Часть 1. Боль во благо

Третий месяц Талия не видела солнца. Сидя в подвале, она молила лишь об одном – чтобы Вексу удалось спасти ее дочь. Избиения и пытки в первую неделю после того, как обнаружили пропажу девочки означали лишь одно: ее так и не нашли. Это помогало матери перенести все, что выпало на ее долю. На третий день избиений, когда с лордом Норстарм в подвал спустился лорд Керни, ее отец, Талия выдохнула. Она надеялась на то, что тот защитит ее и если не заберет, то хоть заставит лорда прекратить ее мучения. Но тот лишь хищно улыбался, смотря в ее заплывшие глаза, и плюнул ей в лицо. Когда в подполье никто не пришел три дня подряд, Талия решила, что их с Шитой, прикованной к стене в другом углу, хотят заморить. Без еды они, может, и перебьются с месяц, а вот без воды – вряд ли. Когда Шита начала бредить, Талия принялась долбить пустым ковшом по железу, набитому на двери. Дни без избиений позволили прийти в себя, но жажда уже готова была открыть двери смерти. Талия то и дело теряла сознание, а когда приходила в себя, жалела, что Двое не забрали ее. Она очнулась, когда ее облили водой и принялась пить прямо с пола, из лужиц, что собирались, стекая с нее. Солдат, увидевший эту картину убежал и вернулся через несколько минут с новым ведром. Девушка пила, наклонившись над ним. Руки почти не держали, и она то и дело окуналась в воду с волосами. – Если ты будешь приносить воду и немного еды, я расскажу, где лорд Керни прячет золото, – прошептала Талия, с трудом оторвавшись от ведра. – Дай ей, – она указала на Шиту. – Она наверно уже умерла, – с загоревшимся в глазах огоньком ответил молодой мужчина. На его плаще был герб дома ее отца. – Ты же должен знать меня, или ты недавно в замке Керни? – Талии нравилось, что земляк не уходил. – Лорд Норстарм велел поить вас только для того, чтобы поддерживать в вас жизнь. А замок Керни занят повстанцами. – Думаешь, лорд взял с собой все, что у него было? Он не дурак. Я хорошо знаю своего отца, – засмеялась Талия. – Мы с братом знаем, где он хранит все накопленное. – У лорда нет сына, – мужчина облил водой Шиту, и та, придя в сознанние, как Талия, принялась собирать воду с себя. – Дай ей ковш воды. Ты можешь выйти отсюда богачом, мальчик, – паренек и правда был моложе Талии, но не настолько, чтобы называть его так. Она хотела, чтобы он подумал, что она значительно старше. – У лорда есть бастард. Мой верный брат. Что там? – она мотнула головой на стену. – Ничего нового. В замке огромная армия лорда Норстарма. – И я – самая опасная здесь единица? – Талия села с большим трудом и прижалась к стене. Пить хотелось снова, но она понимала, что нужно выждать время. – Да, прости, нас двое, – она засмеялась и почувствовала, как верхняя губа треснула. Во рту разлился вкус железа. От этого заныли раны, только-только начавшие заживать. – Позже принесу еды, – он поставил ковш рядом с Шитой и вышел. Талия взяла прядь волос в рот и принялась высасывать из нее воду. Молодой солдат носил воду и хлеб. Хлеба было мало, но Талия радовалась воде. Шита что-то бормотала в углу, но совсем не реагировала на вопросы Талии. Потом парнишка пропал, и они снова пару дней сидели в каменном мешке без света и еды. – Потеряли своего дружка? – женской голос и пятно света, появившееся в темноте, Талия посчитала предвестниками другого мира: голос и свет шел от Двоих, принимающих умерших в своих богатых солнцем и теплом леса. – Чего тебе надо, – спросил Талия, поняв, что это Фадина – повитуха, которую тоже били первые пару дней. Били многих, включая Карла – самого близкого человека лорда Норстарма. Но Фадина нужна была лично лорду: только она могла помочь ему с его больными ногами. – Мне надо от тебя одно, чтобы ты сказала где девочка. Тебя не убивают только потому, что ты все равно расскажешь. Как только твои раны заживут, лорд вернется к своим вопросам. Скажи мне, – она села рядом с Талией. Вокруг них сквозь всю эту вонь, которую Талия уже почти не чувствовала,  пробился аромат горячего, только-только испечённого хлеба. – Напои Шиту. Она целый день спит. Может, и умерла, я не вижу в темноте, – попросила Талия. – Еще чего? Я принесла тебе пирог. Сегодня твой день рождения, девочка. Отец сказал, что занят, и передает, что искренне надеется… – Что я сдохну в этот день, и ему не придется запоминать еще одну дату? – Талия хрипло рассмеялась. – Поешь. Он с перепелами. Твой любимый, – она подвинула железный поднос к ее лицу. Талия