ГЛАВА 15

Закат над морем выглядел сказочно. Солнце уплывало за горы, и небо на горизонте было насыщенно-розовым, практически красным, а над головой — золотым. Те же краски яркими мазками ложились на волны, которые неспешно и размеренно набегали на берег.

Я понятия не имела, с чего вдруг Лафотьеру взбрело в голову полюбоваться вечерним морем, но, честно говоря, не имела ничего против. Все лучше, чем сидеть в четырех стенах.

Голова снова слегка кружилась, но на этот раз от обилия запахов и свежего воздуха. Остро пахло морской солью и рыбой, и воздух был приятно теплым, ласковым, как и пробегающий по берегу ветерок.

Поскольку мы никуда не спешили, я сняла сандалии и погрузила пальцы в еще не остывший песок. Ощущения тоже были самыми что ни на есть приятными, и я подошла ближе к морю, остановившись на границе, где сухой песок переходил в мокрый. Прикрыв глаза, зажмурилась и подставила лицо свежему бризу.

Все вокруг дышало умиротворением, было таким спокойным, обволакивающим, прекрасным… почувствованная угроза стала неожиданностью и практически застала врасплох. Инстинкты сработали быстрее разума, я попыталась отпрянуть в сторону, но не успела, и меня, схватив, перекинули через плечо.

— Лафотьер, мать твою! — завопила я. — Ты что творишь? Что за привычка таскать меня как мешок с картошкой?!

Внезапно обнаружила, что он успел раздеться до пояса и снять обувь, оставшись в одних штанах. Нехорошее предчувствие, возникшее в момент, когда меня бесцеремонно взвалили на плечо, усилилось, когда Лафотьер стал стремительно заходить в воду.

Вырываться было бесполезно. Не знаю, из чего сделаны темные маги, но хватка у Лафотьера была стальная. Даже поразительно, как он умудрялся стоять на ногах под напором волн и притом с легкостью пресекать все мои попытки освободиться.

— Лафотье-э-эр… — протянула я, когда он вошел в воду по пояс и не остановился. — Лафотьер… Лафотьерчик…

«Лафотьерчик» негромко хмыкнул.

— Йенушка… — наплевав на гордость, жалобно промяукала я, когда вода достала ему до груди. — Ты куда меня тащишь, а?

Глупый вопрос — будто и так не ясно! И вот вроде понимала, что он меня не утопит, только если не решил убить себя особо изощренным способом. Но все равно паниковала, поскольку не представляла, что у него на уме, а глубины боялась просто до чертиков!

Морская вода казалась совсем неласковой, жалящей и таящей опасность. В нее постепенно погружались мои ноги и руки, все тело, что быстро и неминуемо подводило меня к истерике.

— Лафотьер, — стараясь унять невольно проскальзывающую в голосе дрожь, я сменила тон на дипломатичный. — Если ты хочешь таким образом меня перевоспитать, то…

Произошедшее далее поставило крест и на моей дипломатичности, и на жалких потугах держать себя в руках, и на самом Лафотьере, которого я непременно укокошу! Если выживу…

Соленая вода охотно приняла меня в свои прохладные объятия, сомкнулась над головой, отрезая от вечернего света и алого неба. Я беспомощно барахталась, инстинктивно задержав дыхание, гребла руками, пыталась встать на ноги, но тщетно. Для тех, кто умеет плавать, эта глубина, наверное, являлась детской. А для тех, кто, как и я, плавать не умеет абсолютно, — смертельной.

Пятки ощущали рыхлый песок и мелкие острые ракушки. Вокруг мелькали создаваемые мной пузыри, едва выделяющиеся на фоне темной морской синевы. Было холодно, мокро, страшно и больно. Боль сосредотачивалась в горящих от нехватки кислорода легких, становясь сильнее с каждой секундой, с каждым мгновением, проведенным в ненавистной воде…

Неужели Лафотьер и впрямь решил меня убить? Может, нашел способ избавиться от меня, но остаться в живых?

Не успела очередная паническая мысль оформиться, как меня внезапно подхватили и одним рывком вытянули на поверхность. Судорожно глотнув воздуха, я зашлась в кашле и принялась отплевываться от противной соленой воды. Чуть придя в себя, обрушилась на Лафотьера с кулаками и руганью… и тут же снова оказалась под водой.

Ненавижу! Ненавижу всеми фибрами своей кошачьей души! И воду, и соль, и еще больше — одного конкретного темного мага, чтоб ему на погосте рядом с зомби прикопаться!

Злость придавала сил, но толку от моих потуг всплыть по-прежнему не было. Перед водной стихией я оставалась беспомощной, не способной ей противостоять, и от этого злилась и паниковала еще больше.

