Он до сих пор привязан к бывшей

Ярослав был в том самом свитере песочного цвета, что так запомнился мне при нашей первой встрече в тот теплый октябрьский день. Но теперь я могла потрогать его, погладить, почувствовать, какой он уютный и теплый… Мягкий, как сам Яр.

А Яр самозабвенно меня целовал, пока я миловалась с его свитером. Его так много… Его энергией накрывало, как волной, тревогу и печаль уносило без следа. Для сомнений не оставалось ни краешка сердца, им просто негде было угнездиться.

Яр похож на огромное небесное тело, которое неожиданно притянуло мою планетку со спутниками, и все начало вращаться только вокруг него.

– Ты что-то говорила про ужин? – Он одновременно целует меня, забирается пальцами под пижаму, закрывает за собой дверь, стаскивает ботинки, оглядывает коридор и снова целует. – Хотя забудь. Я хочу съесть кое-что другое.

Мое уютное гнездо из одеял тут же оказывается разорено, меня сгружают туда и начинают нагло стаскивать по одной вещи, не забывая зацеловывать освобожденные от них территории. Так же самозабвенно, как погружался в работу, Яр занят моим соблазнением. Он не разрешает мне отвлекаться ни на что, кроме, так уж и быть, его свитера – я стаскиваю его, прижимаю теплую шерсть к щеке и тут же получаю полный ревности рык. Даже его собственный свитер не имеет сейчас прав на мое внимание!

Наш второй раз совсем другой, не похожий на безумно-изумленный и полный открытий первый – нет, он нежнее и тоньше. Мы никуда не торопимся, мы уже все успели. Медленно изучаем друг друга, со вкусом целуемся, потихоньку начинаем понимать, что нам нравится больше всего, о чем еще можно попросить, что предложить и чем удивить другого.

Никогда не думала, что полюблю позицию сверху. Но восхищенный взгляд Яра снизу вверх так заводит, зажигает огонь в моей крови, его пальцы так умело и ловко находят все нужные местечки и делают все настолько идеально, пока он смотрит мне в глаза, что я даже испытываю некоторое разочарование, когда приходится сменить ее на что-то более классическое.

Но становится еще лучше – взгляд глаза в глаза взрывает флэшбек того раза с Олегом, и я проваливаюсь внутрь иной реальности. Запах Диор, идеальные длинные пальцы гладят меня по бедрам, прижимают к себе, я выгибаюсь навстречу, боюсь открывать глаза… но нет. Это лучше в тысячу раз! Фантазия не была даже близко к реальности. Это как попросить у Деда Мороза на Новый год деревянную лошадку и получить настоящего пони.

Где-то далеко за полночь мы лежали, глядя друг на друга и восстанавливая дыхание. Кажется, нам не нужны никакие ночники, наши сияющие глаза и так освещают все вокруг.

Мы разговаривали тихим полушепотом, хотя нас некому услышать. Просто делились какими-то глупостями… Я жаловалась на неприготовленный ужин, он на пробки, я на пакетики чая, он пересказывал, как добивался разблокировки счета.

– Как вообще у тебя дела со студией? – спросила я.

– Знаешь, это была такая очевидная и одновременно гениальная идея, что странно, почему я ее не использовал раньше. – Красивые длинные пальцы путешествовали по моему лицу, то проводя по губам, то смахивая прядь волос, то смешно щекоча кончик носа, то потянув за подбородок, чтобы поцеловать… – Это не требует вообще практически никаких сверхусилий, все лежало на поверхности. А я столько времени просто… ленился, что ли? Что-то вроде самосаботажа: «Нет, Ярослав, не надо начинать, все сложно, не нужно, долго и вообще ерунда какая-то». А теперь мозаика складывается сама собой, я едва успеваю следить за ней глазами и вовремя подставлять нужные кусочки.

– Я правда очень рада, – шепнула я ему в губы

– Говорил же – нет у меня никакой депрессии!

– Ничего не знаю, я не настоящий доктор, я только маску надела, – отшутилась я.

– У меня такое ощущение, что кто-то отвязал от ноги гирю, настолько легко все получается. В этом бизнесе никогда в жизни не бывало так складно. Настоящее чудо.

Яр обнял меня, закрыв собой от всех бед, я прижалась спиной к его груди, мы сплелись руками и ногами и постепенно уплыли в сон, все еще пытаясь о чем-то разговаривать. Кажется, я бормотала какую-то ерунду про повышение, а он перечислял смешные названия групп с прослушивания, одновременно касаясь сухими губами моего плеча, и на половине слова и половине поцелуя мы заснули.

Будильник в моем телефоне безжалостно расколол наш маленький уютный рай противным треньканьем в чертовы шесть утра. Я смогла только мучительно застонать, а Яр – длинно витиевато выругаться.

– Хочешь – останься и доспи, – предложила я. – Дверь захлопнешь.

– Не-не-не, мне тоже надо ехать, ты молодец, что будильник поставила, я забыл…

Он потянулся и затащил меня на себя сверху, придерживая ладонями в районе задницы и целуя.

– Не представляю, как ты каждый день так встаешь, – признался он. – Ты совсем не высыпаешься, что ли?

– Да нет, я обычно как-то пораньше ложусь, – рассмеялась я. – По полночи с красивыми мужчинами не кувыркаюсь.

– Но погоди, этот твой не муж, он вроде ничего был парень? – нахмурился Ярослав.

– Ну… – Я была не уверена, что мы должны обсуждать периодичность моей сексуальной жизни. – Дело не во внешности.

– Так вы не… оу… – Ярослав, кажется, смутился. – Мне сложно представить, как можно выпустить тебя из постели, если уж заполучил.

Я предпочла не комментировать эти слова.

Он со вздохом обнял меня в последний раз, откинул одеяло, сел… и тут же упал обратно, кутаясь поплотнее и подтаскивая меня поближе.

– Не могу, там ужасно холодно, – пожаловался Яр. – А ты такая теплая.

Я потянулась к батарее под окном и, стащив оттуда песочный свитер, подсунула ему вместо себя, как грелку котенку вместо кошки-мамы, которой надо идти охотиться на мышей.

– Как ты умудряешься успевать обо всем подумать и позаботиться? – удивился он, натягивая свитер на себя. От тепла запах нагретой шерсти и парфюма разлил по комнате, и Яр снова превратился из теплого котика среди одеял в элегантного инопланетянина, которого я немного сторонюсь, несмотря на все, что между нами было.

Мы разошлись в коридоре – я на кухню, варить кофе, он в ванную, умываться. Когда он вернулся, я поставила перед ним чашку кофе с молоком без сахара и удостоилась за это такого долгого и глубокого поцелуя, что кофе чуть не остыл.

Самые простые вещи, которые я делала миллион раз, приобрели особенную теплоту. Я резала бутерброды – но не только для себя, а для своего мужчины. Для моего Яра. Вроде все то же самое, что обычно, но он не принимал мою заботу как должное, а благодарил, снова и снова целуя меня. Мы словно продолжали заниматься любовью – только вот в такой странной форме. Бутербродами.

Я начала потихоньку привыкать к бешеной энергетике Яра, к постоянно работающей под боком атомной станции. Он заряжен на миллион гигаватт и готов направить всю эту мощь в любое дело, что может для него найтись. И когда он направляет ее на меня – ничего на свете больше не существует. Только сияющее рядом со мной солнце.

Я забыла, что там положено делать в лифте по пути вниз, потому что все тридцать с хвостиком секунд мы самозабвенно целовались…

А когда выходили из дома, зазвонил телефон. Яр посмотрел на экран и вздохнул:

– Прости, я хотел подкинуть тебя до работы, но увы…

– О, господи, что за ерунда! Не надо. – Я поцеловала его еще раз, самый-самый последний, развернулась, чтобы уйти, но, не выдержав, поймала за рукав и снова поцеловала.

Он отпер машину, пока я шла к остановке, но через пять секунд догнал меня и поцеловал в самый-самый распоследний раз.

Я шла, улыбаясь, и совершенно забыла посмотреть, куда там сворачивает автобус.

По пути на работу я купила стопку шоколадок и коробку конфет для дорогой бухгалтерии, чтобы не шипели за то, что я их ограбила. А новой девочке отдельно «рафаэлки», чтобы извиниться за вчерашнее.

За это меня усадили за свободный компьютер в тихом углу, выдали стопку инструкций и руководств с наказом спрашивать, что непонятно. И целый день я усиленно училась, проходила тесты, мучила всех вокруг вопросами, пила чай примерно двадцать раз – а моей работой в это время занимался кто-то другой.

Мне понравилось.

Вечером я едва успела отпереть дверь квартиры, как материализовался Ярослав и ультимативным тоном потребовал подняться на этаж выше.

«С вещами».

Пришлось захватить свою зубную щетку и шампунь. И одежду на завтра. Хотела еще пижамку, но подумала, что не пригодится, и как в воду глядела!

На кухне у него появилась новенькая кофеварка, «чтобы сберечь время утром», и сбереженное время мы тратили очень разнообразно и не по-детски.

Я все равно хронически не высыпалась, но даже не думала на это жаловаться.

Мы ночевали то у него, то у меня.

Первый раз, когда ему все-таки удалось подвезти меня до работы на машине, страшно меня удивил.

Ярослав тщательно меня пристегнул, не забыв попутно облапать во всех местах, и включил музыку.

Заиграла… Адель.

– Ты же любишь металл? – удивилась я.

– Ну да, – пожал он плечами. – И я успею его послушать, когда буду продираться в центре через пробки.

– Так ты запомнил, что мне нравится? – наконец дошло до меня. – И ради меня нашел и поставил?

– Ты так говоришь, как будто не ты варишь мне кофе каждое утро… – нежно и мягко сказал он, проводя губами по моему уху и снова возвращаясь к наблюдению за дорогой.

– Да ладно, что там варю, теперь одну кнопку нажимаю, – смутилась я.

– Дело не в кнопке… – тихо ответил он и сменил тему.

Новая студия Яра набирала обороты, и он сам светился все ярче и ярче. С восхищением рассказывал о каких-то потрясающих ребятах, которые перезаписали у него несколько старых альбомов и теперь работали над новым материалом, который обещает быть еще круче. Жалел, что растерял старые связи и некому снять для них парочку клипов, но тут же воодушевленно рассказывал, что они уже сами что-то сняли на мобильник и набрали полмиллиона просмотров на Ютубе. Делился новыми идеями по развитию бизнеса в Интернете – теперь-то он понял, от чего отказывался!

По его энтузиазму и набирающему обороты атомному генератору в сердце было ясно, что друзья рано его похоронили и еще пожалеют, что лишились такого партнера.

Нашим отношениям его работа не только не мешала, а, наоборот, скорее помогала. Бывало, он приползал полудохлый, даже не находя сил, чтобы взобраться на свой одиннадцатый этаж, и оставался у меня, но десятиминутный массаж быстро перезаряжал его батарейки, и на недостаток внимания я не жаловалась. Иногда хотелось даже слегка умерить его пыл, чтобы выспаться! Но его безумная энергия зажигала и меня, и я быстро забывала о всяких глупостях вроде сна.

Но рано или поздно должны были случиться и тяжелые разговоры.

Однажды мы поднимались в лифте, и я, расслабившись, по привычке скользила пальцем вдоль кнопок.

– Зачем ты это делаешь? – удивился Ярослав. Кажется, он впервые застал меня за моим ритуалом. А может, раньше просто не обращал внимания.

Я смутилась и буркнула, спрятав руки за спину:

– Это такая моя глупость, не обращай внимания!

Лифт как раз приехал, и можно было закрыть тему. Но, как назло, у меня появился новый ритуал – три раза дотронуться до кармана с ключами, как бы убеждаясь, что я их не потеряла, и только потом вынимать. Я машинально проделывала это пару раз в день, но теперь, под взглядом Яра, стало неудобно.

– Да, – вздохнула я. – Давно надо было признаться. Сейчас.

Я пошла помыть руки. На всякий случай – три раза. Не потому, что меня взял в плен невроз, а просто очень не хотелось выходить из ванной и признаваться.

– Ева, ты там топишься, что ли, под струйкой из крана? – позвал наконец Яр. – Давай научу как надо, у меня неплохо получилось. Заодно и с девушкой хорошей познакомился поближе.

Пришлось выходить и сдаваться. Его сильные руки обхватили меня, я уткнулась ему в шею и, неловко бормоча, принялась пересказывать все свои придури, начиная от кнопок лифта и заканчивая злосчастным десертом нелегкой судьбы.

– Может быть, это совпадение? – предположил Ярослав, которого больше всего заинтересовал десерт. – Надо перепроверить!

– Нет, спасибо! С меня хватило.

– Ладно, как скажешь. И это вся страшная тайна, из-за которой ты пряталась в ванной?

– Довольно неприятная… – Я снова уткнулась в него.

– Да брось. У всех есть недостатки, – ухмыльнулся Ярослав. – Даже у меня!

– Не может быть! – ужаснулась я. – Какие же?

– Я пью слишком много кофе… – Он принялся загибать пальцы, но почему-то на моей руке. Я, как обычно, млела от его прикосновений и нисколько не возражала. – Часто смотрюсь в зеркало…

– Да ладно! Никогда не замечала!

– А жена утверждала, что, как ни сунется к нему, – все время занято, – пожаловался Яр, и меня неприятно кольнуло на «жена» без приставки «бывшая». Впрочем, ведь еще не бывшая.

– Зато ты прекрасно выглядишь. Я, может, только из-за этого в тебя… с тобой… – быстро поправилась в надежде, что он не заметил оговорки.

– Только из-за этого? – огорчился Яр. – А я уж думал, из-за моих волшебных способностей в других областях…

Его пальцы скользнули мне между ног.

– М-м-м-м… Я попробую пересмотреть свое мнение, если ты меня как следует убедишь, – предложила я.

– Я очень постараюсь, – выдохнул он низким голосом прямо мне в ухо. По телу пробежали мурашки, и все волоски на коже встали дыбом. – А ты пока расскажешь, что тебе во мне не нравится.

– Зачем?

– Всегда был отличником. Очень любил все красное и золотое.

– Какой правильный мальчик Ярослав! Чувствую себя плохой девочкой, которая сбивает тебя с пути истинного со своей тройкой в аттестате.

– Ты мне зубы не заговаривай, – мягко прошелестел он мне на ухо, а его пальцы прошлись сверху вниз и раздвинули складочки между ног, и меня тряхнуло от предвкушения. – Что тебя смущает?

– Кое-что… – с трудом выговорила я, потому что он не переставал дразнить меня пальцами, и мне пришлось укусить его за плечо, чтобы не вскрикнуть.

– Что? – Мягкий шелковистый голос опасно проник под кожу, вытряхивая меня из нее и подставляя обнаженные нервы под тягучие ласки.

– Ты…

– Что я? – Яр навис надо мной всем телом, глядя прямо в глаза, и опустился вниз. Его острый язык дотронулся там, где только что все тщательно подготовили пальцы. – Еваааа… Говори.

– Ты женат.

Сказала – и сама испугалась, потому что пальцы и язык – все замерло. И даже, кажется, дыхание остановилось.

Мне показалось, что я разбила волшебные песочные часы, и время, которое замирало, когда мы были вместе, вдруг принялось наверстывать минуты и дни. Шелест песчинок становился все громче и громче, они сыпались потоком, рекой, водопадом сквозь острозубые осколки стекла.

– Что за ерунда, – еле расслышала я сквозь громовой шелест песчинок. – Всего лишь месяц до суда, и все будет хорошо. Ну ты что, Ева?

Он потормошил меня.

– А кольцо?.. – пискнула я.

Признаться, в наши жаркие ночи меня не раз обдавало холодом, когда острый край золотого ободка прикасался к коже. Яр не замечал, как я вздрагивала, а я старалась поскорее выкинуть эти моменты из головы. Но они были…

– А, кольцо. Я забыл о нем.

Ярослав задумчиво посмотрел на него, покрутил на безымянном пальце – и с усилием стащил. На коже остался след – вдавленный, чуть светлее загара.

– Вот так.

Он посмотрел на свою руку еще раз, сжал, разжал пальцы, отложил кольцо на подоконник… и тут же потянулся за ним и надел обратно.

Поднял на меня глаза:

– Неуютно. За двенадцать лет ни разу не снимал. Сразу такая пустота, будто отрезали что-то. Разведусь – тогда сниму. Как символ, понимаешь?

– Угу, – сказала я. Я знала все о символах, ритуалах и их власти над людьми.

– А теперь я все-таки продолжу… – и он нагло развел руками мои колени. – Знаешь, что между ног ты не менее красивая, чем в остальных местах? Здесь у тебя все выглядит как нежная роза с такими аккуратными гладкими лепестками… Это уже не просто эротично, это эстетический оргазм…

И дальше все было как всегда, но в эту ночь мне казалось, что край кольца задевает меня чаще, чем раньше.