Эпилог – Когда мы полюбили друг друга

Маша

Ник и Мира решили устроить свадьбу за городом.

Среди первозданной природы, цветов и деревьев, на берегу живописного лесного озера.

Арендовали по этому случаю комплекс коттеджей, чтобы разместить всех гостей. На территории так же были баня, сауна, боулинг и бильярд, несколько беседок во дворе и обустроенный парк со скамеечками, фонтанами и качелями. А в озере можно не только поплавать, а ещё покататься на катере, водных лыжах и на гидроцикле, попрыгать с тарзанки, ну и, конечно же, позагорать.

В общем, полный набор для веселого и активного отдыха.

Мы с Димой до самого рассвета гуляли по окрестному парку.

Разговаривали, кормили уток, обошли озеро, полночи сидели на качелях и просто не могли оторвать взглядов друг от друга. Говорили на любые темы, которые не касались непосредственно нас. Словно вычеркнули это из памяти, удалили.

Возможно, так и стоило поступить?

Ведь стрелки часов никогда не идут назад, вот и нам не стоит возвращаться к прошлому.

Когда начало холодать, мы расположились на одной из террас, укутавшись в уютные пледы. Сотня приготовил горячий чай, я принесла немного канапе, закусок и десертов, потому что уже довольно сильно проголодалась.

Продолжаем обсуждать всё на свете.

Работу, последние новости, кто чем занимается и где работает. Я рассказываю про Улю, про издательство и свои проекты.

Книги, фильмы, музыка, свадьба Миры и Ника – слова льются из нас, как из рога изобилия.

Дима делится своими планами. Он занялся всерьез музыкой, открыл собственную студию звукозаписи. Параллельно участвует в родительском бизнесе.

Но всё хорошее рано или поздно заканчивается. Начинает светать, очень некстати слипаются глаза, я зеваю, прикрывая рот ладошкой. Пора расходится. А мне… мне совсем не хочется этого.

Дима провожает меня до комнаты. По чудесному стечению обстоятельств нас поселили в одном домике, в соседних спальнях.

— Пока, — он медленно отпускает мою руку, не разрывая наш тесный контакт до последнего.

— Пока, — улыбаюсь и толкаю свою дверь.

— Спокойной ночи, колючка.

Он наклоняется и целует меня в щеку, едва не спровоцировав полную остановку сердца. А потом идет дальше по коридору.

Спокойной ночи…

У меня горит лицо, горит всё! Трясутся руки, молчу про моё глупое сердце, пытающееся проломить грудную клетку. Едва восстановив дыхание, подошла к зеркалу.

Глаза блестят, щеки приобрели оттенок макового поля, губы не перестают улыбаться.

Ну и чему ты радуешься, дура?

Он всё равно ушел…

Направляюсь в ванную, чтобы хоть немного остудить своё полыхающее жаром лицо.

Распускаю волосы и возвращаюсь в комнату, на ходу расстегивая молнию на платье. Чтобы дотянуться до замочка, надо очень сильно постараться. В конце концов, я добиваюсь успеха и делаю это.

Уф!

Сейчас ещё от лифчика и каблуков избавлюсь, вообще буду самой счастливой во всей вселенной.

Скидываю туфли и уже собираюсь полностью снять проклятое бандажное платье, как слышу стук.

Сглатываю.

Дверь открывается сразу и нараспашку. К косяку приваливается Сотников. Его взгляд жадно блуждает по мне, пока не останавливается на глазах. Так мы и стоим, как два идиота.

Смотрим друг на друга.

— Сотня, ты что-то забыл?

Мгновенно возникает желание впечататься лицом в собственную ладонь. Маша-дураша! Вот что он мог забыть, если даже не входил сюда?

Всё!

Крыша отъехала, мозги отказали. Логика! Ау, ты где? Ах нет, тоже ручкой сделала.

— Да, — отвечает Дима и делает шаг внутрь, захлопнув за собой дверь. — Я забыл тебя.

Я бегу к Сотне, запрыгивая на него, пока его руки ложатся на мою попу и крепко прижимают к себе.

Да!

Наши губы сталкиваются.

Они так скучали друг по другу, как и мы.

Этот поцелуй вырабатывает чистое электричество. По венам бежит ток вместо крови, сердце качает долгожданное спасительное противоядие. Из страстных, жадных и голодных прикосновений мы переходим к более нежным, осторожным и ласковым. Словно показывая и обнажая свои истинные чувства.

