ГЛАВА 23

Округлив глаза в немом вопросе, я ткнула себя пальцем в грудь — мол, это что, серьезно? Я приготовила этот порошкообразный яд? Точно я?!

— Э-э… — протянула ошарашенно, не находя подходящих слов.

— Это наверняка какая-то ошибка… — растерянно проговорил Крикко.

— Никакой ошибки, — сложив руки на груди, произнес Лафотьер. — Яд, предназначенный именно мне с целью ослабить и в конце концов осушить мою магию вместе с жизнью, приготовила госпожа ликой.

Впервые за все время я не могла возразить. Еще могла с горем пополам оспорить вердикт всяких там темных заклинаний, но проблема была во мне самой, в моей пробудившейся памяти. Я ведь и впрямь узнала этот черный порошок! Как именно готовила его, естественно, не помнила, но он казался уж слишком знакомым.

— Это объясняет и тот факт, что яд на нее не подействовал, — тем временем добавил Лафотьер. — Но совсем не значит, что госпожа ликой незаметно травила меня на протяжении последних недель, поскольку она крайне дорожит собственной шкурой и не страдает тягой к изощренным способам самоубийства. Как, впрочем, и к неизощренным.

Не успела я вставить и слова, как он продолжил:

— Отсюда возникает закономерный вопрос: если не госпожа ликой воспользовалась плодом своего таланта, то кто? — И уже обращаясь конкретно ко мне, спросил: — Кому в прошлом могла дать этот яд, ты сейчас, конечно, не помнишь?

К этому моменту я достаточно пришла в себя, сориентировалась в ситуации и успела мысленно кое-что прикинуть. А прикинув, недобро усмехнулась — от Лафотьера такими усмешками заразилась, не иначе.

— Конечно, не помню, — согласилась с ним и без перехода дополнила: — Но знаю, что в свое время я сотрудничала с одним небезызвестным в Морегорье аптекарем. А не далее как вчера случайно услышала один очень интересный разговор…

И я подробно рассказала о том, чему накануне стала невольной свидетельницей. Лафотьер по мере моего рассказа мрачнел все сильнее, да я и сама все больше убеждалась в том, что именно эта парочка причастна к отравлению. Все ведь сходилось! И мое прежнее общение с аптекарем, и защита вокруг моей мастерской, которую они хотели взломать, но из-за вмешательства темного мага их труды полетели в тартарары. Что бы ни понадобилось мэру, это что-то он явно был намерен достать во что бы то ни стало. И в такую картину вполне закономерно вписывалось устранение Лафотьера. Которого, кстати, травить, по его теперешним прикидкам, стали незадолго до того, как я стала его фамильяром.

— Погоди-ка, — когда я закончила рассказ, меня буквально осенило. — А не мог ли мэр и на меня покушения организовывать?

— Сомневаюсь, — задумчиво проговорил Лафотьер. — Ему ведь неизвестно, что связавший нас ритуал был не совсем обычным и действует в обратную сторону.

Мне адресовался выразительный взгляд, в ответ на который я похлопала ресницами, сделав вид, что вообще ни при чем.

— Даже если так, все равно нужно что-то делать! — вознегодовала, заполнив наступившую паузу. — Тебя отравить пытались! Необходимо сообщить обо всем зеррам…

— Да? — В голосе Лафотьера звучал неприкрытый скептицизм. — Речь идет о мэре. А он, если до тебя еще не дошло, первый человек в этом городе. Глава зерров у него буквально с руки ест. Чтобы Дэйша задержали, необходимы железные улики, которых у нас нет.

— Но я же слышала их разговор! — Во мне играла жажда праведного отмщения. — И яд у нас есть!

Лафотьер посмотрел на меня как на идиотку:

— Что ж, вперед. Бери яд и иди сдаваться зеррам, поскольку в первую очередь они арестуют тебя. И твои слова об услышанном разговоре в таком случае яйца выеденного стоить не будут. Дэйш не дурак. Следы магии, по которым можно было бы вычислить того, кто прикасался к яду, отсутствуют, поскольку его подсыпал обычный, не обладающий силой человек — Фокла. По-прежнему считаешь свою идею удачной?

Несмотря на тон, которым он со мной говорил, я огрызаться не стала. И впрямь сглупила, чего уж тут.

— Но этого нельзя так оставлять! — Отступление в мои планы все равно не входило. — И кстати, вероятность, что мэр причастен к совершенным на меня покушениям, я бы все-таки не стала отметать. Помнишь, после вторжения в мою мастерскую ты сказал, что это был мужчина…

Я резко осеклась, внезапно осознав одну крайне важную деталь.

