Глава 1

– Просто выйди на балкон, дорогая, – напутствует Алевтина Павловна. – Судьба сама подаст тебе знак.

Не очень-то я во все это верю: до сегодняшнего дня судьба была щедра только на пинки под зад. Но, спорить с Ярцевой не в моих интересах.

– Почему бы и нет? – дерзко ухмыльнувшись, отвечаю я.

Отложив газету с объявлениями, я выхожу на открытый полукруглый балкон и встаю у перил. Плавным театральным жестом опускаю на них ладони, как это делает сама Ярцева, приподнимаю подбородок и окидываю двор-колодец высокомерным взглядом, окончательно вжившись в роль владелицы стометровки с высоченными потолками.

И вдруг в одном из окон напротив, на первом этаже, появляется мужчина. Я довольно неплохо различаю силуэт и стопку листов в его руках, но от того, что происходит дальше, мои руки покрываются мурашками.

Мужчина приклеивает на окно лист за листом, на каждом из которых лишь одна буква. И вскоре складывает послание.

«Ищу помощницу».

– Алевтина Павловна! – взвизгиваю я нетипично высоким голосом. – Скорее! Посмотрите!

– Что там? – изумленно выкрикивает Алевтина Павловна.

– Вы не поверите! – интригую я, развернувшись в сторону комнаты. – Ну, скорее же!

Скорее – это не про нее. И дело даже не в возрасте, хотя, в прошлом году эта дама разменяла девятый десяток. Она бы не ускорила шаг, будь ей столько же, сколько и мне: слишком уж тяжело достоинство, которое она взвалила на свои хрупкие плечи еще в молодости.

Я смиренно дожидаюсь, когда все ее обтянутое красным бархатом величие окажется рядом, разворачиваюсь к окну, где появилось объявление, и хмурюсь.

– Что за чертовщина? – бурчу я.

– Что такое, дорогая? – негодует Алевтина Павловна.

– С глазами у меня, что ли, что-то? – продолжаю ворчать я, вглядываясь в окно, за которым видела мужчину.

– Да в чем дело?! – повышает голос Ярцева, начав раздражаться.

– Я стояла тут, как вы сказали, – поясняю я. – И на одном окне появилось объявление, требуется помощница. Но пока вы шли, оно пропало.

– Ничего не вижу, – недовольно пыхтит Ярцева. – Где мой лорнет? Принеси его! – требовательно произносит она.

– Лорнет вам не поможет, – горестно вздыхаю я. – Больше никаких балконов, – огорчаюсь я. – Издевательство какое-то…

Будто мне снова девять. Брат спрашивает, хочу ли я последнюю конфету, а когда я тяну руки, наивно поверив своему счастью, разворачивает ее и заталкивает в свой рот.

– Так это моя вина?! – возмущенно восклицает Алевтина Павловна мне в спину, а я морщусь и заверяю, развернувшись к ней с улыбкой:

– Конечно, нет. – Ярцева оскорбленно поджимает губы, и вокруг них собираются старческие морщины, напоминая… ну, в общем, то, что у людей помоложе сильно ниже лица и с обратной стороны тела. – Наверное, мне просто померещилось.

– Какая глупость, – пренебрежительно фыркает она. – Я бы могла в это поверить, если бы померещилось мне. Мой лорнет, Катерина! И поживее, – требовательно добавляет она.

– Бегу, Алевтина Павловна, – кисло отзываюсь я и иду прямиком к креслу, в котором она обычно читает. Беру со стоящего рядом столика необычайно красивый складной лорнет, который ей подарил, как она уверяет, какой-то жутко влиятельный ухажер, и возвращаюсь на балкон. – Держите.

Ярцева довольно долго разглядывает окна первого этажа, хищно сощурив ярко накрашенные, будто для выступления на сцене, глаза, и в конечном итоге заключает:

– Ничего не вижу.

– Дочитаю объявления в газете, – угрюмо отвечаю я и возвращаюсь в гостиную.