А потом что-то внезапно изменилось. Собственное тело вдруг стало ощущаться несколько иначе, темная вода словно бы посветлела, и холод отступил, вытесненный рождающимся внутри меня теплом. Тепло было знакомым — пушистым и мягким, как уютно свернувшийся клубочком кот…

Кот?

Когда меня во второй раз вытащили на поверхность, я почти никак не отреагировала. Даже не закашлялась, сосредоточенная на внутренних ощущениях. И совершенно не обращала внимания, что Лафотьер, удерживая меня за талию, движется в сторону берега. Но чувство реальности вернулось уже совсем скоро вместе со злостью, захлестнувшей меня с новой силой.

Эпитетов я не жалела, высказывая Лафотьеру все, что о нем думаю. И, занятая своими переживаниями, не замечала, что он тоже выглядит не лучшим образом. Не сознавала, что ему тоже пришлось пережить все прелести моего спонтанного купания.

— Ты что, мазохист?! — все-таки поняв это, подытожила свою гневную тираду.

Вода к этому времени доставала до колен, и я, высвободившись, вышла на берег самостоятельно.

Окончательно зашедшее солнце унесло с собой тепло, уступившее место вечерней прохладе. Соленый бриз тоже больше не казался теплым, а напротив — совершенно холодным, кусачим, впивающимся в мокрое, покрывшееся мурашками тело острыми ноготками.

— Зачем ты это сделал? — снова спросила я Лафотьера, который проигнорировал и мою отповедь, и предыдущий вопрос.

Зубы клацали, сарафан противно облеплял тело, отчего становилось еще холодней. Весь запал иссяк, и теперь я чувствовала себя ужасно несчастной, мокрой, голодной и холодной дворовой кошкой, которой нестерпимо хочется просохнуть и оказаться где-нибудь в тепле. Эта кошка не ожидала, что до ответа ей все-таки снизойдут, но Лафотьер неожиданно ответил, причем вопросом на вопрос:

— Почувствовала свою вторую сущность? — Подобрав с песка свою одежду, он перекинул ее через плечо.

— Ты имеешь в виду, почувствовала ли я, что вот-вот потону? — без особого огонька съязвила я. А потом, когда до меня дошла суть вопроса, подозрительно поинтересовалась: — Ты это о чем?

В доме ведьмы ты почти достучалась до своей звериной сущности, — ровно произнес Лафотьер. — Требовался последний толчок, чтобы закрепить успех.

И тут меня осенило:

— Так вот что тебе сказала госпожа Ериша! Что меня нужно попытаться утопить и тогда моя кошка себя проявит? Ну, знаете ли!

Я вновь возмущалась и негодовала. Можно ведь было найти более гуманный способ! Пусть конкретно этот сработал — ведь я действительно на несколько мгновений ощутила в себе изменения, — моего негодования это не уменьшало.

— Терпеть не могу воду! — пожаловалась я, обращаясь не то к Лафотьеру, не то к самой себе, не то вообще ни к кому конкретно.

— Твоя кошачья часть терпеть не может, — поправил темный маг и без перехода заявил: — Тебе нужно переодеться в сухое.

Первым порывом было послать его далеко и надолго, но перспектива заболеть не прельщала. Хотя мысль о том, что он будет мучиться температурой со мной за компанию казалась в какой-то степени заманчивой. Но все же себя я любила больше, чем ненавидела его, поэтому, особо не медля, стащила мокрый сарафан. Сразу стало теплее. Я уже почти взяла протянутую мне сухую рубашку, когда Лафотьер внезапно застыл. Его взгляд, медленно и беззастенчиво исследующий каждую часть моего тела, сделался напряженным и тяжелым.

— Что? — теряя остатки терпения, вопросила я.

Вместо ответа он вдруг протянул ко мне руку и отвел от моего лица пряди мокрых волос. Ощущающиеся очень теплыми пальцы коснулись ложбинки между ключицами и скользнули вдоль шеи, заставив невольно вздрогнуть.

— У тебя много шрамов, — негромко произнес Лафотьер, глаза которого, повторяя движение пальцев, скользили по моей влажной коже.

Его прикосновения и голос неожиданно пробудили то, что испытывать к темному магу я совершенно не хотела. Не хотела, но испытывала.

— Только сейчас заметил? — усмехнулась, пряча нахлынувшие чувства за ехидным тоном. — Я вообще-то паранджу не ношу.

— Раньше не замечал. — К моему удивлению, ни ответной язвительности, ни привычной насмешки в его голосе не прозвучало.

