Глава вторая

В последнее время Соколов стал подозрительно часто попадать в поле моего зрения. Слишком часто. У нас разные факультеты, соседние корпуса и лишь два раза в неделю общие лекции по философии и социологии, так почему мы видимся по несколько раз на дню? Что за цыганские фокусы?

Я стала невольно обращать на парня внимание. Не хотела ведь. И это до глубины души злило. Кто он такой, чтобы врываться в мою размеренную мизофобную жизнь? Сын ректора престижного ВУЗа? Красавчик? Сердцеед? И что? Ко мне это не имеет никакого отношения, меня не волнует ни его социальный статус, ни его харизматичная, как с обложки глянцевого журнала, внешность. Хотя… нет, приятно посмотреть на красивого мужественного парня с отличной спортивной фигурой, но это не значит, что я буду счастлива оказаться с ним в одной кровати.

Почему по щелчку пальцев нельзя вернуть те времена, когда мы даже не знали о существовании друг друга? Целых два с половиной года…

Нет, я его, конечно, знала. Трудно не знать о сыне ректора, имя которого у всех на слуху. Но я просто не заостряла на парне внимания. Ну Соколов и Соколов. Активист. Спортсмен, со всеми приветлив и дружелюбен. Он как Чип и Дейл, только один, всегда спешит на помощь. А по мне пустышка. И у меня не было особых оснований, чтобы так думать о человеке, да и я не судья, чтобы судить.

Но только вот очаровательная улыбка на чутко очерченных губах казалась фальшивой…

Толкнула двери зала, спустилась по проходу к сцене и кивнула собравшимся. Ольга Андреевна суетилась, пытаясь наладить творческий процесс, но, судя по всему, наша группа была не готова к репетиции.

На всякий случай встала поближе к копающейся в телефоне Стасе. С ней спокойнее.

— Ну это нечестно! Почему я снова должна открывать рот, а эта курица-Волгина петь? — с жаром воскликнула Савченко. Приоткрытые полные губы подрагивали, щеки раскраснелись, трепетали пушистые ресницы…

Я даже восхитилась. Что ни говори, а играла натуральная блондинка: как в цвете волос, так и… в общем, неважно. Играла девушка правдоподобно. Не только на сцене.

— Потому что ты только мордахой вышла, — гоготнул Соболев — дурашка-неваляшка, так мы звали парня за глаза, и едва не свалился со стула, на спинку которого взгромоздился. — Голосок твой слишком тонок, ты, Савченко, не пищи, ты нам Волгину поищи, — снова заржал этот псих и все же грохнулся вместе со стулом.

Никто не поспешил неваляшке на помощь.

Блондинка скривила недовольную мину и жестом показала все, что о парне думает. Да, у нашей группы очень «теплые» взаимоотношения.

— Да хватит уже собачиться, — застонал Лешка, запуская длинные пальцы в рыжие лохмы. Довели, бедолагу, уже шевелюру на себе рвет.

— А что ты хотела, Юля?! — искренне удивилась преподавательница, подойдя к блондинке. — Уже третий год на сольном вокале Анна Юрьевна бьется с тобой. И где результат? Ты как пищала, так и пищишь.

— Да разве я виновата?! — взвилась Савченко, тряхнув копной шикарных, чего уж говорить, волос. Мои тоже натуральные, а зависть все равно берет. Это же надо такие густые и шелковистые иметь… — Вы же знаете, как я стараюсь, но снова я только рот открываю.

Поднявшийся с пола Соболев демонстративно прочистил ухо. Девчонки благоразумно помалкивали. С Савченко лучше не ссориться: она может и хорошая актриса, а вот как человек г… так себе, с гнильцой. Подставить может, обвинить незаслуженно, случайно пихнуть со сцены, испортить сценический костюм, для нее это пустяк. И не стоит пытаться воззвать к совести, ее просто нет.

