83

 83

Полина 

Не успев сойти на берег, она услышала знакомый голос: 

- Полинка, ты?.. 

Вот так-то жить в деревне: каждая собака тебя знает. Нехотя обернувшись, девушка увидела Костю Николаева. Свою первую наивную влюблённость. 

Смешно сейчас вспоминать - смешно, глупо и стыдно, а она ведь даже дневник вела тогда, изливала душу бумаге... Куда всё уходит? Почему исчезает любовь? Теперь только и остаётся смотреть на него да радоваться, что не сложилось тогда, не склеилось, не срослось. Чужой, совсем чужой... и уже не вообразить, каково это - если бы её обнимали Костины руки, целовали его губы... Неужели и с Марком Александровичем когда-нибудь будет так же? Однажды ей станет смешно и стыдно, что она мечтала о его глазах, руках и губах?.. Однажды ей станет просто всё равно?.. 

- Ты в порядке? - озабоченно спросил Костик. Полина помотала головой. 

- Укачало в дороге... 

- А отец тебя ещё в пятницу ждал. Что, кончилась твоя учёба? 

- Кончилась, Костя. Ты извини меня, я хотела бы сейчас побыть одна. Не до разговоров. 

- Да я же не навязываюсь, - обиделся парень. - Просто... по-дружески подошёл... Помочь хотел, вон хоть чемодан тебе донести до дома. 

- Чемодан отнеси, если не шутишь, - смилостивилась Полина. - А я пойду вдоль берега, так давно здесь не была, соскучилась - хочется прогуляться... Скажешь моим заодно, что я приехала.  

Костик легко подхватил её чемодан (везти его по таким ухабам да пригоркам было бы кощунством) и быстро, не оглядываясь, зашагал вперёд. 

- Спасибо, Костя! - чуточку виновато крикнула она ему вслед. - Динке привет. 

А вот теперь, идя налегке по знакомой до каждого камушка, до каждой травинки дороге, можно было действительно остаться наедине со своими мыслями и обдумать,какой она покажется дома. Ни в коем случае нельзя выдавать папе с тётей Настей свою боль и растерянность. Нужно войти в дом сильной, независимой и уверенной в себе. 

Она двинулась вперёд по узкой тропе, чувствуя, как касается щиколоток влажная густая трава, и вдруг услышала негромкое: 

-  Полина!.. 

Она остановилась, оглушённая ударами собственного сердца. Не может, этого просто не может быть... Не слишком ли часто в последнее время она оборачивается на этот голос? 

Так и не найдя в себе сил оглянуться, она молча стояла и ждала, слушая неумолимо приближающийся звук торопливых шагов. Прежде, чем он успел что-либо сказать, Полина ощутила спиной тепло, а затем его ладони знакомо и осторожно опустились на её плечи. Снова это проклятое "дежа вю", всё это уже было, было, и она поддалась тогда этому наваждению, а надо было бежать прочь, мчаться без оглядки!.. 

Полина, не поворачивая головы, резко повела сначала одним плечом, а потом другим, сбрасывая его руки. 

- Ты хотела обидеть меня? - сказал он тихо. - Что ж, пусть так - понимаю, что заслужил. Но только я всё равно не обижаюсь, как ни не старайся. 

Он обошёл Полину и встал, преградив ей дорогу. Теперь они оказались лицом к лицу, друг напротив друга. 

Она сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Молчать было невозможно, говорить - ещё невозможнее... Сказать ему, чтобы убирался немедленно, не смел приближаться, смотреть на неё и разговаривать с ней, как ни в чём не бывало... Сказать, что она ненавидит его и всех женщин, которые смеют говорить ему “милый”!.. Обнять, прижаться лицом к клетчатой рубашке, не отпускать никуда... 

Он смотрел на неё, чуть наклонив голову. Молчал. Ага, и у него губы сжаты мучительно, и он волнуется, и у него сердце рвётся!.. 

- Вы говорили, что слова в отношениях - не самое главное. И всё-таки сейчас я жду от вас именно слов, Марк Александрович, - произнесла она дрогнувшим голосом.  

- Я люблю тебя, - сказал он просто. 