протерла глаза. Перед ней и правда лежал пирог. И пар от него шел самый ароматный из всех, какие она только пробовала. – Поем, а ты напои Шиту, иначе я и слова не скажу, – Талия отломила край пирога, из которого потекло горячее масло. – Наверно, все же… я умерла и не попала в лес к Двоим. Но это значит, что и ты умерла, правда, Фадина? – Нет, к счастью, я нужна лорду сильнее, чем ты, девочка, – Фадина поднесла к лицу лежащей на полу Шиты ковш с водой и полила на губы. Та глубоко вдохнула и, очнувшись, принялась глотать воду. – Если мы живы, значит, тоже нужны. Отдай остатки Шите. Я и правда надеялась, что ты умрешь, Фадина, – Талия отодвинула поднос, хотя руки и тянулись еще к одному куску. Но после столь долгой голодовки нельзя было идти на поводу  у своего желудка. – Отчего же? Ведь я помогала тебе с самого первого дня, ле-ди Нор-старм, – улыбнувшись удивленно спросила Фадина. – Да потому что ты была свободна. Могла не жить здесь, но ты предпочла жить. Могла уйти, и в любом замке тебе были бы рады, но ты продолжаешь сидеть возле его ноги. Как собака, которую хозяин бьет ежедневно, но на ночь кидает кусок хлеба. – Ты больше не леди, поэтому я не стану объясняться с тобой. А… тот солдат… которому ты обещала золото… его повесили. Так что, пирог лучше оставь. Я буду приходить через день, чтобы ты оставалась жива, но говорила поменьше, чем сейчас, – Фадина вышла, и в каменной западне вновь воцарилась темнота. До осени Фадина так и ходила, не разговаривая, не рассказывая о том, что творится за стеной замка, хотя даже в подземелье было слышно, как осажденная армия готовится к самому главному бою. Талия разговаривала сама с собой, чтобы слышать свой голос. Это значило, что она жива. Эха в тюремной яме почти не было: каменные стены поросли бурым мхом, хотя Талия недоумевала: как он мог вырасти без света. Она представляла, как следующей весной ее дочка встанет на ножки и сделает первый шаг. Раз в месяц, когда Фадина приходила с солдатом, несшим два ведра воды вместо одного, Талия радовалась хоть такой помывке. Вода была холодной, но после этого пару дней можно было поспать, не расчесывая многочисленные язвы на теле. В день такой вот помывки Талия услышала на улице грохот. Бросив ведра, Фадина выскочила. Дверь осталась открытой. Там, за дверью, нужно было подняться на восемь ступеней, и можно шагнуть во двор. Судя по свету, разливающимся на тех ступенях за дверью, та дверь тоже не была заперта. – Шита, Шита, – закричала Талия женщине, сидящей в углу и ковыряющейся в полу. Она давно не разговаривала, только произносила какие-то едва понятные звуки. – Шита, если мы разрежем ремни на руках, мы свободны, слышишь? Ты слышишь? Мы сами убьем лорда. Мы убьем его сами. С тобой. За то, что он сделал с нами. Поняла? – Талия заметила, что, когда она говорит о лорде, та как будто начинает приходить в себя. На ее изуродованном лице появляется выражение злобы. Это единственное, что могло выражать ее лицо за последние месяцы. Талия дотянулась до ведра, сняла с него кованую ручку и принялась натягивать широкие и тонкие кожаные ремешки, которыми руки привязывали на время, пока ее обливали, чтобы она могла сама растереть тряпкой тело перед тем, как ее обольют из второго ведра воды. – Шита, такого больше не повторится, понимаешь? Так нам больше не повезет никогда! Если бы на мне сейчас были цепи, то я не смогла бы их разрезать, – Талияя говорила так радостно и жизнеутверждающе, будто рассказывала подруге, как заменить при вышивке вместо ножниц, обычный нож, ведь и нужен-то он лишь для того, чтобы аккуратно обрезать нить. – Ада-аа, – Шита ответила снова что-то невразумительное, но посмотрела на Талию внимательно. – Там осада, Шита. Думаю, эти повстанцы вот-вот возьмут замок, но я больше не могу здесь находиться. И к тому же, они сами могут убить лорда Норстарма, правда? – Талия улыбалась, глядя безотрывно на Шиту. Остался всего один ремешок. – А это должны сделать мы! Так мы снова станем собой, правильно Шита? – ремешок, наконец, лопнул. Талия подняла с пола свое платье, на котором не было уже «живого» места. – Я приду за тобой, дорогая. Подожди меня, хорошо? Я обещаю, что один глаз ему вырвешь ты, и язык… да, на язык я тоже не претендую, – Талия вышла за дверь, сняла с нее замок, замкнула его и бросила на землю. Поднялась по лестнице и, не обращая внимания на хаос, проделала то же самое со вторым замком. Шиту больше не должны были закрывать. Ни в коем случае.