– В этих газетах ничего путного не печатают, – отмахивается от услышанного Ярцева, а я едва не прыскаю.

Вообще-то, именно так мы с ней и познакомились. Я вернулась в город с одним небольшим чемоданом, полном разбитых надежд, без телефона и средств к существованию. Сидела на вокзале, пока какая-то женщина не оставила на лавке газету, заторопившись на поезд. Ну, как сказать оставила. Встала с нее. Но, к тому моменту чувство безысходности захлестнуло меня с головой, и, отбросив брезгливость, я начала штудировать объявления, одним из которых и было от Ярцевой.

Уже на следующий день я стала ее помощницей по хозяйству с проживанием. В первую неделю работу, за которую еще и платят, я даже не искала: четырехкомнатная квартира была основательно запущена и нуждалась в генеральной уборке. Затем я довольно легко устроилась официанткой в ресторан, но три дня назад меня уволили из-за скандала с гостем.

Так что, в рестораны и кафе я больше ни ногой, даже той, кости в которой только-только срослись, и выбор у меня – либо встать за прилавок, либо сесть за кассу. Но Ярцева предлагает третий.

– Ты просто обязана пойти и спросить, требуются ли им помощники. Ты в этом настоящий профессионал! – настаивает она, сделав мне весьма сомнительный комплимент.

Вообще-то, профессионально я занимаюсь танцами. И была весьма хороша, пока не получила травму, несовместимую с турне, в котором принимала непосредственное участие. Но она права. Это тоже в прошлом.

– Если ты немедленно не пойдешь туда, можешь паковать свой чемодан, – идет Ярцева на крайние меры. Отворачивается от меня и степенно ждет моего решения.

Да я, в общем-то, и не спорила. Все равно мусор выносить.

– Шантаж был лишним, – невзначай отмечаю я, откладывая газету и поднимаясь с обитой гобеленом софы, очистить которую оказалось одной из самых сложных задач в моей жизни.

– Шантаж никогда не бывает лишним, – высокомерно парирует Ярцева, и я, сунув ключи в карман спортивных брюк, подхватив ведро и напялив кепку, выхожу за дверь.

Первый этаж жилого дома занимают небольшие фирмочки, среди которых есть вполне приличное ателье, маникюрный салон, парикмахерская, нотариус и ЧОП. Но кому принадлежат те самые окна не становится понятнее даже когда я нахожу нужный вход.

«Анатолий Анатольевич Холодный», – гласит табличка у двери и на этом подсказки заканчиваются. И появляются новые вопросы.

Поставив мусорное ведро у двери, я без стука открываю дверь и слышу раздраженный мужской голос:

– Ты начинаешь бесить.

Вряд ли это сказано мне, но сомнения, а стоит ли проходить, все же закрадываются. Я кошусь на лоджию благословений, с которой прекрасно виден вход и убеждаюсь, что обратного пути нет: Ярцева уже предстала перед верующими и ее гнев может стоить мне крыши над головой.

– Простите! – громко извиняюсь я за свое вторжение, и прохожу в просторный холл с выложенным елочкой затертым паркетом.

Из мебели тут только повидавший жизнь черный кожаный диван и громоздкий шкаф с зеркальными дверцами, в которых отражается мое растерянное лицо и неопрятный внешний вид, и в целом складывается впечатление, что занимаются тут скорее ничем, а послание на окне – просто чья-то глупая шутка. И очень скоро выясняется, что по последнему пункту я почти попала в точку. Девять из десяти. В отличии от двух мужчин, вышедших из одной из дверей. Этим двоим я бы поставила наивысшую оценку. Если бы не по одному «но» на каждого.

Ни один из них на Холодного совсем не тянет.

Первый вышедший, с его глуповатой блаженной улыбочкой, скорее тепленький. А вот от второго хочется держаться подальше, таким взбешенным он выглядит.

