У него нет друзей или их слишком много

Заснуть я не могла еще часа два. Сердце колотилось как безумное, металось внутри, словно никак не могло найти, как выбраться из грудной клетки.

Страшно было, что еще секунда – и я могла подтвердить всю мою статистику, стремительно и безвозвратно. Десятым стал бы мой сосед, который все еще любит свою жену. Этот роман, наверное, стал бы самым быстрым из всех, что у меня были! Можно сразу закрыть счет и катиться в ад с чистой совестью.

Нет. Я все еще надеялась на счастливый конец своей дурацкой истории, поэтому была уверена, что надо держаться подальше от Ярослава. А еще – выкопать свое здравомыслие, погребенное под камнями разрушенного самоконтроля, и как следует все обдумать.

Будильник зазвонил в шесть. Едва ли я проспала хотя бы три часа. Это было мучительно! Одновременно хотелось умереть и спать, причем спать намного больше.

Я снова закрыла глаза, пообещав себе встать, когда он зазвонит второй раз, но тут мне на лоб что-то капнуло. Очень хотелось принять это за часть сна, но тут капнуло снова.

Я уже достаточно проснулась, чтобы почувствовать, что в квартире пахнет болотом и намокшей штукатуркой.

Что за черт!

Я села в кровати и посмотрела наверх. Сочащаяся по шву плиты влага как раз собралась в очередную каплю, подумала немного, качнулась и приземлилась мне на нос.

Да ладно!

По обоям змеились темные влажные потеки, а в коридоре слышалась настоящая весенняя капель.

Я вскочила с кровати, выглянула за дверь и ахнула – из цоколя лампочки капала вода, по стенам текли ручьи, ламинат вздулся горбами. В ванной все было еще хуже – вода покрывала пол двухсантиметровым слоем, а в туалете и вовсе лилась с потолка не хуже душа.

Полная катастрофа!

Еще немного – и я начну заливать этаж ниже, если уже не начала!

Я выволокла все свои ведра и тазики, подставила их под самые активные струйки, раскопала полотенца, накидала их на пол в ванной и туалете, спешно натянула джинсы и побежала наверх.

Дверь Ярослава была заперта. Значит, все-таки проверил после моего ухода и закрыл.

Я нажала на кнопку звонка один раз, другой, третий. Сделала крошечную паузу и снова позвонила.

Никто не открывал.

Ни за что не поверю, что в таком состоянии, как был вчера ночью, он проснулся с утра и куда-то умотал. Если только внезапно не придумал, как ему вернуть свою сияющую звезду.

Я с силой нажала кнопку звонка и мстительно не отпускала ее долго-долго, пока за дверью не послышалось шебуршание.

Наконец Яр открыл – и я аж отшатнулась. Он был все еще вдрызг пьян, в тех же, что и вчера, рубашке и брюках, только абсолютно мокрый. Он пошатнулся, и маленькая волна у его ног выплеснулась за порог квартиры на лестничную клетку.

– Что?.. – Яр огляделся вокруг и тихо застонал, обхватывая голову характерным движением человека с похмелья, который очень не хочет, чтобы она прямо тут развалилась на части. Он развернулся и ушел в глубь квартиры, шлепая по воде босыми ногами. Из-под закрытой двери комнаты выплыли промокшие листы бумаги с расплывающимися фиолетовыми печатями.

Я вздохнула и переступила порог.

– Где у тебя полотенца? – крикнула я вслед Яру.

До меня донеслось невнятное бормотание со стороны ванной. Я двинулась туда же и уперлась в широкую мокрую спину, загораживающую проход.

– Трубу сорвало? – спросила я. – Звони в аварийку! А, хотя ты же из пентхауса, откуда тебе знать про аварийку…

Я полезла в карман и вспомнила, что снова не взяла телефон.

– Нет, – ответил Яр и отошел, чтобы я увидела, что уже ничего никуда не течет. – Я заснул… в ванне. Забыл воду выключить.

Он был какой-то заторможенный.

– Одетым?!

– Было лень раздеваться, – пожал он плечами. – После твоего ухода решил… освежиться.

– Полотенца-то есть? – продолжила тормошить его я. – Слушай, ты мне всю квартиру угробил, давай шустрее!

– А? – Он дернулся. – Квартиру? Полотенца? Да, есть.

