Глава 7

А может, снова исчезнуть? Сменить номер, город, круг общения. Сбежать ото всех, не появляться в соцсетях, жить обычной скучной жизнью без потрясений и сердечных ран. Без любви. Без друзей. Без интересной работы, без высокомерной старухи, к которой прикипела душой. Без этих потолков и ощущения, будто сплю в царских палатах. Без ветра надежды на заставленном комнатными растениями балкончике.

– Да ну нафиг, – вслух говорю я и поторапливаюсь со сборами, чтобы успеть в офис к девяти.

В десять я уже заканчиваю с отчетом, к одиннадцати высылаю Яне правки по дизайну, к двенадцати делаю копию ключа в мастерской неподалеку, завершая список дел, а Холодный так и не появляется.

«Я все», – отправляю я ему короткое сообщение.

«Я еду. Злой», – присылает он ответ.

Первое, что хочется – сбежать, чтобы не попасть под горячую руку. Но я уже решила утром не искать легких путей, да и ключей у него нет, так что приходится выкручиваться.

Я заказываю еды, и, прикинув, что злится он из-за неудач в деле, дополняю доску полученной вчера информацией и сажусь пересматривать видеозапись с камеры на антикварном. И в момент, когда он врывается в офис, хлопнув входной дверью, я сокрушаюсь вслух:

– Как близнецы!

– Кто? – интересуется Холодный, расстегивая пуговицы на рубашке.

Одна, вторая, третья… ему что, жарко?

– Что, – брякаю я, продолжая смотреть, как он раздевается. В надежде, что он одумается и перестанет. – Машины. Эй, может, хватит? – возмущаюсь я, когда он выдергивает полы рубашки из-под джинсов. – Я еще даже твоего брата в таком виде не видела!

– Я потный и злой, как черт, – ставит он перед фактом, впившись в меня леденящим душу взглядом. – Что-то не нравится – на выход.

Он раздраженно сдергивает рубашку с плеч, а я отвожу взгляд и мямлю:

– Да не, красиво все. Как у тридцатилетнего.

Холодный давит смешок и швыряет в меня своей потной рубашкой, замотав ее в клубок.

– Не беси меня, – говорит он уже совсем другим тоном и подходит к столу. Выдвигает нижний ящик и берет свежую футболку из стопки аналогичных и одевается. – Рубашку – в химчистку, – командует он. – Стол мой освобождай, расселась.

Я встаю из-за стола и кланяюсь ему в ноги, проведя тыльной стороной ладони по полу.

– Хорошая растяжка, – комментирует он мое паясничество, доставая из зажима пару красных банкнот и передавая их мне. – Дуй в химчистку. Одна нога здесь, другая там, – подкалывает он и с довольной ухмылкой занимает свой стул.

– Мой дед также перед смертью шутил, – язвлю я.

– Кстати, о смерти. Обухов труп, – огорошивает он и, тяжело вздохнув, откидывается на спинку стула и съезжает по сиденью, все шире раздвигая ноги. – И виноват в этом, по версии следствия, я. Сообщники почувствовали угрозу и избавились от него.

– А ниче тот факт, что без этого разговора и следствия бы не было? – возмущаюсь я. – Это раз. И два, его сам Третьяков сколько донимал? Подозревал и обвинял, между прочим. И ничего, сообщники почему-то не испугались. Деловые все такие! Разбираться не хочется, лишь бы крайнего найти!

– Угомонись, тигрица, – отмахивается он от меня, а я обиженно надуваю губы. – Тачки и вправду как близнецы. А Обухова нашли в другой машине, задушенным. И она точно принадлежит ему… – задумчиво бормочет он и достает из кармана телефон, после чего звонит Третьякову по громкой.

– Да, Анатолий. Дочь нашли?

– Пока нет, – скупо отвечает Холодный. – Обухов работал на своей машине?

– Да, а что?

– Пока все. – Холодный отключается, двигает ноутбук поближе, и напоминает мне: – Химчистка.