Мэр с аптекарем говорили, что не могут проникнуть на мою территорию. На весь участок, в дом или конкретно в мастерскую — еще непонятно. Но тот, кто подбросил мне фотоаппарат с курткой, сумел это сделать! Значит, это действительно не может быть мэр?

Очередное сомнение в моей душе поселил Лафотьер, сказавший, что мощную защиту вокруг моего участка поставил лишь после ритуала. А фотоаппарат оказался у меня раньше.

Значит, исключать кандидатуру Дэйша и впрямь не стоит…

Господи, ну почему все так сложно? Почему я хотя бы одну жизнь не могу прожить в тиши, глади да вселенской благодати?

Рухнув на табуретку, я подперла подбородок кулаком и тяжело вздохнула. Вот даже ничего спрашивать и предполагать больше не хотела. Чем дальше, тем туже становился клубок проблем и недосказанности, все ниточки которого уходили в прошлое. Мое прошлое. Из которого я практически ничего не помнила и о котором знала лишь по рассказам других.

Украдкой покосилась на Лафотьера и вздохнула повторно.

В рассказанную им ранее историю наших минувших взаимоотношений я поверила почти сразу. Подозревала, что он мог что-то утаить, но особо об этом не задумывалась — как-то все не до того было. А сейчас вот задумалась. Ведь должны же быть какие-то причины, по которым я приготовила для него смертельный яд! Не просто какой-то там, а персональный, точно зная, для кого он предназначен.

Мысли об этом вызывали мелкую, стремительно бегущую по коже дрожь. Ну неужели я и правда была монстром, способным кого-то убить? Или… и правда убивала? Впрочем, глупый вопрос. Сколько я там в совокупности прожила? Лет семьсот? Восемьсот? Обладая огромной силой и, честно признаем, далеко не ангельским характером, наверное, я и в самом деле за такой долгий срок успела навесить на себя немало грехов.

Никогда не была склонна давать волю слезам и предаваться самобичеванию, но сейчас вдруг так жалко себя стало. Себя под именем Маргарита, которая ничего не помнит, мало что понимает и хочет просто жить. С чистой совестью, в той самой тиши, глади и вселенской благодати.

Как раз в тот момент, когда я была готова пустить скупую ликойскую слезу и заесть стресс лежащей поблизости булочкой, во входную дверь внезапно постучали.

В том, что пришла госпожа Ериша, в общем-то, не было ничего удивительного. Удивительным являлось то, что она очень настойчиво попросила впустить ее внутрь. Ранее Лафотьер скрепя сердце разрешал ей находиться в непосредственной близости от особняка, но внутрь она не входила даже в ночь моего оборота. Тем страннее было видеть ее сейчас — с милой улыбкой стоящей на пороге в явном намерении его перешагнуть.

— Если ты не забыла, ведьма, я не отношусь к тем, кто уважает людей только за то, что они дожили до седин, — непрозрачно намекнул Лафотьер на нежелание ее впускать. — Долгая жизнь лишила меня всяческого пиетета перед старостью.

Слушая их препирательства, я как-то невольно подумала о том, что, если разобраться, то главная «старуха» среди нас я. Даже взгрустнулось по этому поводу, хотя поводов грустить у меня и так уже имелось предостаточно.

— Помощь вам моя нужна, — ничуть не смущенная таким к себе отношением, в буквальном смысле с порога заявила госпожа Ериша. — Вам обоим. И мне от вас тоже кое-что нужно. Так что, учитывая взаимную выгоду, которую мы можем почерпнуть из нашего общения, ты, темный маг, вполне можешь нарушить свои правила и впустить добропорядочную ведьму в дом.

Круто она, конечно, завернула. Я даже прониклась.

— Какую помощь ты собираешься предложить? — А вот Лафотьер, судя по интонации, не проникся ничуть.

Госпожа Ериша глянула на него исподлобья, после чего перевела хитрющий взгляд на меня и хмыкнула:

— А заговор на удачу ей кто обновлять будет? Али ты думаешь, благоприятные обстоятельства просто так ее находят? Вовремя услышанные разговоры, благополучный уход от преследования, исполнение мелких желаний вроде обретенного транспорта…

Наверное, ко всяким неожиданностям у меня уже выработался иммунитет. Ну или за сегодняшний день я уже просто перестала удивляться, поэтому новость о каком-то там заговоре восприняла относительно спокойно. Хотя брови вверх все равно непроизвольно поползли.

— И это все? — Интонация Лафотьера нисколько не изменилась. — Я твои заговоры вижу насквозь. У тебя силы ни на что толковое не хватает, только усилить и без того имеющиеся таланты ликой и способна.