Он сделал шаг к кухне, снял со шкафа упаковку бумажных полотенец и бросил ее в воду. Полотенца моментально утонули. При таких объемах их тут надо было коробками разбрасывать. Я вздохнула:

– Тряпки есть? Ведра? Тазики?

– Я… не знаю.

– О, господи, Яр, что ж ты такой варено-мороженый! Давай шустрее думай! Есть хоть что-нибудь, похожее на тряпку?

Он тряхнул головой и снова застонал, прижав ладонь к затылку.

– Сейчас.

Яр распахнул дверь в спальню, содрал прямо с кровати простыню и кинул мне. Я к тому времени обнаружила под ванной тазик. Вздохнула, прощаясь с джинсами, и плюхнулась на колени.

Намочить, отжать в тазик, снова намочить, снова отжать – все, что соберешь здесь, не выльется на тебя с потолка этажом ниже.

Ярослав посмотрел-посмотрел на меня, пластающуюся с этой простыней, снова заглянул в спальню, вернулся с пододеяльником и присоединился. Раза с пятого у него начало получаться довольно ловко. Вот что значит – руки откуда надо растут.

– Дорого мне обошлась вчерашняя пьянка… – пробормотал он. – И не забыться толком, и не расслабиться…

– А что, – ехидно поинтересовалась я, – у вас в пентхаусах ванны не переливаются?

– Нет! – Он с чувством швырнул бывший пододеяльник в воду. Ее уровень почему-то и не думал понижаться. – У нас есть датчики протечек, которые перекрывают трубы!

– Полезная какая вещь, – с уважением отозвалась я. Даже позавидовала, признаться. – Всегда знала, что лучше родиться здоровой и богатой, чем бедной и больной.

– Ты больна? – обеспокоенно спросил Яр.

Я успела лишь открыть рот, чтобы успокоить его – мол, если да, то только психически! – но откуда-то из кухни раздалась мелодия телефона.

– Погоди, – Яр поднялся, машинальным движением поддернув абсолютно мокрые брюки, и пошел за трубкой. Разговор он вел там же, на кухне, но в малогабаритке сложно не подслушать.

– Привет, да, давно не слышались. Полгода? Может быть.

…

– Что она сделала?! Серьезно? А ты что? Поедешь?

…

– Да, я помню, что ты мой друг, а ты?

…

– И еще помню, как ты к ней клеился.

…

– Да, именно в тот момент не спал, представь себе.

…

– А что я должен был сказать – вперед, дети мои? Надеялся, что ты вспомнишь про дружбу-то.

…

– Ну и иди!

Он вернулся хмурый, злой и сразу же удвоил усилия. Такое ощущение, что теперь он пытался вычерпать эту воду ради какой-то высшей цели.

– Не спрашивай, – буркнул в мою сторону.

Я и не собиралась. Вылила очередной наполнившийся тазик в ванну и перебралась в коридор.

– Ты бы переоделся. – Я покосилась на мокрую рубашку, облепившую его грудь так, словно он мистер Дарси, выходящий из озера.

– Зачем?

– Ну, приличные вещи… были. И замерз уже, наверное.

– Это шелк, шерсть и кашемир, – сообщил Ярослав. – Им все равно уже кранты. Зачем еще что-то портить?

Я хотела настоять и уже открыла рот, но тут снова зазвонил телефон. Ярослав молча встал и ушел на кухню. Я отползла подальше в коридор, но все равно слышала каждое слово.

– Да, Валерка уже сообщил. Тебя тоже? А ты про что будешь врать?

…

– Ага.

…

– Ага.

…

– Ага.

…

– Понял.

…

– Нет, Тимур, я тогда не бухать начал и не скололся. Это была депрессия.

…

– Да, психолог сказал. – Он выглянул из кухни и посмотрел на меня.

…

– Дипломированный. – Он вопросительно поднял брови, я кивнула.

…

– У тебя какие-то пещерные представления об этом… Нет.

…

– Ну да, я так и понял.

…

– И тебе тем же концом, а лучше зеркалочку, дорогой.

Я все так же не комментировала. Следующие минут тридцать мы молчали, только увлеченно плескались в тазике. Яр с каким-то особенным остервенением выжимал тряпку, явно представляя на ее месте горло своего собеседника. Влажные волосы падали на лицо, он встряхивал головой, отбрасывая их, но помогало ненадолго.