Савченко с первого курса во всеуслышание объявила, что станет всемирно-известной звездой, на которую будут молиться лучшие режиссеры Голливуда и с того дня упорно перла напролом к своей цели. Боже упаси встать у нее на пути. Размажет.

— Может, поищешь допы по вокалу? — поинтересовалась флегматично я, подняв на блондинку равнодушный взгляд. Мне бы молчать, но… сколько можно терпеть незаслуженные претензии в свой адрес?

— А недотрога права, — оскалился Соболев, ловко запрыгивая на сцену.

Просто поразительно насколько точно Соколов назвал мое негласное прозвище, хотя не знал о нем. Наверное, и правда, недотрога…

— А чего сама не играешь, раз такая умная? — вступилась Ирка Шурыгина, отрывая холодный надменный взгляд от сценария.

Я решила не отвечать. Собака лает, караван, как известно, идет. Пускай тявкает.

— Девочки… — устало вздохнула преподавательница, потирая переносицу под оправой очков. — Роли уже определены, дата назначена… Мы ставим мюзикл по русским народным сказкам, а это непросто. Соберитесь.

— Я хочу петь сама, — упрямо поджимая губы, обиженно прошипела Савченко.

— А я хочу, чтобы Волгина не отсвечивала, — презрительно ухмыльнулась Шурыгина. А у самой и талант посредственный и внешность невзрачная. Бесится, что ее на главные роли не берут, но на ком-то же нужно злобу срывать, не на лучшей же подружке. — Вот зачем, Ольга Андреевна, вы ее в танец поставили и роль русалки дали?

— Да… — Лешка явно хотел крепко высказаться, но мужественно стиснул зубы. — А русалка тебе чем не угодила?

— Не русалка, Волгина только, — язвительно поправила Ирка.

— Может, потому что я справлюсь с любой задачей? — поинтересовалась невозмутимо. — Не тебе бы «фи» выражать, четыре движения заучить не можешь.

— Ах ты… — Ирка сорвалась с места, сжимая тонкие пальчики в кулачки. Очень вспыльчивая натура. Я, правда, даже испугаться не успела.

— Ты бессмертная, что ли? — ее остановила Стася, схватив чуть повыше локтя. Убрала телефон в карман бесформенной рубашки, длиной почти до колена, и хорошенько тряхнула одногруппницу. — Я уже предупреждала. Повторюсь: еще раз сестру мою заденешь…

— Довольно! — строго оборвала преподавательница, топнув ногой. — Марш на сцену, и чтобы ни звука не по тексту. Иначе всех выгоню! Смотрите у меня, — обвела нас строгим взглядом и поспешила за кулисы, громко стуча каблуками.

После репетиции я хотела уйти незаметно, чтобы успеть подготовиться к уроку музыки с Робертом — моим восьмилетним подопечным, но Стася нагнала в дверях. Ну да, ей же не нужно переодеваться, она до самой премьеры ходит в чем хочет, игнорируя костюмы.

— Ясь, ну Ясь, — хитро протянула лисица, повиснув на моем плече.

— Шапку надень, — огрызнулась, выходя на улицу. Ветер швырнул в лицо осеннюю морось. Почти зимнюю, но снега все не было, впрочем, у нас с погодой всегда творилось что-то странное. — И куртку застегни, как меленькая, — буркнула, заматываясь поглубже в красный шарф, только глаза виднелись.

— Ой, ну не будь занудой, — закатывая глаза, простонала Стася. Вжикнула молния… — Я заступилась за тебя сегодня, а ты так и не записалась в клуб. Обещала ведь, уже четыре дня прошло… — она смешно надула губы, что я не удержалась и усмехнулась.

Четыре дня… за эти четыре дня я видела Соколова чаще чем собственных родителей. Наваждение какое-то… То яблоко свое дурацкое сунет, то за косичку дернет, то помощь свою так настойчиво предлагает, что мне самой хочется ему помощь оказать. Медицинскую.

