Гори все синим пламенем!
Ну надо же, как ему моя музыка помешала. Даже не поленился оторваться от своей благоверной, чтобы прийти сюда.
За прошедшие несколько дней повода не нашлось даже для того, чтобы сказать: «Извини, Ева, вот такая фигня», – а как их развлечения прервала, так ножки отросли обратно.
Я фыркнула и отошла от двери. Музыка продолжала греметь, Ярослав настойчиво звонить в звонок, а я сидела с идиотской улыбкой и думала, что весь этот дурдом мне придает какой-то бешеной, безумной энергии. Пусть весь мир летит к черту!
Я продолбала свою жизнь, так что ж теперь останавливаться!
А еще говорят, что беременные начинают рационально относиться к жизни и осторожничать! Нет, я всю жизнь осторожничала, поздно беречься, все самое плохое уже случилось. Пора попробовать на вкус безумства юности – выключить голову и делать то, что требуют чувства.
В дверь уже не только звонили, но и стучали, судя по всему, ногами. Я снова подкралась к ней и поднялась на цыпочки, чтобы еще раз посмотреть на Ярослава в глазок.
– Видишь, малыш, – сказала я животу. – Там твой папа беснуется. Твой папа, который хочет другую маму своему малышу. Но мы ему не скажем, что ты у меня есть, нет, не скажем. Обойдется без этого счастья.
– Ева! – Яр, кажется, орал во всю глотку, но до меня звуки доносились как из-под ватного одеяла. – Мне к тебе на балкон спуститься, чтобы ты меня услышала?!
– Не вздумай! – заорала я в ответ. – Полицию вызову!
– Ева, давай поговорим!
– Нет!
– Ева!
Пусть с Леной разговаривает. Ей там, наверное, холодно одной в кроватке.
Дребезжащий звонок снова вонзился в уши. Бесит! Я сходила в ванную за ножницами, на кухню за табуреткой, залезла на нее и перерезала провода.
Дикий кураж пылал в крови и требовал сделать что-нибудь безумное, но дома не было даже завалящего бенгальского огня, а душа требовала фейерверков!
– Ева, выключи музыку! – донеслось до меня в перерыве между песнями.
Ну ладно. Я пошла и вырубила звук. У меня и так начала болеть голова.
Ярослав еще минут пятнадцать долбился мне в дверь, но я даже не подходила. Потом я ненадолго включила Manowar обратно и пригрозила через дверь не выключать, если он не уйдет. Подействовало.
Сразу после этого меня как будто вынули из розетки – так я устала. Я просто упала на кровать, даже не раздеваясь, и заснула сном младенца.
Эротические игрища над головой никто не возобновлял. Настроение, наверное, пропало.
Вечерние переговоры с Яром-младшим, очевидно, прошли успешно, и музыка ему понравилась, потому что с утра меня не только не тошнило, я даже умудрилась спокойно почистить зубы и съесть бутерброд.
А еще – отпроситься у начальства на первую половину дня, на всякий случай, чтобы не пересекаться с Ярославом. Да и просто отдохнуть. Никогда не брала больничный, если могла хотя бы встать на ноги, первый раз со мной такое. Оказывается, быть безалаберной и безответственной очень приятно. Особенно после долгих лет напряжения и отсутствия отдыха.
Если все вокруг – дно и ад, почему бы не зажечь там вечеринку? Мое лихорадочное возбуждение немного пугало внутреннюю, рациональную часть меня. Но я так устала бояться, устала каждый день ходить на цыпочках и все время опасаться сделать что-то не то…
Гори все синим пламенем!
В лифте пальцы дернулись к кнопкам, но я убрала руки за спину и смотрела, как переключаются этажи, с нарастающим чувством тревоги. Но, выходя из подъезда, аккуратно закрыла за собой дверь, и мне полегчало.
Нарочно пробежалась за автобусом и долго пыталась отдышаться после такого подвига.
В метро, как назло, работал только левый, «правильный» эскалатор, но я все равно проявила немного неповиновения, встав с другой стороны. Постоянно приходилось пропускать поднимающихся пешком, но неудобства того стоили.
Список закупок, моя литания по пути к эстакаде, сам прыгнул мне на язык, заставляя проговаривать себя. Но я остановилась, поглазела на птиц, напела про себя Manowar и дальше пошла, только когда строчки «Бумага для принтера – три коробки, шариковые ручки с корпоративной символикой – одна коробка, блокноты на пружине, синие – двадцать штук» сменились на «Heavy metal! Wimps and posers, leave the hall!».
Что бы я делала, если бы у меня забрали обязанность возиться с закупками? Перечисляла бы всех сотрудников и номера их личных дел?
Мимо пронеслась визжащая «Скорая». Я проводила ее задумчивым взглядом. Ну и пусть катится! Пусть меня увольняют, пусть с мамой случается инфаркт, пусть падает атомная бомба.
Мне все равно.
Кстати, об атомной бомбе!
Почти у самой эстакады я развернулась, несмотря на то что опаздывала уже и к новому времени начала рабочего дня, и отправилась в магазин у метро.