– Думаешь, все похитители арендовали машины в одной и той же фирме? – догадываюсь я.

– Вполне возможно. Зависит от ассортимента имеющихся в городе. Двигай, Кать. И захвати что-нибудь пожрать.

Я выхожу из его кабинета, и в этот момент открывается входная дверь и заглядывает курьер. Я принимаю заказ, расплачиваюсь и возвращаюсь с пакетом к Анатолию.

– Лучшая, – не отрываясь от экрана, говорит он.

На этой похвале я чуть ли не вприпрыжку иду сдавать его грязную рубашку в химчистку на соседней улице, хоть и не было в нашем с ним соглашении пункта о том, что в моем ведении окажется и его гардероб. Впрочем, там вообще мало из того, чем я реально занимаюсь, и, должна признать, меня это ничуть не огорчает.

Когда я возвращаюсь, Холодный уже поджидает меня у входа с протянутой рукой. Я молча вкладываю в его ладонь тот ключ, который получила от него, и пытаюсь положить туда же сдачу, но он демонстративно отворачивается.

– У нас только один салон, который сдает в аренду дорогие тачки на длительный срок. Угадаешь, кому он принадлежит? – спрашивает он, проворачивая ключ в замке.

Он оборачивается через плечо, а я поднимаю взгляд к небу.

– Жениху! – выпаливаю я первое, что приходит в голову.

– В точку. Кстати, о женихах, – цедит он сквозь зубы, посмотрев куда-то за мою спину. Я оборачиваюсь и вижу незнакомого мужчину, идущего прямо на нас, а Холодный преувеличенно счастливо восклицает: – Руслан! Дружище!

– Завязывай этот цирк, – раздраженно произносит Руслан, когда Холодный обнимает его и хлопает по спине.

– Какой цирк, друг? Так давно не виделись! – продолжает в том же духе Холодный. – Друг, – насмешливо повторяет он.

– Поговорим наедине, – скосив на меня взгляд, говорит Руслан.

– Мы торопимся. Там, знаешь, человечка похитили. Но спасибо, что заехал. Рад. Чертовски рад. Друг.

– Я что должен был, разрешения у тебя спросить?! – не выдержав, рявкает Руслан. – Вы развелись! Она больше не твоя жена!

– Просто интересно, – хмыкнув, тихо произносит Холодный. – Когда я пришел к тебе за советом, ты дал его исходя из моих интересов или своих? Когда ты заверял меня, что она никогда не пойдет на этот шаг. Что она любит меня. Что поймет. Что пойдет за мной.

– Хочешь правду? – дерзко спрашивает Руслан.

– Хочу.

– Я был уверен в этом на все сто. Потому что уже предлагал ей это раньше. Уйти от тебя ко мне.

– Уебок, – реагирует Холодный нервным смехом и со всей дури бьет ему кулаком в лицо. Руслан не удерживается на ногах и заваливается в кусты сирени, а Холодный зло цедит: – Мазелтоф. Друг.

Анатолий так быстро идет к машине, что мне приходится бежать трусцой, чтобы не отставать. Я так стараюсь быть с ним на одной волне, что получается синхронно открыть и закрыть дверцы, и даже щелкнуть ремнями безопасности. И, честно говоря, такая слаженность порождает внутри приятное чувство причастности к чему-то важному.

– Владелец салона в самом деле жених пропавшей. – Отбросив личное, Холодный возвращается к нашему с ним разговору, а я в очередной раз восхищаюсь, как быстро ему удается переключиться. – Но я пока не понимаю, значит ли это хоть что-то. Он единственный в городе, кто предоставляет в лизинг для ИП автомобили премиум класса. И не стоит забывать, что второе авто похитители могли взять где угодно.

– Ну, не знаю, – рассуждаю я. – Мне кажется, все спланировал именно Обухов. Сам посуди, о таких мелочах, как место парковки, знал только он. Только я не понимаю, зачем такие сложности. Она уже сидела у него. Свернул в область и вспоминай, как звали.