Мы вышли за ворота и повернули к остановке по проспекту Славы. Рядом, скрипя тормозами, остановилась черная тонированная иномарка. Я ни на шутку испугалась, даже вздрогнула, а вот Стася восторженно заверещала.

— Это же Соколов! Смотри-смотри, это он! — прижала пальчики ко рту и призывно замахала, улыбаясь от уха до уха. Ну что за глупыха? Мы же одногодки, так почему у меня чувство, что сестра года на три младше. А может, и четыре…

— Игнорируй его, — произнесла бесстрастно и ускорила шаг.

— Эй, недотрога, — насмешливо позвал казанова, свесив локоть на улицу в открытое окно. Ему ветер в салон не задувает, нет? — Садитесь, подвезу.

— Ясь! — взмолилась сестра, состроив жалобные глазки.

Я даже не рассматривала такой вариант и готова была идти на любые жертвы, только бы не садиться в машину этого избалованного мажора.

— Ты же хотела, чтобы я в клуб записалась. Вот и пойдем, — дернула сестру за руку и повела в обратном направлении, оставляя Соколова недоуменно смотреть нам вслед…

Странное дело, стоило мажору потеряться, Стася стала собой. Привычно хладнокровной, я бы даже сказала слегка надменной. Идет, наушники в уши вставила, жвачку жует.

Недоверчиво покосилась и пихнула сестру в бок: та недовольно вынула наушник и уставилась на меня, мол, ну что еще?

— А чего ты визжишь при виде Соколова?.. не глупая вроде.

Стася хмыкнула.

— Ну, он красивый.

— И это вся причина? — искренне удивилась я. Перекинула косичку на спину и поежилась. Не любила холод. Холод и сырость. Грязь.

Сестра вытащила второй наушник и убрала их в беленький футляр.

— Ну я же не собираюсь с ним спать. Но позалипать на красавчиков никто ведь не запрещает, тем более, когда у нас в уневере их не так много, а в группе вообще три с половинной калеки, одни девки, — красноречиво фыркнула она, как будто я не понимаю простой истинны. — Ну что ты глазами хлопаешь? Соколов пользуется девчонками, почему нам нельзя попользоваться им? Прокатиться на крутой тачке, может, сводит в кафе и пусть его комплименты пустые, слушать их все равно приятно.

— Ты страшная женщина, — произнесла не то восхищенно, не то в ужасе.

Мимо мчались машины, дымя выхлопными газами, у светофора толкались люди, все больше заставляя меня нервничать. Любое случайное прикосновение вызывало во мне внутреннюю дрожь и стойкое до тошноты отвращение.

— Ясь? — серьезно обратилась сестра. — А что плохого в том, чтобы приятно провести с кем-то ночь без обязательств? Если обе стороны все устраивает, то какие могут быть проблемы вообще? Нет, конечно, стоит подумать о безопасности и контрацепции, но в остальном не вижу причин отказываться от удовольствия, если парень сам не против.

Я покачала головой.

— Это ты понимаешь, что с такими как Соколов, только ночь без обязательств и светит, ничего больше. А другие, я уверена, надеются на нечто большее, питают надежды на продолжение знакомства.

— Ну, это проблемы других, — невозмутимо констатировала Стася и махнула рукой. — Нам на ту сторону, придется через подземный перед идти, главное, не наткнуться на дохлую крысу как в прошлый раз.

— Ты специально? — скривилась брезгливо. Мертвая плоть… страшно представить какая там зараза размножается. — Пойдем уже…

За стеклянной стойкой ресепшена нас встречал улыбчивый парень с модной укладкой, пирсингом в ухе и галстуком-бабочкой на шее. Стася тут же расцвела, а я лишь вымученно закатила глаза.

— Добрый день, леди, — на губах парня заиграла обворожительная улыбка. — Чем могу вам помочь?