На побережье опустились синеватые сумерки, придавшие этому моменту еще более нереальный окрас. Море тихо шептало свою древнюю как мир песню, ветер словно нарочно подталкивал меня в спину, подмывая шагнуть вперед, а мой взгляд, действующий помимо воли, неотрывно исследовал обращенное ко мне лицо. Твердую линию подбородка, губы, подсвеченные алым глаза…

— Мне вообще-то холодно, — нарушила я возникшее оцепенение, надеясь, что пробившуюся в моем голосе дрожь действительно можно списать на холод.

Словно бы тоже очнувшись, Лафотьер накинул мне на плечи свою рубашку. Я, застегнув пуговицы, позаимствовала у него еще и камзол, после чего мы, больше не проронив ни слова, направились в сторону особняка.

Утром я приступила к осуществлению своего плана: пойти в библиотеку, поговорить с библиотекаршей, договориться о фотосъемке. Главной проблемой было покинуть особняк, не попав на глаза Лафотьеру, поскольку тащиться в библиотеку вместе с ним мне хотелось еще меньше, чем вчера к госпоже Ерише. А еще я подозревала, что, заметь он меня, и я вообще никуда не пойду, останусь маяться в четырех стенах. Нет, в итоге все равно ускользну, но сделать это будет гораздо сложнее.

Словом, к осуществлению плана я приступила практически сразу после пробуждения. Даже завтраком пожертвовала, намереваясь перекусить в городе. На новом месте мне спалось, как ни странно, прекрасно, и даже сонные грезы были приятными. Что именно снилось, я не помнила, но послевкусие внушало оптимизм.

Быстро умывшись и надев просохший за ночь сарафан, я прихватила сумку с фотоаппаратом, немного подумав, накинула еще и куртку, после чего бесшумно выскользнула из комнаты.

На втором этаже царила тишина, а вот на первом со стороны кухни доносились голоса, один из которых принадлежал Крикко, а второй был женским. Наверное, пришла та самая работница, о которой мне рассказывал дворецкий. Это подтверждали и долетающие до меня съестные запахи, вынуждающие желудок недовольно бурчать. Ничего-ничего, потерплю. Прежде всего — пища духовная!

— Куда собралась? — настиг меня голос мага, едва я вышла за дверь.

А ведь я и правда поверила, что все будет так просто!

— Я нужна тебе в качестве фамильяра? — спросила, обернувшись.

Хорошо так спросила, спокойно и сдержанно, даже вежливо, сама себе поразилась. Могу же, когда захочу!

Слегка склонив голову набок, Лафотьер ответил:

— После обеда.

— Вот и отлично, — кивнула с той же спокойной вежливостью. — Как раз к обеду вернусь.

— Кажется, я ясно выражался, когда говорил, что без меня ты из дома выходить не будешь.

Я набрала побольше воздуха и медленно выдохнула. Мысленно досчитала до пяти, утихомиривая эмоции, и с поразительно долго держащимся спокойствием возразила:

— Я не обязана отчитываться перед тобой о каждом своем шаге. У меня есть личная жизнь, есть не касающиеся тебя дела. Умирать мне хочется не больше, чем тебе, но и патологическими страхами я страдать не намерена.

Темный маг несколько мгновений молчал, после чего шагнул вперед и, неожиданно сняв с пальца один из самых крупных перстней, протянул мне.

— Дай руку, — велел не терпящим возражений тоном.

Я, в общем-то, и не возражала. Хотя улавливала исходящую от кольца силу, интуитивно чувствовала, что вреда она мне не причинит.

— Это сильнейший амулет, — пояснил Лафотьер, когда перстень оказался на моем среднем пальце, сузившись, точно по волшебству. — Он защитит, если тебе будет угрожать опасность, и даст мне знать, если с тобой что-то случится.

Вот так бы сразу! А то «от меня ни шагу», «сиди дома и не высовывайся»…

— Спасибо, — сдержанно поблагодарила я, хоть и понимала, что он это сделал, в первую очередь, для себя.

Пока шла в библиотеку, размышляла о том, что, в сущности, наше с Лафотьером сотрудничество может оказаться вполне комфортным. Как выяснилось, он готов идти на уступки, что не могло не радовать. Признаться, сама не знаю, как бы поступала, окажись на его месте, и что бы предпринимала.

Чуть замедлив шаг, я посмотрела на черный камень, слегка мерцающий под лучами утреннего солнца. Граненый, в форме треугольника с закругленными углами, он таил в себе силу, что вспыхивала в нем приглушенными алыми искрами — совсем как в глазах темного мага…

К тому моменту, как подошла к библиотеке, я успела подумать и о том, что надо обзавестись личным транспортом. Но верхом я ездить не умела, а повозки особого восторга у меня не вызывали. В прошлой жизни я имела водительские права, правда, ввиду отсутствия машины пользовалась ими нечасто. Зато частенько заимствовала у закадычного друга мотоцикл, езда на котором доставляла мне ни с чем не сравнимое удовольствие. Скорость, адреналин, свистящий в ушах ветер — красота! Но сейчас я бы обрадовалась даже какому-нибудь захудалому старенькому велосипеду… только где ж его взять?