Полина вздрогнула. Она рассчитывала на долгие пространные объяснения, на извинения, на доводы... а он сразу начал с главного. Обезоружил её. И что теперь на это возразить? 

- А... Илона Эдуардовна? - прошептала она, боясь, что сейчас разрыдается. Вся её мудрость, показная рассудочность и выдержка отступили - она снова чувствовала себя маленькой девочкой с трясущимися губёшками, которая боится услышать, что чудес не существует. 

- Мы с Илоной Эдуардовной расстались, - сказал он. - В тот вечер я пришёл к ней, чтобы попрощаться. 

Вот и всё. Всё?.. Да кому нужны эти длинные разбирательства, упрёки и взаимные обиды, если самое главное уже сказано? 

Она облизнула вмиг пересохшие губы. 

- Почему вы не приехали в общежитие? - спросила она наконец, не зная, что ещё может предъявить ему в качестве обвинения. 

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Прости, Полечка, - он впервые назвал её так, - у меня скоропостижно умерла тётя. В тот самый вечер... И я сразу же закрутился с похоронами. Я звонил тебе, но ты не отвечала. 

- Это вы меня простите, - опомнилась она. - Я вам очень... соболезную. 

- Тебе не за что просить у меня прощения. Во всём виноват я сам. Не надо меня идеализировать... - он нашёл в себе силы улыбнуться. 

- Идеализирую? Вас? - Полина даже опешила на миг от подобного самомнения. - Нисколько, не обольщайтесь. Я прекрасно отдаю себе отчёт, какой вы мерзкий зануда, упрямый осёл и вообще... редкостная сволочь, - не удержавшись, добавила она. Отомстила за все эти дни, когда чуть было не умерла без него - там, в общежитской комнате. 

- Мощно, - отозвался он. - Вот, значит, какого ты на самом деле обо мне мнения? - брови его взметнулись, в глазах заплясали чёртики. 

- А то. Это я ещё стараюсь быть вежливой... - она уже сдавалась, уже понимала, что не сможет долго делать хорошую мину при плохой игре, но продолжала изображать, что злится. К чему врать самой себе? Она ведь подсознательно надеялась на это. Не верила, что он приедет к ней на остров - и всё-таки ждала... 

- Тем лучше, - усмехнулся он. - Будет меньше разочарований в будущем. Тогда мне остаётся только спросить: ты поедешь со мной в Питер? 

- Зачем? - выдохнула она. 

- Ну, в аспирантуру можно поступить и там, - он пожал плечами. 

- Я не об этом, - с нажимом повторила Полина. - Зачем мне туда ехать? Ради чего? Ради кого? 

- Мне предложили работу в одном из питерских вузов, - отозвался  он серьёзно. - Ну, а я, в свою очередь, делаю предложение тебе... 

Полина молчала. Тогда он взял её ладони в свои - горячие, сухие, легонько и ободряюще сжал. 

- Может быть, это тоже слишком самонадеянно с моей стороны... но я не могу привезти тебя в Питер просто в статусе “подруги”. Ты заслуживаешь большего, а уж никак не сплетен, которые непременно будут...  

- Кому что за дело, в каком я статусе... - тихо отозвалась Полина, ещё не веря в то, что он всерьёз предложил ей выйти за него замуж.  

- Мне есть дело. Поэтому - и не только поэтому, разумеется - я хочу, чтобы ты стала моей женой, - повторил он. 21b4bc

- Но мы же совсем не знаем друг друга, - пролепетала она, не понимая, что несёт и почему протестует. Наверное, делала это просто по инерции. - А вдруг мы не сможем жить вместе? Брак - это ведь совместный быт, какие-то общие увлечения, неприятные недостатки, которые непременно вылезут на поверхность со временем... 

- Угу. Я, к примеру, иногда храплю, а ты? - спросил он с убийственно серьёзным видом. 

- Марк Александрович!.. - вскинулась Полина. А он притянул её к себе и сделал то, о чём она так долго мечтала - взял в ладони её лицо, нежно очертил пальцами контур губ, тронул нежную кожу щёк, погладил распущенные волосы... 