— Мы хотели бы заполнить анкеты в ваш клуб, много о нем слышали и читали отзывы, — кокетливо защебетала сестра, а я смотрела на наше отражение в высоких зеркалах, которыми были отделаны стены. Надо же, мы, правда, похожи. Всегда удивлялась этому факту, настолько разные у нас характеры.

— По правилам клуба, все новенькие участники должны сначала ознакомиться с правилами, а после прочесть договор о конфиденциальности и предоставлении платных услуг и подписать, — администратор нырнул под стойку и выпрямился уже с двумя комплектами документов. — Можете устроиться вон там, — улыбнулся, показывая на круглые столики с мягкими креслами.

Я молча развернулась и пошла в указанном направлении. Стася взяла бумажки и, ворча про себя, поплелась следом. Я никогда не трогала посторонние предметы в незнакомом месте, будь даже это обычная бумага, и сестра это знала. Знала, на что подписывается, когда предлагала пойти на свидание вслепую, пусть теперь не дуется.

Прежде чем сесть, я протерла стол влажными салфетками, кресло… Обработала руки антисептиком. Если администратор и удивился, то виду не показал. Очень профессионально…

Договор был стандартным, правила ожидаемыми. Не приходить на свидание в пьяном или наркотическом опьянении, не курить в месте проведения свидания, не материться, если возникнут сложности — связаться по телефону с персональным менеджером по подбору партнеров.

Плата за одно свидание, не скажу, что внушительная. Для нас с сестрой вполне себе подъемная. Летом мы обе подрабатывали в театре, да и родители щедро спонсировали, даже несмотря на то, что мы отказывались. Достаточно сберегательного счета, открытого на наше имя, но им казалось этого мало.

Нас баловали, чего уж. Родители хотели и могли себе это позволить, конечно, нам было бы приятней, проводи они больше времени дома, но, честно, не на что жаловаться. В выходные мы почти всегда уютно проводили время. Настольные игры, просмотр фильмов в домашнем кинотеатре с заказанным на дом попкорном и пиццей, хотя я и такое не ела, только все домашнее. И тяжело осознавать, что родные не выходят куда-то не потому, что не хотят, а просто из-за меня. Потому что я не могу никуда выйти…

Наверное, это основная причина, по которой я решилась прийти в это место. Очень хотелось уже побороть свою фобию и жить нормальной полноценной жизнью, не обременяя родных.

Когда договор был нами подписан, администратор выдал анкеты. Вопросы были дотошными, начиная от роста и веса, заканчивая вредными привычками и личными предпочтениями в выборе партнера. Каким он должен быть?

Не тупым? Сойдет за ответ? Мне вот все равно, брюнет или блондин, но вот, наверное, лучше студент с какими-то планами на будущее, не курящий и не увлекающийся играми…

Я зависла. Оказывается, у меня завышенные требования, когда сама далеко не подарок. Напишу, без вредных привычек, студент, этого будет достаточно. Мне важен сам факт сблизиться с незнакомым человеком и избавиться от фобии, а развитие отношение вторично. Даже если ничего не получится, я не расстроюсь, если моя жизнь при этом станет нормальной. Полноценной.

Стася писала увлеченно. Карамельные глаза светились азартом и предвкушением, а я закончила быстро. Осторожно подвинула пальцем свою анкету в сторону и убрала в рюкзак ручку. Чужими я не пользовалась.

— Может, стоило написать про мизофобию? — спросила шепотом, все еще сомневаясь.

— Ты чего?! Не думай даже! — воскликнула сестра, вскинув голову. — Так ты себе вообще никого не найдешь.

— Да тише ты… — буркнула, озираясь. Администратор был занят новыми клиентками и в нашу сторону не смотрел. Вот и хорошо. — Давай заканчивай уже. Домой хочу…

А дома я снова приняла душ, полностью сменила одежду, а ту в которой была, сразу отправила в стирку. И наконец я могла нормально поесть. Выдохнуть. Почувствовать себя в безопасности.

Настолько расслабилась, что даже про анкету забыла, а через два дня со мной связался менеджер…