Понимая, что пришлась не ко двору, я все же озвучиваю цель визита:

– Я на счет объявления. На окне, – добавляю я и выражения лиц мужчин меняются.

Первый становится счастливым до умопомрачения. А вот второй стискивает зубы и закрывает глаза, пытаясь придушить в зародыше внутренних демонов, рвущихся наружу.

– Прекрасно! – заключает первый.

– Это была шутка, – на остатках терпения поясняет второй, открыв глаза и посмотрев на меня в упор.

И только я собираюсь извиниться и ретироваться к Ярцевой с чувством выполненного долга, как мужчины вступают в перепалку.

– Нет, – с укоризненной интонацией говорит первый, бросив взгляд через плечо. – Помощница нужна.

– Не нужна, – сквозь зубы настаивает второй, и при всей их непохожести я начинаю замечать внешние сходства.

Прямой нос, широкие скулы, большие голубые глаза и волевой подбородок – эти черты явно выдают в них как минимум одного общего родителя. Но их манера общения буквально орет о том же.

– Ты не будешь сам тут все драить, – спорит первый.

– Найму клининг, – отбивает второй, постарше.

– Тебе не придется самому клепать отчеты.

– Это занимает не так много времени.

– Ты терпеть не можешь расшаркиваться перед клиентами.

– Это и не требуется.

– Ты даже кофе предложить не в состоянии.

– Они приходят не за кофе.

– Да на нее просто смотреть глаз радуется! – кажется, ставит точку в словесной баталии первый.

Тут второй, по-видимому, все же Анатолий, отвлекается от спора и переводит взгляд на меня. И, оценив как предмет интерьера, заключает:

– Спорно.

– Ну, хватит, – не выдерживаю я и разворачиваюсь к двери, забыв о том, что планировала еще раз извиниться за вторжение.

Какое хамство! Да, может, выгляжу я сейчас не лучшим образом, но и этот тип в своей мятой футболке, мешковатых джинсах и неряшливой растительностью на лице на эталон красоты и стиля не тянет!

– Подождите! – выкрикивает первый. – Девушка! Ему нужна помощница, просто он сам еще не понял!

Он выбегает вслед за мной на улицу и хватает за запястье, а я грожу ему пластиковым ведром.

– Лучше отпустите, – произношу я сердито.

– Я даже рад, что он так сказал, – неожиданно говорит он. – Это было грубо, – торопливо добавляет он, увидев, что я начинаю злиться, – но лично для меня – большой плюс. Когда за девушку конкурируют два брата – ничем хорошим это априори не может закончиться. Михаил, – не дав мне вставить ни слова, представляется он. – А вы?

– Екатерина.

– Поужинаете со мной, Катя? – обворожительно улыбнувшись и почти очаровав меня, спрашивает он.

– Мне нужна работа, а не свидание, – вцепившись клещом в голос разума, твердо отвечаю я.

– Вы получите эту работу, – заверяет он. – И свидание. А если все сложится, то и работа станет не нужна. Я чертовски богат.

– Рада за вас, – равнодушно отвечаю я. – И не знаю, как там в ваших кругах, но в моих хвастовство мужчину не украшает. Отпустите мою руку, пожалуйста. Ведро хоть и не тяжелое, вам все равно будет неприятно. В нем лежал мусор без пакета.

– В наше время познакомиться с красивой, хозяйственной и непосредственной девушкой сложнее, чем кажется, – мягко отвечает он, отпустив меня. – Оставите мне свой номер?

– У меня нет мобильного телефона.

– Серьезно? – с сомнением переспрашивает он.

– Абсолютно.

– И как так вышло? – проявляет он здоровое любопытство.

– Что-то среднее между украли и потеряла.

– А почему новый не купили?

– Не на что.

– Есть совсем недорогие модели. Даже среди смартфонов.

– Не вижу смысла тратить последнее на вещь, в которой нет необходимости.

– Вы ни с кем не общаетесь? – искренне поражается он.

– Посмотрите на балкон на втором этаже.