Госпожа Ериша в очередной раз выдала милейшую улыбку и елейно пропела:

— А с мэром нашим ты тоже знаешь, как разобраться? Или, может, знаешь, как напавшего на нашу Маргариту отыскать? Сам-то вон сколько силы за последнее время растерял, даром что одаренный темный маг.

Тут уж я не стала дожидаться, что ответит Лафотьер и, взяв на себя обязанность хозяйки, буквально втащила ведьму в дом. Потому как, если существует хотя бы малюсенькая вероятность, что она может как-то помочь в разрешении накопившихся проблем, очень глупо ее упускать!

Ну а то, что в дверном приеме госпожу Еришу магией шибануло слегка — так это мелочи. Лафотьер, сориентировавшись, быстро свою защиту против ведьмы убрал. А я ей встопорщившиеся, будто от удара током, волосы поправила и шаль съехавшую на плечи вернула. И на чай в гостиную пригласила, куда госпожа Ериша, едва переставляя ноги и дергая обоими глазами, незамедлительно поковыляла.

К тому времени, как я вернулась в гостиную с подносом, ведьма в полной мере пришла в себя. Лафотьер ее обратно за порог не выставил — уже достижение. Только Крикко все крутился поблизости, непрестанно охая и ахая, что, дескать, как же так — ведьму в жилище темного мага впустили. Стыд и срам! Святотатство!

— Угощайтесь, — любезно предложила я госпоже Ерише чашечку чая. — И конфетки берите. Не беспокойтесь, яда в них нет.

Застывший у камина Лафотьер издал какой-то странный звук.

Присев рядом, я тоже угостилась чаем, слопала пару конфет и, с трудом сдерживая нетерпение, спросила:

— Так что вы хотели предложить?

Отставив чашку на столик, госпожа Ериша придвинулась ко мне и проговорила:

— Давай-ка сначала заговорчик свой обновлю…

Она уже протянула ко мне руку, как ее перехватил за локоть Лафотьер. Не знаю, что конкретно происходило в этот момент, но их долгий зрительный контакт определенно что-то обозначал.

— Ладно, — наконец темный маг отпустил госпожу Еришу и отступил на шаг. — Злого умысла нет, можешь приступать.

— И это после всего, что между нами было! — делано возмутилась ведьма.

После такой двусмысленной фразы какой-то странный звук издала уже я.

Когда госпожа Ериша, некоторое время с сосредоточенным видом что-то бормоча и держа меня за руку, отерла влажный лоб, для меня не изменилось ровным счетом ничего. Разве что чуть более бодрой себя почувствовала, но это вполне вписывалось в мои обычные скачки самочувствия. Кажется, в этом вся я — то чуть ли не помирать готова, то, внезапно преисполненная энергии, совершать подвиги.

— Почему вы это для меня делаете? — полюбопытствовала я.

Ведьма выразительно хмыкнула:

— Потому, что мэра нашего терпеть не могу и что ему гадость, то мне — радость. А еще, разумеется, как уже упоминала, надеюсь свою выгоду получить. И вот здесь, — опередила она собравшуюся перебить меня, — мы возвращаемся к ранее заданному тобой вопросу. Вспомнить тебе, Акирочка, нужно. Себя вспомнить.

— Даже если бы хотела — а я, честно говоря, не очень хочу, — то как, по-вашему, это сделать? Амнезия у меня глубокая и, судя по всему, лечению не подлежит.

— Так уж и не подлежит. — Госпожа Ериша посмотрела на меня так, словно знала что-то очень важное. А следующий ее вопрос меня по-настоящему удивил и озадачил: — Сны-то тебе особые снятся?

Особые сны?

Даже напрягаться не пришлось, чтобы в мыслях всплыли образы, которые я видела этой ночью. Старый храм, заросшая тропинка и я, сидящая на дереве…

Повеяло легким холодом.

— Помнишь, я тебе про остров Небесной кошки говорила? — спросила госпожа Ериша. — Это место, где впервые рождаются все ликои. Ваш дом и приют. Туда тебе нужно.

— Этого не будет, — внезапно напомнил о себе Лафотьер, причем сказал как отрезал.

Я тут же вскинулась, и не столько из-за действительного возмущения, сколько из моего обычного чувства противоречия:

— Почему это? Может, я и впрямь на малую родину наведаться хочу?

— Потому, — вкрадчиво проговорил он, — что я, будучи темным магом, попасть на этот остров не смогу. А одна ты туда не поедешь.

М-да. Одна я туда точно не поеду, и не из-за запретов Лафотьера, а из чувства самосохранения и здравого смысла.

