Глава 59 – Моя любовь – это пустота

Маша

Домофон что ли сломался?

В который раз набираю номер квартиры Князевой, но никто не отвечает. Ну как так?

Начинаю звонить подруге на мобильный, но там тоже не алё – абонент недоступен и далее по известному маршруту посылают.

Десять минут ещё топталась у парадной, пока оттуда не вышли люди. Наконец-то! Я думала уже, что все конечности себе отморожу.

Ну, Мира!

Ещё в среду договорились пойти с подругой в новый музей, причём это была полностью её инициатива. Условились, что зайду за ней после того, как закончу с делами. Неподалеку от дома Мирославы есть очень хороший книжный магазин, я там заказала книги по японской мифологии для работы над статьей.

Если она сопит в обе дырочки, то я душу из неё вытрясу. Честное слово! И плевать мне на выходной день.

Несколько раз жму на звонок, только всё одно да потому – ни ответа, ни привета. Когда я уже потеряла всякую надежду на то, что мне откроют, громко щелкнул замок и дверь широко распахнулась.

А там…

Никита Тарасов собственной персоной, да ещё и в одних спортивных штанах.

Это именно то, о чём я думаю, да?

Вот чёрт! Охренеть!

Конечно, примирение Ника и Миры довольно призрачно маячило на горизонте. Весь универ шептался у них за спиной.

Весь последний месяц он из кожи вон лез, чтобы вернуть её. Просил прощения, упорно добивался внимания, красиво ухаживал. Как-то раз пришел ко мне в редакторскую и упросил опубликовать в номере его стихи. Хотя это громко сказано. Такого эпичного позора Ник ещё не испытывал.

Впрочем, все вокруг только умилялись, какой он милый, романтичный и самоотверженный. А то, что рифмы нет и в помине – не важно. Пропал парень, короче. Действительно влюбился в Князеву и Мира прекрасно знала о его чувствах. В это нельзя было не поверить, но… прощать зачем? После всего?

Ой, дурная баба!

— Заходишь? — усмехнулся Тарасов.

— Захожу.

Ник почти сразу самоликвидировался и в прихожую вылетела запыхавшаяся и раскрасневшаяся Князева. Глаза горят, улыбается во все тридцать два зуба, волосы растрепаны. Счастливая, светится, как сотня прожекторов, так и излучает позитивную энергию.

Ясно-ясно, грушевый латте, наверное, пили. С пончиками.

— Прости, я телефон не слышала.

— Ничего необычного, — бурчу, снимая обувь. — Головой ударилась?

— Маш… я его люблю. А он любит меня. Понимаешь?

Понимаю…

— Пойдем кофе пить?

— Пойдем.

Мира суетится, накрывая на стол. Кипятит чайник, достает кружки. Ник делает бутерброды и жарит яичницу с беконом. Они вдвоем смотрятся так правильно, привычно, по-домашнему.

Отчасти, я рада за Миру, а отчасти… переживаю. Потому что Ник уже зарекомендовал себя, как полная сволочь. Дважды.

Едим в полной тишине, что она уже начинает давить на мозг. Атмосфера накалилась до предела. Ощущение, как будто в любую секунду вспыхнет пламя.

После завтрака Ник ссылается на дела и уходит в другую комнату. А на самом деле просто дает нам возможность побыть одним.

— Как вы сошлись? — повернулась к подруге.

— Я узнала, что они с отцом уезжают во Францию. Навсегда. Тогда я ясно поняла – без него не смогу. Он мне нужен.

Да, она сумасшедшая и влюбленная. По самые помидоры. Радует лишь одно – Ник точно такой же. Это видно по тому, как они смотрят друг на друга, как двигаются. Словно она солнце, а он её спутник.

— Если он обидит тебя снова, то я его кастрирую.

Мира заливисто смеется.

— Маш, — подруга качает головой. — Ты ведь не против? Наверное, после всего… после этого спора… я выгляжу круглой дурой. Но верю ему и готова дать шанс. Нам обоим.

— Выглядит, как конец дурацкого ванильного фильма. Не важно против я или нет, это твой выбор, и я его уважаю.

— Но не поддерживаешь.

— Извини, — развожу руками. — Не могу понять, как можно простить человека за такое. Во второй раз.

— Любовь не только светлая, у неё есть и темная сторона. Важно принять обе и тогда многое становится понятным и простым.

Когда моя милая мечтательная Мира стала философом, м-м-м?

— Вот это ты пустилась в рассуждения, — допиваю свой кофе и пристально смотрю на подругу. — Знаешь… мне нужно кое-что тебе рассказать.

— Про Диму?

— Про Диму.

Чёрт, это тяжелее, чем может показаться.

Произошло столько всего, что я просто не представляю с чего начать свою историю.

Я уже столько раз собиралась это сделать, искала удобный момент, собиралась с силами, подбирала нужные фразы.

Но теперь, стоило сделать первый шаг навстречу, как слова полились из меня стремительным водопадом.

Вываливаю на лучшую подругу всё, до самой последней крупицы.