Надо же, вспомнила я, вчера у мамы я так мечтала о том, чтобы сегодняшнее утро настало поскорее. Как прекрасна и наивна я была! А мне ведь еще с собственной квартирой разбираться.

– Говорят, физическая работа полезна при депрессии, – вдруг сообщил Яр.

Ну так-то оно так, но не совсем.

– Лучше бы картошку копал, – возразила я. – Нашел бы одинокую старушку и помог.

– Сезон уже закончился.

– Откуда ты знаешь, мажор?

– У меня бабушки, что ли, не было? – оскорбился он.

Я в шутку замахнулась тряпкой, он заслонился рукой… и снова нас прервал телефон. На этот раз я прислушивалась совершенно сознательно, да он и не скрывался.

– Да, Семен, валяй, можешь рассказать обо мне любую ерунду, которую она тебе напишет, мне уже все равно… – устало сказал Яр.

…

– Нет, не злой.

…

– Нет, я не бросал все дела на тебя.

…

– Да, я хорошо помню, кто меня из совета директоров выжил, но я же думал, мы друзья.

…

– Деньги не главное, тут проверяются другие вещи.

…

– Нет, я не буду тебе платить за показания. Говори, как совесть подскажет.

…

– Надеюсь, твоя совесть хотя бы дорого стоит.

Он выключил телефон и покачал его на ладони с таким выражением лица, что я уже зажмурилась, думая, что сейчас ни в чем не повинный аппарат полетит в стену.

– Дррррузья! – сказал он вместо этого, положил телефон поближе, на тумбочку в прихожей, и продолжил собирать воду в комнате. Здесь на полу был линолеум и последствия обещали быть не такими серьезными, как у меня с ламинатом.

– И что с друзьями? – спросила я.

– Думал – настоящие. Мы ведь когда вместе начинали, даже на пальцах выкидывали, кому быть генеральным директором. Никто не хотел становиться выше других! И акции разбивали так, чтобы всем поровну. А теперь Ленка их просит выступить против меня в суде, и они соглашаются!

– Вот так, резко, без перехода? – озадаченно спросила я. – Ты уверен, что это полная версия истории?

«Что ж там за Ленка-звезда?»

– Ну, не резко… – ему явно не хотелось об этом говорить. – Они меня как раз лет пять назад дергали с Интернетом этим, требовали перенести бизнес в онлайн. И кому нужны эти соцсети? Там же подростки одни!

– Ну, нет… – возразила я.

– Да теперь-то нет. А тогда кто знал? – Он собрал с пола размокшие распечатки, попытался их разлепить, но плюнул и скомкал. – Я должен был знать! У меня всегда нюх был на перспективу! Но мне было пофиг, пока они открывали цифровые станции и переподписывали договоры. Думал – отдам им эту игрушку, пусть возятся.

– Выходит, это ты их бросил?

– Я просто думал, мода быстро пройдет… – Он вздохнул. – Теперь они будут рассказывать, что я игнорировал интересы компании и не участвовал в разработке новых направлений. Зато моя жена участвовала! А я тем временем пил, гулял и изменял.

– А ты изменял? – настороженно спросила я, не понимая толком, какой ответ хочу услышать.

– Вот ты мне и расскажи, госпожа психолог, как там в депрессии с либидо? – сощурился Яр.

– Я не настоящий психолог. Но обычно угасает.

– Вот-вот…

– Ты бы сходил к нормальному специалисту, слушай! – предложила я. – С таким состоянием, как у тебя, уже не психологи работают, а психотерапевты и психиатры.

– Да фигня, прорвусь.

Телефон вновь зазвонил. Яр дотянулся до него, глянул на экран и отклонил вызов.

– Видимо, мне скоро предстоит узнать о предательстве всех моих друзей, – горько сказал он.

– Но они тебе зачем-то звонят.

– И что?

– Значит, верят в глубине души – ты им скажешь нечто такое, что заставит их передумать. Они явно обижены на тебя, но надеются что-то исправить.

– Ты так считаешь? – недоверчиво спросил Яр. – Может, они просто поглумиться хотят?

– Поглумиться было бы интереснее сразу в суде. На лицо твое посмотреть в тот момент, когда ты поймешь, что тебя все предали. А так все они фактически предупредили тебя, к чему готовиться.