– Вы о даме в изысканном бордовом платье? Ваша… бабушка? – шепотом предполагает он. Между прочим, правильно делает: слух у нее отменный, а наличие трех стен и арки делает наш разговор на таким уж и приватным.

– Мы не родственники. Но общения с ней на данном этапе жизни мне хватает с лихвой. Простите, я лучше пойду…

Я намереваюсь уйти, а он выпаливает:

– Возвращайтесь через час! Если мне удастся уговорить брата дать вам шанс, вы дадите его мне.

– Не такое уж и заманчивое ваше предложение. Минуты в одном помещении с вашим братом хватило, чтобы сделать выводы.

– Просто его мозги заняты расследованием. Он частный детектив.

– У-у-у, – удрученно тяну я и тороплюсь к Ярцевой с двойным рвением. – Тогда я тем более пасс. Но, спасибо. Убийца – дворецкий! – едко кричу я в сторону открытой нараспашку входной двери и, развернувшись на пятках, почти бегом устремляюсь в сторону сквозного подъезда.

Настроение мое, несмотря на то что с работой не срослось, становится лучше. Как ни крути, а внимание привлекательного молодого мужчины – бальзам на женскую душу. Особенно учитывая, что в последний раз комплимент я слышала от немытого алкаша на вокзале, выпрашивающего полтишок на полтишок.

– Ну, что?! – допытывается поджидающая у входной двери Ярцева, едва я прохожу.

– Мусор вынесла, – невозмутимо отвечаю я, тряхнув ведром, а она драматично закатывает глаза, не оценив подкола. – Да ну ничего, Алевтина Пална. Кстати, можно я буду называть вас бабушкой?

– И вылетишь отсюда, как пробка из бутылки, – грозит она, сердито сдвинув брови, а я давлюсь смехом. – Рассказывай, Катерина, не томи! Кто такой? Чем занимается? Куда пойдете? У тебя совсем нет подходящего наряда!

– Подходящего к чему? – похлопав ресницами, ошалело переспрашиваю я.

– Ни к чему, а к кому, – назидательно произносит она. – Михаил очень презентабельный молодой мужчина. Я знаю этот типаж. Такие всегда выглядят с иголочки и от своих дам требуют того же. Пойдем, примеришь что-то из моего, – повелевает она.

– Алевтина Павловна, никакого свидания не будет. Я отказала ему.

– Какой вздор! – нервно выпаливает она. – Почему?!

– Потому что не хочу вообще ни с кем никуда идти. От этих романов одни неприятности, – бурчу я и ухожу на кухню, чтобы поставить ведро на место. Потом – в ванную, тщательно вымыть руки. И только после этого возвращаюсь в просторную прихожую, где по-прежнему стоит Ярцева, взглядом требуя объяснений. – Я еще от прошлого не отошла, – уже мягче говорю я. – Не хочу, не уговаривайте даже. И с работой тоже ничего не выйдет. Помещение снял его брат, он частный сыщик.

– Как интересно! – ахает она.

– Ну, ему, может, и интересно, – поморщившись, бормочу я. – Да и то не факт. И он сам сказал, что помощница ему не нужна.

– Но как же объявление? Нельзя же так бездумно вводить в заблуждение!

– Это полностью инициатива Михаила. Но он там ничего не решает.

– Как знать, – перечит она. – Ты просто обязана вернуться туда через час.

– Кому? – устало вздохнув, спрашиваю я. – Кому я опять обязана?

– Мне! – дерзко заявляет она.

– Я убираюсь. Я готовлю. Я хожу в магазин. Я занимаюсь всеми счетами и счетчиками. Вообще всем, если на то пошло. Как по мне, с вами мы в расчете.

Я иду в комнату, которую уже привыкла считать своей, а Ярцева высокомерно фыркает, но оставлять меня в покое даже не думает.