— Прости меня, — шепчет Дима, покрывая беспорядочными поцелуями моё лицо. Ничего не оставляет без внимания – щеки, уголки глаз, виски. — Прости, прости, прости…

— Я давно уже тебя простила, глупый.

Мой голос дрожит от волнения и немного от смущения, но это мало волнует в данный момент. Хочу, чтобы он знал, какой я становлюсь рядом с ним.

Только рядом с ним.

Он почти целомудренно прижимается к моим губам своими. Совершенно несвойственно для себя. Мягко раздвигает их, чуть прикусывает и оттягивает за нижнюю. Если он сейчас меня не поцелует так, чтобы все мысли разом вылетели из головы, как пробка из-под шампанского, то я вряд ли доживу до утра.

Потому что любить – это смертельно.

Веду ладонями по рубашке, подбираясь к шее и прижимаюсь к беззащитной коже влажными губами. Он напрягается, начинает дышать чаще, а пальцы до боли впиваются в мои ягодицы. Шипит, почти рычит от возбуждения.

За несколько шагов подходит к кровати, бросая меня на мягкую перину. Садится рядом, поджигая в моем теле петарды одним своим порочным взглядом.

— Я так по тебе скучал, — дотрагивается до моей щиколотки, ласково скользя пальцами наверх. Пускает по коже короткие удары тока, кровь кипит и бурлит, бабочки в животе проснулись. Но они не порхают. Проклятые, устроили во мне танцевальную лихорадку. — У меня сейчас произойдет короткое замыкание.

Несмотря на явное магическое притяжение между нами, мне сложно открыться ему полностью.

Сложно? Ах нет, мне просто очень страшно!

— Маш, я идиот.

— Спорить не буду.

— Накосячил.

— Бинго!

— Давай мы попробуем начать сначала. Сходим куда-нибудь.

Я дура, да. Диагноз смертельный, медики бессильны.

Но в двух вариантах существования, с Димой и без, я всегда выберу его. Моего Симбу.

Глупо? Ну и пусть!

— На свидание?

Он подносит мою руку к своим губам и целует каждый палец. Мимолетно, с чувством и непередаваемой нежностью.

Таю.

Таю, как пломбир на солнышке.

— Да, я приглашаю тебя на свидание, колючка.

— Я согласна, — улыбаюсь.

— Завтра?

— Завтра.

— Тогда я заеду за тобой вечером, в пять.

Киваю, хотя, на самом деле, я бы совсем не возражала, если бы он заехал за мной и в шесть утра.

Я бы ушла с ним хоть сейчас!

— Сладких снов, — шепчет на ухо, обдавая кожу жарким дыханием и скользит губами по моей щеке.

Его сердце отбивает барабанную дробь. Моё тоже.

— Сотников, ты собираешься уйти? — хватаю его за руку.

— В этот раз не хочу ничего испортить, — обнимает меня за талию, прижимая к себе. — Ты заслуживаешь хорошего парня. А я не железный, Маш.

Это всё, конечно, очень замечательно, но… я не хочу, чтобы он ломался ради меня и лепил из себя кого-то другого. В конце концов, я полюбила его не за то, что он плохой или хороший.

Я просто его полюбила.

— А мне нужен мой Дима, — обвиваю парня за шею и прижимаюсь лбом к его лбу. — Дима Сотников, в которого я влюбилась. Наглый, сумасшедший и невыносимый засранец. Так что смахни со своего правого плеча самодельного ангелочка и просто поцелуй меня.

Замедленная съемка – иначе не назвать.

Мгновение, в котором желанные и манящие губы Димы приближались к моим превратилось в целую вечность. Падаем на кровать, уже не в силах оторваться, отдаваясь без остатка огню страсти и космическому притяжению.

— Чёртово платье.

— Не вздумай рвать, — подняла руки в воздух. — Просто сними его с меня.

Платье отправляется на пол, белье туда же. Это нам в ближайшее время точно не понадобится. Начинаю расстегивать рубашку на Сотне, а когда справилась со всеми пуговицами, увидела новую татуировку.

Две запятые под ребрами.

Не могу отказать себе в удовольствии дотронуться до него. Пальцы устремились ниже, прошлись по идеальному прессу и остановились у пряжки ремня.

— Что она значит? — поднимаю на Диму глаза.

Тону в сапфировом омуте, будто ныряю без акваланга на самое дно океана.

Он долго не отвечает, снимая с себя брюки и возвращаясь ко мне. Обнимает, накрывает своим сильным мускулистым телом.