– А как же прикрытие? Кроме непрофессионализма его и упрекнуть не в чем было. Нет, тут все грамотно.

– Слушай, а что, если это сам жених и похитил девушку? – предполагаю я невероятное.

– Я думал об этом, – серьезно отвечает Холодный. – Он мог передумать жениться, к примеру. Или, напротив, хотел убедиться, что ничего не сорвется, и вернет ее прямо под венец. В таком случае нет нужды причинять ей вред. Достаточно попросить переждать.

– Но интуиция говорит о другом, да? – тихо и печально спрашиваю я.

– Обухова могли убить по двум причинам. Первая, самая очевидная, из-за моего вмешательства. Он встретился со своими сообщниками, сообщил о том, что в деле появился детектив, и один из них решил проблему кардинально. Мертвые не болтают. Но есть еще и вторая. Сообщник обрубил связь из-за какого-то происшествия. Я не хочу произносить это вслух.

– Я поняла, – шепчу я и до автосалона не лезу с вопросами.

Девушку могли убить. Как, зачем, почему – неясно. Но этот вариант наиболее вероятен, ведь я сама видела, Обухов не насторожился. Холодный не облажался.

– Ты не предупредишь Третьякова? – спрашиваю я, когда Холодный паркуется.

– Так было бы правильнее, но нет. Более того, я планирую добавить в клиентский договор один значимый пункт.

– Какой?

– То, как я добиваюсь поставленной задачи, ебать никого не должно, – жестко произносит он.

– Мне нравится, – уважительно произношу я. – Хороший пункт. Значимый.

– Будем считать, что он уже там, – нагло хмыкает Холодный и, подмигнув мне, выходит из машины.

Нужного нам человека, как я узнаю из просьбы Холодного к менеджеру, зовут Александром Сергеевичем Мальцевым. Но то, что мы застанем его на месте, удивляет меня несказанно.

– Нам везет, – шепчу я, когда менеджер уходит передавать сообщение и визитку Холодного шефу.

– Нет, – посмеивается Холодный. – Где ему еще быть? Люди, которые зарабатывают реальные бабки законным путем пашут, как проклятые. Но знаешь, в чем парадокс? Их перестаешь замечать. Единственная радость – твоя семья ни в чем не нуждается. И на этом плюсы заканчиваются.

– Александр Сергеевич ждет вас, – сообщает вернувшийся менеджер. – Я провожу.

Кабинет Мальцева оказывается самым рядовым, но, чтобы добраться до него в самом деле требуется провожающий. Какие-то пустынные коридорчики с кучей дверей без табличек, еще один огромный зал с покрытыми приличным слоем пыли автомобилями, закутки, тупики и вендинговые автоматы. Но Холодный, кажется, чувствует себя в своей стихии. Держится расслабленно и уверенно, будто на нем не мятая футболка и джинсы, в костюм за сто тыщ денег.

– Здравствуйте, Александр Сергеевич, – скупо произносит Холодный, пройдя первым. Мальцев бросает на меня удивленный взгляд, и Анатолий поясняет: – Это моя помощница, Екатерина.

– Что ж, да, хорошо, – бормочет Мальцев, к слову, довольно приятный внешне мужчина. Не скажу, что красавиц, но ничего отталкивающего в нем точно нет. Хотя, из-за некоторой бледности кажется, что ему нездоровится. – Прошу вас, проходите. Что привело вас ко мне?

– Думаю, вы знаете, – ничуть не сомневаясь в сказанном, отвечает Холодный. – Мария.

– Она дома? – выпаливает Мальцев, и его голос срывается. Холодный отрицательно мотает головой, а Мальцев бледнеет только сильнее и оседает на свой стул.

– Нет, – сообщает Холодный. – Вам известно, что ее похитили, не так ли?

– Я заплатил, – глядя куда-то в одну точку, бормочет он. – Клянусь, я заплатил…