– Глупая! Как ты не понимаешь, что это шанс? – возмущается она мне вслед. – Даже если ты не получишь эту работу, можно же хотя бы сходить на свидание! Молодость так быстро уходит, Катерина! Ты даже не представляешь как! Посмотри на меня, посмотри же! – настаивает она, все сильнее повышая голос. Я разворачиваюсь к ней и совершенно неожиданно замечаю горошины слез на ее ресницах. – Нельзя упускать ни одного шанса, – переборов слезы, напутствует она. – Иначе жизнь пролетит, как один миг, и оставит лишь горькие воспоминания. Ты обязана хотя бы попробовать. Ради себя.

– Ну… – бормочу я, опустив взгляд в пол. – Если только ради себя.

– Сколько в тебе спеси и высокомерия, кто бы мог подумать, – ворчит старуха и проплывает мимо меня в гостиную. – Не тревожь меня больше, я хочу отдохнуть. И протри традесканцию, она совершенно ни на что не похожа!

Традесканция, как и некоторые другие цветы, по случаю хорошей погоды была выселена на балкон, показываться на котором нет ни малейшего желания, но спорить я считаю излишним. Что мне теперь, вообще на улицу не выходить из-за новых соседей?

Набрав ведро воды и взяв губку, я иду выполнять свои прямые обязанности, которыми еще пять минут назад так кичилась. И только начинаю приводить в порядок в самом деле изрядно запылившееся на свежем воздухе растение, как слышу возглас Михаила:

– Да послушай ты!

Я не слышу, что отвечает ему Анатолий, но как он закрывает дверь своего офиса на ключ вижу отчетливо. И как Михаил, задрав голову и посмотрев на меня, виновато разводит руками. Я в ответ взмахиваю кистью, мол, не бери в голову, и оба выходят со двора.

И все бы хорошо, только вот вместо ожидаемого облегчения я испытываю что-то сродни разочарованию. Все-таки, умеет Ярцева толкать речи и работать на публику. Большую часть жизни на сцене, мастерству никакие годы не страшны.

Я отвлекаюсь на растение, пытаясь не принимать ситуацию близко к сердцу, как вдруг раздается звонок в дверь.

– Вы кого-то ждете? – удивленно спрашиваю я у Ярцевой, заглянув в гостиную.

– Я – нет, – лукаво улыбнувшись, отвечает она. В дверь снова звонят, и она поторапливает меня: – Ну, что ты встала, как памятник? Ступай, открой! Или мне самой надо встать?

И я в самом деле начинаю торопиться. Ускоряю шаг, вместе с ним ускоряется пульс, а руки сами тянутся к голове поправить прическу, которой не бывало с момента, когда я козой скакала по сцене, создавая массовку для любимого.

Я открываю дверь и поначалу вижу только цветы. Красивый дорогой букет в нежно-розовых тонах. Я такие только на витринах и чужих фотографиях в интернете видела.

– Извини, что так вышло, – говорит Михаил, когда я принимаю букет. – Не знаю, что на него нашло. Вылетел, как ошпаренный, даже слушать не стал. Но я обещаю, что…

– Не надо, – мягко останавливаю я его, и вижу, как уголки его губ огорченно опускаются. – Можем погулять вечером, если свободен, – пунцово краснея, предлагаю я.

– Погулять? – недоуменно переспрашивает он, смущая меня только сильнее.

– Забей, – мямлю я с ощущением, что на моем лице начался настоящий пожар. – Пока.

Я пытаюсь закрыть дверь, но он останавливает ее сразу и рукой, и ногой.

– Нет, подожди, – выпаливает он. – Я просто отвык от здоровых отношений. Во сколько за тобой зайти?

– В шесть? – разглядывая плитку под его ногами, предлагаю я.

– Давай в шесть. Ну все тогда. До вечера, – прощается он, а я решаюсь поднять взгляд и вижу его широкую улыбку. – Пока, – поймав мой взгляд, добавляет он, а я быстро захлопываю дверь, чувствуя себя одновременно и глупо, и счастливо.