Начиная с жаркого во всех смыслах лета, нашего совместного времени с Димой, первом поцелуе и первой близости, и заканчивая ссорами и сомнениями.

Рассказала о Яне, который встал между нами и запустил цепную реакцию. Как я потеряла голову от Сотникова и никого, ничего не видела, кроме него.

О том, что я узнала про спор, про реакцию Димы и его поведение, про шантаж, ультиматум и проклятые десять поцелуев… десять поцелуев, чтобы влюбиться.

Выдыхаю.

Глаза щиплет от слез и Мира порывисто обнимает меня.

— Бедняжка, — подруга крепко прижимает к себе. — Я знала, что у вас всё не так просто, но… какой же он мудак!

— Он друг твоего парня, — шмыгаю носом.

— Это не помешает мне его кастрировать! — фыркнув, заявила Мирослава.

Смеемся. Кажется, что мой смех звучит вымученно и вяло, но мне точно легче.

— Прости, что не призналась раньше.

— Вот ещё, — Князева гладит меня по спине. — Конечно, не прощу. Надеюсь, я хотя бы не самая последняя в городе узнала?

Боже, я отвратительная подруга. Просто ужасная! Открылась маме и Рори, даже Ян был в курсе. Мне кажется, что и Ник прекрасно осведомлен о ситуации.

Я буду гореть в Аду!

— Ну…

— Маша, я тебя точно убью. Мы же лучшие подруги! Как только могла скрыть? Это ты в матушку свою пошла.

— Ты о том, что они с папой тайком поженились? — улыбнулась. — Мама сильно нервничала и переживала из-за этого. Родители решили не афишировать до последнего момента. Мама в положении, ей нервничать нельзя. Тем более, она так боялась… в прошлом родителей уже разлучили.

В ближайшие полчаса я излагаю Мирославе историю своих родителей, после чего подруга не устает задавать вопросы и удивляться произошедшему много лет назад. Я её хорошо понимаю. Звучит, как какой-то сериал с канала для домохозяек.

— Маш, все-таки почему ты ничего не сказала?

— Мне было страшно. Я… я просто трусиха.

— Ты не трусиха, — возражает Мира. — Ты очень храбрая и смелая. Ради подруги хранила эту тайну, хотя самой пришлось очень сложно. Жаль, что меня не оказалось рядом, чтобы поддержать в трудные моменты.

Угу. И в этом я сама виновата. Точно трусиха, самая большая на свете.

— Простишь?

— Ну что с тебя, влюбленной дуры взять, — улыбается подруга. — Конечно, прощу.

Затихаем, но продолжаем сидеть в обнимку.

— Конечно, между вами что-то было. Не заметить было сложно. Но я и не подозревала, что ты так его любишь. Что ты вообще его любишь.

Я и сама не подозревала во что и насколько сильно вляпалась. Потом поздно стало. Сделать шаг от ненависти до любви очень легко, а вот выжить после этого дано не каждому.

— Уже и ненавидеть не могу, — признаюсь, а по щекам текут слезы. — Всё равно люблю, словно сошла с ума.

— Все, кто любят – безумны.

Слышим громкие шаги и синхронно поднимаем головы. Тарасов специально топал, как африканский слон, заявляя о своем появлении.

— Секретничаете ещё? — спрашивает Ник. — Невовремя?

— Всё нормально, — отвечаю, украдкой вытирая слезы. — У вас планы, наверное. А я домой поеду.

— Неа, — отрицательно качает головой Князева. — Ты остаешься. Позовем Даню и будем играть в «Монополию».

Судя по всему, Никите сей факт пришелся не по душе, но соседа Миры он стоически вытерпел. Под конец парни даже общались без всякого напряжения. Впрочем, и спровадил он Кощеева так же легко и просто.

— Маш?

— М-м-м?

Мы с Мирой сидим в гостиной перед телевизором и пьем чай с домашним печеньем, которое сами и испекли. Правда в какой-то момент увлеклись разговором и половину печенек сожги.

Я наблюдаю за Лютиком, который как-то очень быстро вымахал. Шерстяной подлец ластится то ко мне, то к Мире, выпрашивая лакомство. Смотрит ещё так, что ни одного шанса устоять перед ним нет.

— А Дима ведь изменился.

— Да.

— Ник сказал, что тогда он не хотел спорить, — Князева задумчиво прикусила нижнюю губу.

— Но поспорил.

— И что? Ты его никогда не простишь?

— Никогда.

— Что ж, — Мира поставила свою кружку на журнальный столик и Лютик мгновенно засунул туда свой любопытный нос. — Тогда тебе нужно перестать себя изводить.

— Наверное, ты права.

— Отпусти его. Если простить не получается, то хотя бы не держи. Может, тогда встретишь хорошего парня без груза прошлого.

— Ага, я уже пробовала метод «клин клином».

— И как?

— Мы расстались друзьями.

— Да уж…

Да уж, согласна. Никак по-другому и не назовешь.

Просто моя любовь – это не свет и не тьма. Моя любовь – это пустота.