К моей радости, в библиотеке сегодня работала та же девушка, что и в прошлый раз. А еще здесь совсем не было посетителей. Вернее, один был, но ретировался, едва я переступила порог.

— Госпожа ликой. — Библиотекарша вежливо мне улыбнулась. — Уже успели прочесть все книги?

— Не совсем, — так же вежливо, а еще приветливо улыбнулась я в ответ. — На самом деле у меня есть просьба лично к вам. Точнее, не столько просьба, сколько предложение. И, подскажите, как я могу к вам обращаться?

— Марта, — явно удивленная моими словами, представилась девушка.

— Марта, — достав из сумки чехол, а из чехла фотоаппарат, я водрузила его прямо перед ней. — Знаете, что это такое?

Длинные ресницы затрепетали, а выразительные, в меру пухлые губы приоткрылись в немом изумлении.

— Но это же… — выдохнула библиотекарша с таким видом, словно увидела перед собой настоящего дракона. Хотя кто эту грань знает? Может, драконы здесь встречаются чаще, чем камеры.

Повисла недолгая пауза, после которой Марта с тем же изумлением закончила:

— Фотоаппарат.

— Правильно, — обрадовавшись ее осведомленности, подтвердила я. — Собственно, мое предложение связано как раз с ним. Я бы хотела организовать небольшой бизнес…

Заметив, как исказилось ее кукольное лицо, я поспешно пояснила:

— Легальный. Никакого зелья, никаких проблем с зеррами и законом. Просто хочу проводить фотосессии и предлагаю вам принять участие в первой из них. С вас приятная внешность, с меня — идеи и фототехника. Съемку можем провести в любое удобное для вас время, но желательно либо ранним утром, либо вечером, тогда более благоприятный свет. Начать планирую у моря.

Если говорить простонародным языком, Марта обалдела. Серьезно, лучшего цензурного определения и не придумать. Ну да, не каждый день к тебе заявляется ликой, вооруженная фотоаппаратом, и предлагает бесплатно провести индивидуальную фотосессию!

— Х-хорошо, — наконец с запинкой согласилась Марта. — Только я… боюсь, не совсем понимаю, что от меня потребуется. У нас такого… никто не делает.

— Никто не фотографирует, ты хочешь сказать? — уточнила я и без перехода спросила: — Ничего, что на ты? Кстати, ко мне тоже можешь обращаться без всяких фамильярностей, просто Маргарита.

Если можно обалдеть в квадрате, то после моих последних слов именно это Марта и сделала.

Поскольку она оторопело молчала, разговор продолжила я:

— Почему такого никто не делает? Да, я знаю, что фотоаппараты в этом мире — редкость, но они ведь все-таки есть.

Взяв себя в руки, библиотекарша отмерла:

— Да, вы правы, фотосъемка — явление редкое, и простым людям она практически недоступна. Но вообще процесс фотографирования всегда происходит в специальных помещениях, к нему долго и тщательно готовятся. А еще, как говорят слухи, это очень изнуряюще, поскольку приходится долго стоять, не шелохнувшись. На природе, насколько мне известно, никто не фотографирует. Хотя я, конечно, могу ошибаться…

— Подожди-подожди… — осмысливая полученную информацию, удивилась я. — Ты говоришь, приходится долго стоять не шелохнувшись?

Марта кивнула, а я призадумалась. Неужели здесь в ходу только старые модели фотоаппаратов? Можно сказать, прародители нынешних. Те, в комплекте с которыми обычно шла фраза «Смотри, сейчас вылетит птичка!» Странно… Федя вроде говорил, что фотоаппараты здесь периодически подзаряжают. Или он имел в виду технику в общем, а про фотоаппараты додумала я сама? Старые модели же ни в какой зарядке не нуждаются… А-а, и ладно! Какая разница? Как бы то ни было, чем меньше конкуренция, тем для меня лучше! Это вам не та грань, где в каждом городе «фотографов» пруд пруди, и называет себя таковым каждый, впервые взявший в руки камеру…

В итоге о фотосессии мы с Мартой все-таки договорились. И если сперва я опасалась, что она согласилась на съемку исключительно из страха передо мной, то к концу разговора я абсолютно ясно видела испытываемый ею интерес. Значит — сработаемся.