– Может, ты и права…

Ярослав глубоко задумался и собирал остатки воды уже на автомате, двигаясь целеустремленно, но хаотично, как робот-пылесос. Я тоже пока сосредоточилась на деле. Оставалась всего одна комната, куда я постепенно и переползала, погрузившись в свои мысли, пока меня случайно не толкнул тоже задумавшийся Яр.

Я плюхнулась на попу и посмотрела на него с упреком. Он застыл в нескольких сантиметрах от меня, близко, почти как в лифте. Снова этот взгляд, как вчера ночью – внимательный, острый, зажигающий огонь в сердце. Неловкое молчание, натянутое напряжение…

И звонок телефона.

Яр, не глядя, протянул руку, просто выключил его, потянулся ко мне, и я с ужасом поняла, что сейчас уже не смогу сбежать. Просто не смогу.

– Эй, что тут за сырость, вы что там, крокодилов разводите?! – В открытую дверь сунулся сосед, тот самый любитель ремонта. – Ох, ни фига ж себе! Труба рванула, что ли?

Яр пообещал мне глазами что-то очень, очень, очень горячее, поднялся и пошел объяснять, что случилось. Через пять минут все, способные держать тазики и тряпки, собрались у Ярослава в квартире – вытирали остатки воды, выкидывали раскисшие бумаги, вешали сушиться вещи, раскладывали на столе то, что выглядело ценным, но безнадежно испорченным.

Сосед поднял с пола в комнате раскрытый ноутбук, перевернул его, и струйка воды вытекла на уже сухой пол.

– Да, ущерба ты и себе наделал, и хозяйке, – прокомментировал он. – Залогом тут не отделаешься.

– Это все решаемо, – отмахнулся Яр и с уважением добавил: – Дружный у вас дом.

– Дружный сумасшедший дом – звучит! – хмыкнула я. – Пойду к себе считать убытки.

– Погоди. – Яр проводил последнюю соседку, которая напоследок посоветовала постирать бывшее постельное белье на режиме кипячения и пользоваться дальше. – Давай вместе сходим, посмотрим, что там у тебя.

Мы спустились. Квартира встретила нас тем же противным запахом мокрой штукатурки и торжественно отвалившейся в честь прибытия высоких гостей полосой обоев.

Ярослав огляделся.

– Дааааа, напортачил я тут… Не волнуйся, я оплачу ремонт.

– Ты? Сам же вчера ныл, что счета заблокированы, денег нет и в Англию не пускают.

– Ну, не настолько все плохо. У меня осталось достаточно налички, чтобы пока не приходилось мыть машины на перекрестке ради коробочки «Доширака».

– Ну, вот, а я собиралась рассказать тебе, как ловить скидки в окрестных магазинах.

– Ты очень добрая, Ева. Никогда не встречал такого открытого человека, как ты, – неожиданно мягко сказал Яр.

Я не поняла: он сейчас всерьез или опять глумится?

Больше обсуждать нам было нечего, но Ярослав даже не собирался на выход, а мне было неудобно сказать ему, что я тут планирую переодеваться и вообще. Так и стояли бы, как дураки, до второго пришествия, но спас звонок – на этот раз моего телефона.

– Ева! Ты вообще на работе планируешь появляться?! – довольно раздраженно поинтересовался Сергей Андреевич.

– А сколько времени? – испугалась я.

– Вообще-то половина десятого!

Это мы почти четыре часа провозились? Как-то незаметно время пролетело за работой в хорошей компании.

– Я бы хотела взять сегодня выходной. У меня тут ЧП.

– Нет, Ева, сегодня у нас важная встреча, и ты мне понадобишься в конференц-зале. Без тебя никак. Все, что хочешь, делай, но чтобы через час ты была здесь красивая и веселая! Быстро!

Я повернулась к Ярославу и развела руками:

– Прости, мне надо быстро переодеться и лететь на работу. Мой босс – настоящее чудо– вище.

– Может, тебя подвезти? – предложил Яр.

– Нет! – Я представила нас вдвоем в тесном салоне машины. Плохая идея. Очень плохая.

– Хорошо, тогда позвони мне, когда будет время. Подумаем, что с ремонтом. Давай я продиктую номер…

– Не надо, у меня есть твой ватсап, – ляпнула я раньше, чем сообразила, что проговорилась.

Когда я закрывала дверь за Ярославом, улыбка у него была необыкновенно загадочная.