ему плохую работу, он же - ни сном, ни духом. Я ведь у него, разумеется, не первая и не последняя с бездарным дипломом. Начнут копать, поднимут архивы - и должность заведующего кафедрой улетит от Астарова со свистом. Это он в кругу своих готов был меня отстаивать, а если дело дойдёт до ректора... 

- Но... терять целый год? - с болью спросила Полина.

- Знаешь, уж лучше получить недопуск к защите, чем с треском провалить эту самую защиту на глазах у комиссии. В первом варианте хотя бы есть шанс выкрутиться из неловкой ситуации более-менее красиво, с чувством собственного достоинства. Разумеется, я напишу им новую работу к следующему году... куда я денусь.

Вопреки своему обыкновению колобродить за полночь, Ксения уснула в этот вечер раньше обычного. Видимо, ситуация с дипломом расстроила её куда больше, чем она пыталась показать: выпила валерьянки и завалилась спать уже в десять часов.

Полина же долго не находила себе места. Сначала она сновала туда-сюда, из угла в угол, а затем, решившись, схватила телефон и тихо выскользнула из комнаты.

В кухне, к сожалению, толпились студентки - что-то шумно и весело готовили, дым стоял коромыслом. Тогда Полина ушла в дальний конец коридора, чтобы никто не подслушивал и не мешал, и, волнуясь, набрала заветный номер. Колени дрожали, руки тряслись, в животе было холодно и неуютно... 

Громов откликнулся сразу же, после первого гудка.

- Да, Полина?

- Добрый вечер, Марк Александрович. Простите, что поздно... я вам не помешала? - смущённо проговорила она, только сейчас сообразив, что названивать научному руководителю в одиннадцать вечера - это явное нарушение границ и вообще моветон.

- Нет-нет, всё в порядке. У тебя что-то случилось? - быстро спросил он.

- У меня - нет. Я звоню по поводу своей подруги... Ксении Далматовой, - пояснила Полина. В трубке повисла многозначительная пауза. Затем, откашлявшись, Марк суховато произнёс.

- Твоя подруга написала скверную работу и теперь закономерно расплачивается за это.

- Ей... очень плохо сейчас, Марк Александрович, - сбивчиво заговорила Полина. - Дайте ей шанс, прошу вас! Честное слово, она всё поняла и осознала, она больше никогда не будет так легкомысленна. Если в этом году Ксения останется без диплома... боюсь, это её сломает. Как личность сломает, понимаете?

- Понимаю и верю. Во всяком случае, хочу поверить. Однако от меня, на самом деле, мало что зависит, - уже мягче сказал он. - Да, в данной ситуации я выступаю в противовес мнению научного руководителя Далматовой, но решение в конечном итоге всё равно принимается другими людьми. Я... всего лишь не собираюсь поддерживать лень и халтуру, - брезгливо произнёс он.

- Я не прошу вас поддерживать халтуру, - Полина почувствовала, что голос предательски срывается. - Просто предоставьте Ксении возможность хоть что-то исправить. Пусть она защищается вместе со всеми, ну пожалуйста! Да, знаю, времени осталось очень мало, но... она сможет, я точно знаю! Соберётся и сделает. Больше она не подведёт!

-  Слишком много посторонних сюда уже вовлечено. Ты действительно продолжаешь верить, что по щучьему велению, по моему хотению ситуация может волшебным образом перемениться?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Может, - убеждённо заявила Полина. - Вы поговорите с Астаровым, с другими преподавателями, с рецензентом, который отклонил её работу... И вообще, в универе болтают, что в основном зарубить диплом Ксении было вашей инициативой, - докончила она совсем тихо.

- Вот как. Я прямо-таки всесильный и всемогущий, - он усмехнулся. - Понимаю, конечно,что стою костью в горле у нашего прекрасного Астарова, но уж в этой ситуации... всё выглядит как какой-то античный рок: внезапно на милую и славную кафедру свалилось стихийное бедствие в виде постороннего гада-доцента, который всюду суёт свой нос и порочит честь и достоинство педагогов и студентов.

Подлина не выдержала и засмеялась:

- Но ведь именно так все и болтают! Вы же очень принципиальный, Марк Александрович. И... только не обижайтесь... очень упрямый, даже упёртый, если дело касается работы.

- Я не обижаюсь, - его голос потеплел. - Просто... так удручают безграмотность и непрофессионализм во всех областях. Впрочем, чего ожидать от кафедры с таким-то заведующим? Принимают бездарей, выпускают бездарей, а ни к чему не причастный Астаров романтично бродит в отдалении, закатив глаза, и слушает, как поют соловьи.

Она невольно хихикнула.

- Прости, - смутился Громов. - Я и сам сейчас поступаю крайне непрофессионально, позволяя себе обсуждать коллегу. Такого больше не повторится.

- Я никому не скажу, - заверила Полина. - И я... я вас поддерживаю в этом вопросе.40393c

- Ты - одна из немногих по-настоящему талантливых студенток в этой, прости господи, шарашкиной конторе, дающей путёвку в жизнь липовым специалистам, - с иронией произнёс он. - Честно говоря,  мне ужасно жаль, что ты собираешься вернуться в этот вуз в качестве аспирантки. С твоими-то способностями... перед тобой открыто много других дверей, поверь.

Она смутилась, не зная, что ответить на это. Сказать честно: я хочу остаться с университете, чтобы иметь возможность и дальше хоть изредка видеть вас?..

- Так что с Ксенией? - напомнила она, деликатно уходя от темы. 

- Ты можешь поручиться за неё головой? - усмехнулся Громов. 

Полина вздохнула.

- Я... очень хочу поручиться.

Марк Александрович помолчал.

- Ну хорошо. Я подумаю, что тут можно сделать. 

- Спасибо, - стискивая трубку до боли в пальцах, прошептала она.

- Ты... очень хорошая подруга, Полина, - сказал он напоследок, - Далматовой повезло. Честно говоря, не думаю, что она сама вот так же пошла бы хлопотать за тебя... или за кого-то ещё. Спокойной ночи.