Госпожа Ериша выразительно прокашлялась, привлекая всеобщее внимание, и, рассматривая кончики своих туфель, как бы между прочим проронила:

— Собственно, я предлагаю помощь как раз на этот счет.

Все-таки госпожа Ериша — персонаж еще тот. Может, как ведьма она и посредственная, но вот актриса просто блестящая и эффектные театральные паузы тоже выдерживать умеет.

Потомив нас в ожидании, явно намеренно испытывая терпение Лафотьера, она, ничуть не смущаясь, сунула руку в вырез своего платья и извлекла на свет круглый прозрачный кулончик, висящий на простом шнурке. Сначала я подумала, что это просто какой-то стеклянный шарик, в котором сидит светлячок. Но, когда, подняв глаза, посмотрела на темного мага, поняла, что не все так просто.

Даже и не припомню, чтобы его лицо хоть когда-нибудь отражало столь явное потрясение. Пожалуй, даже в момент нашего ритуала он и то был изумлен меньше.

— Да, это он, — видимо правильно истолковав выражение его лица, довольно кивнула госпожа Ериша.

Я была единственной, кто совершенно не понимал, о чем идет речь и какая такая ценность заключается в светящемся шарике. Даже Крикко это явно знал и почему-то испытывал страх, из-за которого предпочел отступить к самой двери.

Меня такое положение вещей категорически не устраивало, поэтому, обращаясь ко всем сразу, я поинтересовалась:

— Не желаете просветить менее сведущих? Что это за штуковина?

Сразу три пары глаз обратились ко мне с одинаковыми эмоциями, среди которых преобладало недоумение.

— Я думала, ты почувствовала его сразу, как только я пришла, — прищурившись, произнесла госпожа Ериша. — Ты, конечно, можешь не помнить, но ощущать его силу должна…

Я посмотрела на шарик повнимательнее, прислушалась к своим ощущениям и равнодушно пожала плечами. Поскольку все молчали, словно чего-то от меня ожидая, подошла ближе, протянула руку, чтобы коснуться кулона и…

— Ай! — воскликнула я и тут же принялась дуть на обожженные пальцы. — Вот же… предупреждать надо!

Пока я шипела, с досадой наблюдая, как на коже проступают небольшие волдыри, остальные продолжали хранить молчание. А когда я снова обвела их недовольным взглядом, параллельно сотрясая пострадавшей конечностью, обнаружила, что на меня смотрят как… на привидение? Как на небывалое даже для этой грани чудо?

— Что? — спросила я, заранее готовясь к какой-нибудь пакости.

Ответил, как ни странно, Крикко:

— Если не ошибаюсь, это частица силы самой Прародительницы ликоев, — негромко произнес он.

— Не ошибаешься, нежить, — не сводя с меня цепкого взгляда, подтвердила госпожа Ериша. — Она самая и есть — частица силы Прародительницы. Чистая энергия, которая достается каждой ликой при рождении. Большая часть силы находится внутри вас, а эту частицу вы храните и оберегаете как память о той, что некогда дала жизнь всему вашему роду. Окружающее его стекло — это особая и очень сложная форма магии, которая не подпускает к частице посторонних. А когда его касается ликой, стекло исчезает, позволяя владелице дотронуться до чистой энергии и, если требуется, ею подпитаться…

Я слушала и не понимала. Вообще ничего не понимала! Потому что если все действительно так, то почему я не только не смогла дотронуться до этой самой частицы, но еще и обожглась? Что со мной не так?

«Господи, Маргарита! — мысленно усмехнулась я. — Да с тобой вообще все не так с той самой минуты, как ты очнулась голая посреди незнакомого леса!»

— Допустим, — кивнула я и, не желая заострять внимание на касающихся меня странностях, задала другой занимающий меня вопрос: — Но как, позвольте поинтересоваться, эта частица оказалась у вас?

— Мне бы тоже хотелось это узнать. — По тону Лафотьера стало понятно, что ведьма не покинет пределы этого дома и вообще не встанет с дивана, пока не объяснит.

Впрочем, отделываться от ответа она и не собиралась.

— Так ты сама мне его дала, — глядя на меня в упор, произнесла госпожа Ериша. — Прямо перед казнью. На хранение.

Я помотала головой, пытаясь утихомирить разбегающиеся в стороны мысли.

— С какой стати? — Свое удивление и недоверие я даже не пыталась скрыть. — Зачем? И… Постойте, вы хотите сказать, что мы были в настолько хороших отношениях, что я добровольно отдала вам такую важную для меня вещь?

Верилось с трудом. Да, откровенно говоря, вообще не верилось.