- Я знаю о тебе достаточно, чтобы хотеть прожить с тобой всю оставшуюся жизнь. И это не ради красного словца, поверь. Я знаю твою душу. Я знаю твой характер. И пусть мне неизвестны твои привычки в быту, какие-то детали твоей биографии... всё, что я уже о тебе узнал, меня бесконечно привлекает и восхищает. Этого достаточно. При условии, - он запнулся, - при условии, конечно, что ты испытываешь ко мне те же чувства. 

Полина смотрела ему в глаза. Его удивительные глаза: расплавленное серебро, утреннее предрассветное небо, пасмурный хмурый день... Но его взгляд сейчас не был ни хмурым, ни пасмурным. 

Слабая?.. Не справилась, не смогла совладать с искушением?.. Побоялась жить без него?.. Пусть так. А она прощает его, все его проступки и ошибки... прощает за эту, одну-единственную, встречу. 

- Поцелуйте меня, - попросила Полина. 

- Честно говоря, я об этом думаю с самой первой секунды. Просто боялся, что ты сразу же огреешь меня чем-нибудь тяжёлым по голове, - улыбнулся он. 

- Вам повезло, Марк Александрович, что я вовремя избавилась от чемодана, - пошутила она в ответ. 

И тут же его губы нетерпеливо прижались к её губам. Полине сейчас было наплевать на то, что их могут увидеть: она подняла руки и запустила пальцы в его волосы, прижалась крепче, притянула к себе, не боясь и не стесняясь ничего на свете. Она ощущала его лёгкую небритость... ловила ртом его сбившееся дыхание в промежутках между поцелуями... вкус его горячих губ - куда более настойчивых, чем в тот первый раз у него дома... и его плохо скрываемое нетерпение, и дрожь - всё она ощущала... И ей было хорошо, как никогда. 

- После того, что между нами было, - немного нервно пошутила Полина, когда они, наконец, с сожалением оторвались друг друга, - вы обязаны пойти к моему отцу и официально попросить моей руки. А как вы хотели, всё по старинному русскому обычаю... отвесить земной поклон, упасть в ножки... не побоитесь? 

Он засмеялся и одёрнул рубашку, пригладил волосы. 

- Я готов. Полагаю, он будет меня очень сильно бить? 

- Пренепременно выпорет. После бани. Но так уж и быть, я замолвлю за вас словечко... - засмеялась и Полина. - Пойдёмте? 

Помедлив, Громов взял её за руку. Полина несмело переплела его пальцы со своими, искоса взглянула ему в лицо: он довольно улыбался... 

Люди непременно станут судачить - такова уж их природа. 

Даже теперь, когда они пройдутся вместе по деревенской улице, сколько человек окинет их любопытным сканирующим взглядом? Сколько - сделает многозначительные выводы? Сколько - начнёт перешёптываться? Она ведь здесь своя, Полинка, все её знают, а вот Громов - чужак, незнакомец, к тому же ещё и старше... 

Люди непременно будут осуждать. Упрекать за слишком юный или слишком зрелый возраст. За излишнюю скромность или чрезмерную решительность. За счастье и за страдания. Такая уж она - эта несовершенная, неидеальная жизнь, и проживают её - и в печали, и в радости - далеко не безупречные люди. 

Полина знала теперь, что может случиться всё, что угодно. Они могут прожить долго и счастливо в  любви - а  могут навсегда разбежаться спустя какое-то время. Никто не даёт гарантий, даже господь бог. Но она была к этому готова. 

Ведь жизнь - это то, что происходит сейчас. Не вчера и не завтра. Сейчас она идёт по узкой тропинке, и её пальцы слегка подрагивают в горячей ладони мужчины, которого она любит, любит всем сердцем, всей душой, давно и искренне. 

Он тоже не идеален, о нет. Но ведь он нужен ей именно таким, без лакировки и ретуши... 

Ей просто очень хорошо идти сейчас с ним вместе по этой земле - родной, любимой, знакомой с детства. И слушать крики чаек. И видеть, как пронзительно синеет река. 

Мороз крепчал, а море рокотало, как непременно добавила бы невыносимая Ксения...

Здесь есть коллажи. От Марии Куприяновой: 

От меня: