Вокруг него постоянно вьются женщины
Ярослав больше не мог и не хотел сидеть по вечерам в квартире с пивом или чем-нибудь покрепче и есть дешевую колбасу под грохот металла. Разгоревшийся в нем огонь требовал движухи, вернувшаяся энергия не давала сидеть на месте.
Пока я была на работе, он мотался по городу, зависал в студии или встречался с важными людьми, и этих часов, насыщенных делами, ему хватало, чтобы вечером посвятить все время только мне, постели и тихим разговорам. Но в выходные его разбирало – энергия требовала выхода. Просто полежать на диване мне больше не светило.
Он со скрипом согласился, что в студии мне светиться нельзя, чтобы не давать жене козырей при разводе, но избегать вообще всех общественных мест, включая рестораны, считал бесполезной глупостью.
– Здесь нас точно никто не увидит, – уверял он, привозя меня в какое-нибудь уютное местечко, по внешнему виду которого никак нельзя было догадаться, какие там окажутся ошеломительные цены.
Первый раз увидев меню в маленькой кафешке на десять столиков, я минуты две не могла осознать, что эта цифра означает стоимость блюда, а не какой-нибудь странный артикул. Потом долго кашляла и вежливо спрашивала Яра, так ли он уверен в своих бизнес-навыках, а то наличка однажды может и закончиться. А после этого долго извинялась за то, что так неудачно пошутила, но он только смеялся надо мной:
– Ева, ну перестань ты скромничать, я серьезно. Ну, деньги и деньги, всегда можно заработать еще.
Я промолчала, но про себя подумала, что вот эта разница между нами и есть самый серьезный социальный барьер. Даже если я вдруг выиграю миллиард в лотерею – особенно если именно в лотерею, а не заработаю! – я никогда не смогу относиться к деньгам так же легко. Они всегда будут исчерпаемым ресурсом, который нужно беречь, а не чем-то, что можно добыть в нужном количестве, если приспичит.
– Что же до твоих сомнений, моя прекрасная, – он перегнулся через столик, поймал мою ладонь и медленно, жарко поцеловал ее, коснувшись кончиком языка, – то они меня только заводят. Можешь сомневаться и волноваться сколько хочешь, тем веселее будет всякий раз доказывать тебе свою надежность.
Но в походах по ресторанам были и другие минусы.
В тех, что подороже, официантки быстро и профессионально оценивали мой уровень по сравнению с Ярославом и мгновенно переставали меня замечать. Даже когда заказ делала я, смотрели только на него.
В местах подешевле, где у девушек было не так много опыта и отличить драные джинсы из секонда от драных джинсов от Диора им на взгляд не удавалось, они флиртовали с Яром без затей и сословных плясок. Я всегда точно знала, что стоит мне отойти в туалет, и длинноногая красотка выберет именно это время, чтобы уточнить, какой именно сорт помидоров положить в салат дорогому гостю и не нужно ли ему чего-нибудь особенного, например номер телефона этой самой красотки?
Мне кажется, Яр даже не понимал, почему в таких местах у меня неизменно портилось настроение и я все чаще отказывалась ужинать не дома. Лучше заказать еду с доставкой и на всякий случай открыть дверь курьеру самой.
Причем я же понимала, что дело во мне!
Наверняка Прекрасная Елена одним своим видом и выражением лица подавляла обслуживающий персонал, и в ее присутствии на Ярослава никто не осмеливался даже глаза поднять. А кто поднимал, тот потом сильно жалел.
Еще вероятнее, что она вовсе не замечала этой возни, как не замечал Яр. Для него этот постоянный флирт и повышенное внимание женщин были привычным фоновым шумом: лишняя расстегнутая пуговичка на рубашке, облизанные губы, телефон карандашом на счете, «ваша карта не прошла, подойдите к стойке, пожалуйста».
Яр не замечал, а я бесилась.
В супермаркете, пока я отбегала в сторону за новой шоколадкой для бухгалтерии, на нем успевала повиснуть лощеная загорелая фифа с накачанными губами. Ей непременно нужно спросить у такого серьезного мужчины, который, конечно, отменно разбирается в вине, что из местного ассортимента годится в подарок?
В магазине, пока я мерила новые джинсы, его брала в оборот шустрая малолетка в обтягивающем платье: «Помогите застегнуть, помогите расстегнуть, как, на ваш мужской взгляд, на мне сидит этот топик – не слишком развратно?»
На парковке у всех женщин почему-то наперегонки спускали колеса, дохли аккумуляторы и заклинивало замки. При виде меня все чинилось само собой, а Ярослав только ослепительно улыбался и желал им хорошей дороги.
Не уверена, что это началось, когда он снова ожил…
Некоторые не стеснялись флиртовать с ним, даже гуляя во дворе с коляской, в которой моргал новорожденный младенец.
Я же умирала под оценивающими взглядами этих женщин. Они всегда были именно такими: сначала восторженный на Яра, потом оценивающий на меня, потом удивленный – опять на Яра.
Да, не он объявлял начало соревнований… но привык быть главным призом.
Добила меня Ирка.
Долгое время мне было не до встреч с ней. Даже после моего категорического отказа ходить по дорогим ресторанам Ярослав все равно умудрялся придумывать, чем бы занять выходные.
Нам оставались кинотеатры, где в темноте никто не замечал, какой у меня под боком красавчик, и заодно можно было целоваться на мелодрамах, тискаться на ужастиках и заниматься непотребствами во время скучных серьезных фильмов.
К маме я тоже перестала ездить, но от нее можно было отделаться звонком раз в неделю и рассказом о грядущем повышении. Теперь любой разговор можно было прервать, сославшись на то, что мне пора учиться.
Ирка же сначала интересовалась, потом придирчиво расспрашивала, потом начала давить и угрожать, что явится сама и все выяснит. Пришлось сдаться и рассказать, что да, номер десять уже случился. Тот самый. Из журнала.
– Ева, он же не подходил тебе!
– Да, и до сих пор совершенно не подходит.
– Признайся, он держит тебя на наркотиках? – серьезно спросила она, а я лишь расхохоталась. Если считать безупречный секс наркотиком…
– Нет, просто у нас, кажется, и правда что-то серьезное… сказала я в телефонную трубку и от испуга зажала руками рот.
Я уже говорила это про себя. Я даже осмеливалась сладко и тревожно мечтать о том, что будет, когда Яр снимет кольцо и поставит штамп о разводе.
Но сказать это вслух не могла. Боялась сглазить. Это как рассказывать самые-самые отчаянные планы или загаданное под Новый год желание. Расскажешь – и не сбудется!
Но Ирке я пробалтывалась постоянно. Всегда хотелось доказать ей, что я чего-то стою, я уже не та испуганная девочка, которую она поддержала в тяжелые времена, когда я только и могла что плакать в подушку. Я сильная женщина, которая давно выбралась из темноты и мне больше не нужна вторая мама.
Честно говоря, и первой многовато.
Но, кажется, люди запоминают нас такими, какими впервые увидели. Для Ирки я именно такая – вечно несчастная Ева, которая не умеет выбирать мужчин и не знает, что делать со своей жизнью.
Показывать ей Яра я не планировала даже сейчас. Именно потому, что планы и надежды были слишком хрупкими и эфемерными.
Но увидеться давно было пора.
Встретиться, как обычно, у нее не получалось – Иркин муж взял отпуск и затеял ремонт в ванной, сын поссорился с девушкой и целыми днями сидел дома под унылый музон. Пришлось приглашать к себе.
Я и так вертелась как могла – дождалась вечера, когда Яр виновато поцеловал мне пальцы и попросил прощения за то, что опять уматывает до ночи разбираться с какими-то серьезными людьми, и тут же позвонила Ирке. Надеялась, признаться, что она оскорбится на предложение приехать прямо сейчас, но ее любопытство оказалось сильнее гордости.
– Ну что? Где фото? – жадно спросила она, едва сняв пальто и пройдя на кухню.
Закипающий чайник только-только затянул свою песню, этикет требовал неспешности, но Ирку разбирало любопытство.
Я развела руками. Фото у меня были, но мне ужасно не хотелось делиться теми сияющими брызгами счастья, которые летели с наших дурацких селфи вдвоем.
– Эх… Но хоть скажи – десятый, как положено, прекрасный и ты влюблена?
Я кивнула.
Да, я влюблена. Что уж тут стесняться
– А он в тебя?
Я пожала плечами.
– Хорошо, что с ним не так?
Я дождалась закипевшего чайника и встала, чтобы заварить чай, но она вцепилась в мой рукав:
– Ева! Рассказывай!
– Ир… – Я послушно села обратно на стул и потерла пальцами лоб. – Ты не одобришь.
– Та-ак… – нахмурилась она. – Наркоман? Игрок? Женат?
– Нет! И нет! – поспешно отмахивалась я, и по паузе перед ответом на третий вопрос она все поняла.
– Ева! Взрослая женщина! Не прошмандовка малолетняя! Как так?
– Все хуже, Ир… Помнишь твою статью про звоночки?
– Ну!
– Все. Десять. Пунктов.
– Бабник и алкоголик? – ахнула она.
Я поморщилась. Не до такой степени, конечно… Но ведь бухал, особенно до меня? Бухал, чего скрывать. Женщины вьются? Вьются. Социальный статус разный? Разный. Неожиданные поступки и невероятные события – и это было! Тревога моя – есть. Бывшая – еще как есть!
Но в реальности все выглядит не так страшно, как мне представлялось по статье в журнале.
Я не успела открыть рот, чтобы попытаться объяснить это Ирке, как услышала скрежет ключей. Мы с Ярославом обменялись запасными комплектами, чтобы наша странная жизнь на два дома была попроще.
Он вошел на кухню со словами:
– Все отменилось, у нас сегодня будет вечер безудержного разврата… – и затормозил, заметив Ирку. – Оу.
Ирка тоже его заметила, и тут же вписалась в десятый пункт в качестве массовки.
Я в чем-то могла ее понять – не каждый день в метре от тебя появляется самый стильный мужчина в городе, одетый в короткое черное пальто и белоснежный худи.
Когда он сбрасывает капюшон и капельки дождя разлетаются по его слегка вьющимся черным волосам, проводит пальцами по ним, отводя в сторону и одна прядь падает на лоб… И запах Диор… Устоять нереально. Даже меня повело, хотя я это шоу вижу ежедневно. Ирка же настолько обалдела, что у нее буквально отвисла челюсть.
Яр сделал шаг на кухню, поцеловал меня и только потом вежливо с ней поздоровался. Только тогда Ирка отмерла, но в один миг переменилась, будто кто-то в нее вселился.
В норме она обычная женщина тридцати-сорока лет. Пройдешь мимо на улице и не заметишь. Присмотришься – вроде хорошо выглядит. А сколько ей – усталые тридцать или молодо выглядящие сорок? Непонятно!
Но сейчас Ирка развернула плечи, выпрямилась, повела головой, демонстрируя идеальную шею… откуда что взялось? Она томно прикрыла глаза, отвела прядь волос от лица, демонстрируя запястье, закинула ногу на ногу, и даже голос ее стал глубже и бархатней, когда она представлялась Ярославу Ириной, близкой подругой Евы.
– Очень приятно, – вежливо, но равнодушно сказал Ярослав. – Я смотрю, ты без меня не скучаешь. Тогда я к себе, поработаю с документами. Поднимайся, как напьетесь… – он бросил взгляд на стол и удивленно закончил: – Чая. Первый раз в жизни вижу трезвый девичник!
Ирка начала было игривым тоном, что без мужчины девичник не девичник, что он бы нас развлек, что можно и бутылку чего-нибудь погорячее достать, но Яр все это пропустил мимо ушей и действительно ушел к себе наверх.
Я осталась наедине с подругой – точнее, уже бывшей подругой! – и вопросом «что это было?» в глазах. Но Ирка только тоскливо смотрела на захлопнувшуюся дверь, потом встрепенулась и прошипела:
– К черту все звоночки! Евка! К черту! Забудь! У жены отобьем, подставим, убьем, залетим! Боишься – отойди, я себе заберу!
– Ир! – Я была в шоке. – Ты что?
– Я не шучу! Ты видела его? Да таких по разнарядке раздают девочкам-ангелам. Его надо хватать, накачивать алкоголем и в ЗАГС, пока не очнулся!
– У тебя свой есть, – буркнула я.
– Дура ты! Такие только раз в жизни встречаются! Отобью! Серьезно, отобью! Если не нужен. Если нужен – все равно отобью!
Она поправила декольте, взбивая грудь попышнее, и придирчиво осмотрела себя с ног до головы.
– Что-то я уже не уверена, что ты шутишь… – пробормотала я.
– Я тоже не уверена, – отрезала Ирка.
Дальше разговор у нас как-то не клеился. Мне приходилось цепляться за последнюю надежду на то, что это все-таки шутка, но Ирка нет-нет да и посматривала на дверь, словно надеялась, что Ярослав вернется. Когда я стала прощаться, она подскочила с такой радостной готовностью, что я даже забеспокоилась.
Захлопнув за ней дверь, я постояла так немного, прислушиваясь к шуму лифта. Но так и не услышала ни громыхания дверей, ни его скрипучей песни, знакомой с детства до последней ноты.
Вообще-то я сегодня планировала удивить Яра своими кулинарными способностями. Долго выбирала между итальянской и грузинской кухней, на всякий случай купила все для лазаньи и сациви и сейчас достала из холодильника полный набор продуктов, начала разделывать курицу…
Но поняла, что все время настороженно прислушиваюсь к происходящему наверху. Вздохнула, вымыла руки и отправилась на одиннадцатый этаж. Поднялась на один пролет лестницы и замерла, ошарашенно наблюдая, как Яр галантно целует Ирке руку, провожая ее к лифту, и убирает в карман свернутый листок бумаги, а она улыбается и посылает ему воздушный поцелуй сквозь смыкающиеся створки дверей.