— Да, — тем не менее невозмутимо подтвердила госпожа Ериша. — Сама и добровольно. Нет, мы не были в настолько хороших отношениях… скорее, сохраняли нейтралитет. Но все-таки, предчувствуя скорую смерть, ты отдала этот кулон мне. И то, что я держу его столько лет у себя, оставаясь целой и невредимой, является лучшим тому доказательством. Отбери я его насильно — что, учитывая твои прежние способности, для меня было невозможно, — и эта сила меня давно уже убила бы.

Я, нервно меряющая шагами комнату, на миг остановилась и эмоционально спросила:

— Но зачем?! Зачем мне было отдавать это на хранение? Если я собиралась помирать, то на кой ляд мне было заботиться о какой-то там частице силы?

Ведьма развела руками и вздохнула:

— Чего не знаю, того не знаю.

— Не знаешь или не говоришь? — с хорошо различимой угрозой спросил Лафотьер.

Госпожа Ериша едва заметно вздрогнула, но спокойно повторила:

— Не знаю.

А далее произошло то, что подтвердило слова темного мага об отсутствии у него пиетета перед старостью. Как он оказался прямо около ведьмы, я не заметила. Та, судя по всему, тоже. Его окружило знакомое облако тьмы, чьи щупальца потянулись прямо к ней, коснулись, вынудив сдавленно захрипеть.

У меня и без того голова шла кругом, а это стало последней каплей. Может, я и сглупила, но смотреть на мучения пожилой женщины, пусть она хоть сто раз хитрая ведьма, было выше моих сил. Ее страдание было непритворным, а ведь она пришла сюда с изначально благими намерениями и вообще, за исключением начала нашего знакомства, я ничего плохого от нее не видела, только помощь. А у Лафотьера же помимо прочего сейчас еще и с магией проблемы! Он же и контроль потерять может, и невесть что еще…

— Прекрати! — воскликнула, приблизившись к нему.

Но он меня проигнорировал. Тогда я схватила его за плечо и снова потребовала:

— Прекрати, она и так все скажет!

Когда маг обернулся, на меня смотрела сама тьма. Его глаза оказались полностью ею затоплены, а где-то на дне двух этих бездн виднелись едва различимые красные сполохи. Меня подобное уже не пугало, и взгляда я не отвела. Так и играли в гляделки несколько долгих мгновений, пока наше внимание не привлек шорох — это госпожа Ериша пыталась потихоньку сползти с дивана.

Словно потеряв к ней всякий интерес, Лафотьер вдруг приблизился ко мне вплотную, не оставив между нами расстояния и в пару миллиметров. Нависая надо мной, неотрывно глядя сверху вниз, он будто сдерживался из последних сил, чтобы меня не придушить. Или…

Воспоминание о поцелуе пришло внезапно, и я могла бы поклясться, что он тоже о нем вспомнил. Том самом — отрезвляющем, благодаря которому Лафотьеру когда-то удалось утихомирить свою силу.

Не то на мне сказались последние события, навалившиеся все разом, не то я просто сошла с ума, но сделала то, что сделала. Не дожидаясь, пока меня придушат, поцелуют или еще что сделают, неожиданно для самой себя обвила его руками и уткнулась ему в плечо. Каждой клеточкой своего тела чувствовала сковавшее его напряжение и, хотя не видела его лица, была уверена, что на нем снова проступило удивление. А еще знала, что из его глаз постепенно уходит абсолютная чернота и белки приобретают свой естественный цвет.

Обнимать темного мага почему-то было приятно. Приникнув к нему, я словно бы тоже успокаивалась, теряла нервозность и обретала внутреннее умиротворение… так странно.

— Кхм-кхм, — прервала это состояние госпожа Ериша, которая к этому времени успела прийти в себя и почувствовала, что угроза для нее миновала.

И когда мы с Лафотьером обернулись на звук ее голоса, еще раз повторила:

— Я не знаю, зачем ты отдала его мне в прошлой жизни. Признаться честно, была мысль оставить его себе, раз уж ты ничего не помнишь. Но, учитывая обстоятельства, эта вещица может сослужить хорошую службу нам всем.

Испытав запоздалую долю неловкости, я отстранилась от Лафотьера и уточнила:

— О чем вы?

На сей раз мне ответил сам Лафотьер:

— Надев этот кулон, я смогу попасть на остров Небесной кошки. — Мне адресовался взгляд, который я не сумела прочитать. — Мы навестим твою «малую родину», ликой. Ведьма права. У нас накопилось слишком много вопросов, часть ответов на которые можно попытаться отыскать там.