— Две запятые, — Дима целует меня в шею, ласкает губами ключицы, отчего я вспыхиваю огнем в его руках. С губ срывается томный вздох. — Ты и я.

Триста шестьдесят ударов в секунду – именно так бьется моё сердце. Оно не выдерживает напряжения и той квинтэссенции эмоций, что я пропускаю сквозь себя. Как ток по проводам.

Мы где-то на облаке нежности и ласки. Нам некуда торопиться. Целуемся, как в первый и последний раз. Изучаем, исследуем, любим.

Шепчем признания, раскачиваемся на волнах горячей неконтролируемой страсти. Боимся отпустить, упасть в бездну по одиночке, словно понимаем – либо вместе, либо никак.

— Я люблю тебя, — Дима так крепко стискивает меня в своих объятьях, что я испытываю сладкую приятную боль. — Слышишь, колючка?

Наши тела сплетаются воедино, сердца стучат в такт. Вздохи и стоны общие, будни одни на двоих. Чувства накаляются, всё становится таким пустым и незначительным, кроме нас.

Выгибаюсь в спине, принимая в себя всю его любовь. Обнимаю за шею и царапаю широкую мокрую спину ногтями, прижимаясь к моему Диме.

Толчки все более ритмичнее и быстрее, дыхание чаще, а стоны громче. Мышцы сокращаются. Накатывают теплые волны сладкого удовольствия, низ живота пронзает ослепительная молния. Глаза закатываются от подступающей разрядки, желание становится диким, невыносимым, пьяным. Пальчики на ногах поджимаются. Я вскрикиваю, разбиваясь на осколки, но Дима продолжает двигаться во мне. Ещё быстрее, ещё жестче. Присоединяется ко мне в нашем общем космосе. Персональном Рае, где есть только Он и Я.

Не знаю, кто я, на какой планете или галактике, но мне достаточно, что я тут с моим Димой.

Окружающий мир плывет перед глазами. Всё существо переполняет счастье, восторг, нежность. Чувствую его губы на каждом миллиметре своей кожи, слышу бесконечные «я люблю тебя» и плавлюсь в этой головокружительной неге. Распадаюсь на атомы, чтобы этот Дьявол с сапфировыми глазами собрал меня по крупицам снова.

Каждой клеточкой принадлежу ему, а он мне.

В этот день мы занимались не просто сексом, в этот день мы впервые полюбили друг друга.

***

Дима

Не хочу засыпать до последнего. Мне нравится держать Мою Машу в своих объятиях и просто смотреть на неё.

Как подрагивают пушистые ресницы, как она улыбается сквозь сон, как тесно прижимается ко мне. Закидывает на меня ногу и что-то мило бурчит.

Светлые волосы разметались по подушке, и я аккуратно, чтобы не разбудить колючку, заправляю за ушко непослушный локон.

Моя. Теперь моя. Полностью.

Не верю, что это действительно происходит. Она доверилась мне, открылась, дала шанс и в этот раз я его точно не упущу.

Честно пытался дать ей свободу, отпустить и жить своей жизнью. Но факт в одном – без моей колючки это не жизнь, а жалкая альтернативная реальность. Там, где я пустой и не полноценный.

Не знал о существовании таких сильных чувств, сконцентрированных на одном человеке. Не представлял, что смогу любить её ещё сильнее. Скучать, загибаться от душераздирающей тоски.

Но, как увидел Савельеву, то сердце перестало биться, а потом принялось стучать, словно отсчитывая обратное время до той секунды, когда смогу к ней прикоснуться, обнять и больше уже не отпускать.

Морфей всё же захватил меня в свой плен. Наверное, впервые я заснул, как младенец. Отрубился, вдыхая полной грудью запах моей черничной девочки.

Прихожу в себя от яркого солнца, слепящего глаза и натягиваю на лицо одеяло, чтобы укрыться от жарких назойливых лучей.

Сон мигом испарился, когда я отчётливо осознал – Маша исчезла.

Ушла…

Нет одежды и вещей, ничего вообще, что хотя бы чуть-чуть напоминало о ней.

Сбежала? Или меня жестко заглючило и всего этого не было?

Нас не было!

Сердце от страха превращает кости в мелкую крошку. Оно со всей дури долбится в грудной клетке, по-любому уже проделав там дыру.

Одеваюсь в ускоренном режиме, даже по-человечески не застегнув рубашку. Потому что весь на измене. Страх липкой холодной волной сковал мои внутренности, а невидимые стальные когти сжали горло.

Только теперь я не отпущу колючку. Хватит уже, набегались друг от друга.