Увы, на полках с десертами «Эрбы» не оказалось, я только зря делала воинственный и решительный вид. Закончить мой славный поход безоговорочной победой не удалось. Пришлось брать сырки в глазури и вновь топать к офису. Во второй раз обойтись без ритуального проговаривания закупок получилось почти без труда. Подходя к зданию, я мстительно наступила на крышку люка. Она опасно дрогнула под каблуком и качнулась.
Я отпрыгнула в сторону и расхохоталась.
Ладно, не буду выплескивать младенца с водой. Возможно, некоторые приметы имеют и практический смысл.
Черные кошки, женщины с пустыми ведрами, лестницы, трещины в асфальте и прочие символы неудач мне по пути больше не встретились. Их всех с успехом заменила бухгалтерия, которая все обо всех знает. На работе меня встретили шариками, тортом и предложением в честь дня рождения ничего не делать.
Я вежливо отказалась – целый день сидеть у компа и бездельничать скорее похоже на изощренное наказание, чем на подарок.
Зато у меня все еще была работа.
Пока еще была – вот и посмотрим, как действуют мои приметы. Вдруг я была все это время права и сейчас меня уволят?
Кому нужна беременная сотрудница на новом месте, а? Сергей Андреевич как создал его для меня, так и сократит обратно, узнав о моем состоянии. Особенно с его странными подкатами.
В бухгалтерии стоял гвалт, и я отползла к пожарному выходу, чтобы посидеть в тишине. Раньше туда бегали курить, теперь запретили, и он использовался очень, очень редко, так что я не ожидала там никого встретить.
Сергей Андреевич с его секретаршей тоже, видимо, не ожидали. Так увлеклись, что даже не услышали, как хлопнула дверь – от неожиданности я ее не удержала.
Мой начальник стоял спиной, а его спутница сидела, раздвинув ноги и запрокинув голову с блаженно закрытыми глазами. Одной рукой она обнимала Сергея Андреевича за шею, а другой упиралась в подоконник, безжалостно сминая букет оранжево-красных гербер.
Ну что ж.
Я на цыпочках вышла обратно и как можно тише прикрыла дверь. По крайней мере, теперь разгадана загадка – кому предназначались цветы, если не мне и не корейцам. Оно и понятно – секретарше до роковой цифры «тридцать» еще целых пять лет.
Выбор очевиден.
Я вернулась к своему компьютеру, но настроение чему-то учиться пропало напрочь.
Синее пламя занялось, так к чему притворяться, что все хорошо? Пока начальство рассчитывало на мою лояльность, мне могли обещать золотые горы, но я теперь не нужна ни как работник, ни как любовница.
Остается только ждать, пока спектакль с моим увольнением, беременностью и связью начальника с секретаршей развернется во всей красе и обеспечит компанию темой для сплетен на долгие годы.
Так к чему тянуть кота за хвост? Закончим все сегодня, пока я на кураже!
И я отправилась к Сергею Андреевичу в самое его логово.
– О, Ева! А я собирался тебя вызывать! – неожиданно обрадовался он и сразу подвинул мне стопку бумаг. – Подпиши тут и тут.
– Э-э-э… Я хотела сначала сказать…
– Сначала подпиши, потом говори. – Он бросил в меня ручкой, и я рефлекторно ее поймала.
– Я…
– Ш-ш-ш-ш! – Сергей Андреевич прижал палец к губам. – Подписывай.
Я пробежала глазами документы – назначение меня на должность старшего HR-менеджера и приказ о назначении зарплаты в полтора раза выше нынешней.
Обалдевшая от происходящего, я решила пойти ва-банк:
– Вообще-то я не за этим пришла. – И я отодвинула бумаги в сторону.
– А что такое? – насторожился начальник. Видимо, раньше такие документы люди подписывали без столь явных сомнений. – Если ты о том обеде…
– Нет, господи, расслабьтесь!
Но Сергей Андреевич только сильнее напрягся, подвинулся к краю стула и впился в меня глазами:
– Ева? Говори, что хотела.
– Я беременна! – выпалила я и рассмеялась, глядя на его лицо. Такое ощущение, что он хотел сказать «Это не я!» и только чудом сдержался.
– Поздравляю… – растерянно сказал Сергей Андреевич. – Но ты же рассталась с…
– А вот, – развела я руками. – Что, отдать документы?
– Нет, зачем? – Он задумался, а потом протянул руку. – Хотя погоди. Дай приказ о зарплате.
Я с готовностью придвинула к нему бумаги.
– Уйдешь в декрет, вернешься, когда захочешь. – Он что-то дописывал, не поднимая глаз. – Твое место тебя дождется, не волнуйся. Ну вот, так лучше!
И он снова подпихнул мне бумаги. Я глянула – и ахнула. Зарплата там была еще на треть больше!
– Судя по всему, тебе это пригодится.
Обалдеть.
Что ж я раньше не пробовала так буянить. Знала бы – начала на несколько лет раньше!
Я подписала сначала один листок, потом другой. Недоверчиво поглядывая на Сергея Андреевича, подвинула их к нему. Он отложил их в сторону, сложил пальцы домиком и вдруг тихо сказал:
– Все будет хорошо, Ева. Ты этого заслуживаешь.