Ищу Машу везде и всюду, но безрезультатно. В итоге возвращаюсь назад и на первом этаже нашего гостевого домика сталкиваюсь с Мирой и Ником. Они сидят в гостиной, глаз друг от друга отвести не могут. Я, конечно, безмерно за них рад, счастлив и всё такое, но мне дорога каждая секунда.

Я должен её вернуть!

— Мира, — уселся в кресло напротив свежеиспеченной жены моего лучшего друга. — Где Маша?

— Не понимаю, о чем ты, — пожимает плечами эта гарпия, будто бы правда ничего не знает. — Должно быть, в своей комнате. Она у нас совушка, дрыхнет вовсю.

— Её там нет, — тяжело выдыхаю и умоляюще смотрю на девушку. — Я обошел весь гребаный двор и коттеджный комплекс, включая озеро и парк. Князева, будь человеком! Чёрт, Тарасова. Прости, запамятовал.

Но Свет Мирослава, очевидно, сегодня совсем не в духе.

Хотя нет.

Учитывая, что у них с Ником вчера была свадьба, с настроением у неё все в порядке. Дело во мне.

Что ж… не буду притворяться невинной овечкой. Заслужил.

— Мира, пожалуйста. Просто скажи, где твоя подруга. Обещаю…

— Ты её любишь? — фурия скрестила руки на груди.

Нет, они с Машей точно ментальные близняшки.

— Что?

— По-моему, вопрос простой. Справится и первоклассник, Сотников.

— Я её не просто люблю. Я без неё не могу. Я так её люблю, что был готов отпустить, лишь бы сделать Машу счастливой.

Мирослава торжествующе улыбается.

— Безумно рада, что тебе сейчас хреново.

Кажется, Князева-Тарасова на меня злится ещё сильнее, чем Савельева.

— Ты мне скажешь, где она или нет?!

Девчонка окидывает меня взглядом, способным испепелить весь земной шар со всем его населением и отрицательно качает головой.

— Нет, Дима. Не скажу.

Я почти захлебнулся в панике и агонии, когда к столику, стоящему между мной и семейством Тарасовых, подошла Маша и поставила на него плетенную корзинку с выпечкой, фруктами и бутылкой молока.

Что происходит?

— Ну вот, теперь хоть будем пить нормальный кофе, — выдала Савельева и уселась рядом со мной, закинув ногу на ногу. — Дим, я всего лишь ходила за молоком.

Ник в голос ржёт, обняв Мирославу, а эта змея подколодная ехидно улыбается.

Вот же зараза блондинистая!

— Ты женился на ведьме! — обвинительно заявил.

— Слава богу она сказала «да», — Тарасов чмокнул Миру в щеку.

— Ну и зачем? — зло уставился на девчонку.

— Для профилактики.

— Думал, что я сбежала? — слышу голос Маши и поворачиваюсь к ней. Она даже не пытается скрыть улыбки, посчитав ситуацию забавной.

Наверное, я и это заслужил. Да!

Вместо ответа опускаюсь перед ней на одно колено и достаю из кармана мармеладное колечко. Мне его Ян вчера зачем-то сунул, словно зная, что пригодится. Чёртов экстрасенс.

Разрываю обертку, вытаскиваю конфету и протягиваю Савельевой со словами:

— Колючка, выходи за меня.

Сглатывает, нервно прикусив нижнюю губу.

— Что?

— Маша Савельева, ты выйдешь за меня замуж?

Теперь она облизывает свои пухлые губы и смотрит только на меня, словно я для неё весь проклятый мир. Но моя вселенная сконцентрирована лишь на этой девочке с глазами цвета райского неба.

Что, если она скажет «нет»? Придется утащить в ЗАГС на плече, скорее всего. Она будет пихаться и кусаться, причём довольно сильно.

— Да, — тихо отвечает Маша. Её прекрасные глаза почему-то блестят от слез.

— Ну наконец-то! — с облегчением выдыхает Тарасов. — Я уже думал, этого никогда не случится. Дети мои, благословляю Вас. Целуйтесь уже.

— На минуточку, — смеется Мира. — Это просто мармеладка!

— Это самая лучшая мармеладка в моей жизни, — Маша улыбается, пока я надеваю на её изящный мизинчик кольцо. Смотрит на него так, словно это какой-то большой и редкий бриллиант. Но главный алмаз здесь она – моя колючка.

Обхватываю её лицо руками и впечатываюсь в любимую самым нежным поцелуем, на который только способен.

— Вместе, — шепчу прямо в губы.

— Навсегда!