Глава 30

Талия прибыла во дворец поздно ночью. Тишина в замке настораживала. Талия и Векс переглянулись, когда вошли в пустой зал. Слуги, встречающие прибывших, не дали умыться с дороги, осмотреться. – Его Величество, как только узнал от гонцов, что вы в дне дороги, так больше и не согласился пить лекарство, а ему нужно спать. Прошу вас, не задерживайтесь долго в его покоях, – мужчина поторапливал прибывших. В отличие от привычных Талии замков, где первый этаж занимали лишь залы, здесь слуга не повел их к лестнице, а направился в одну из боковых дверей. Прямо у входа Талия почувствовала запах отвара с сон-травой, назойливую вонь мазей и болезни. Она пыталась восстановить дыхание и примеряла улыбку, но на последнее сил не хватало. – Ваше Величество, леди Норстарм. Как вы велели, я сразу привел ее к вам, – отчитался слуга и сразу вышел. В достаточно большой комнате с двумя жарко пылающими каминами было всего два человека: один сидел у кровати, неотрывно смотря туда, где у лежащего на ней должны были бы быт ноги. Второй лежал на ней и, казалось, не двигается. – Леди, Его Величество заснул пару минут назад. Он не спал больше суток, – прошептал сидящий и, встав со своего места, пригласил Талию сесть на него. – Может быть, тогда мы зайдем позже, а пока нам покажут, где можно умыться и отдохнуть? – прошептала Талия. Векс стоял возле двери, словно боялся, что в любую минуту кто-то ворвется. – Нет, – шепот с кровати заставил ее поднять глаза на мужчину с длинными седыми волосами, разметавшимися по подушке. – Ты жива. И ты здесь. Я… – он привстал, и лекарь тут же подложил большую подушку под его плечи. – Я не верю, что Двое подарили мне счастье видеть тебя. – Ваше Величество, я ничего не знала, да и до сих пор все, сказанное мне о вас и о… моей матери… кажется мне чьей-то плохой шуткой. – У меня есть что-то поважнее этой новости, дитя мое, – король скользил взглядом по ее лицу, выискивая знакомые черты, но нашел лишь те же волосы и тот же взгляд. А в остальном он видел в ней себя прежнего – молодого, полного сил и желания жить. – Эй, как ее там… – он крикнул в сторону небольшой двери, которая казалась ходом в чулан, и она открылась. – Ми-ран-да, – только и смогла сказать Талия, и голова закружилась. Сверток на руках прачки давал надежду, что Асмея жива. И она здесь, прямо в этой комнате. – Да, леди, как же я боялась, что вы не вырветесь оттуда, – девушка подбежала к Талии и протянула ей сверток. Векс подошел к ним и встал рядом с сестрой, боясь, что та снова потеряет сознание. – В той комнате есть окно, есть кровать и кроватка, в которой выросли многие короли. Я не хочу думать, где вы каждую минуту. Если леди не против, прошу вас остановиться в этой комнате. Если кто-то задумает дурное, то им сначала придется убить меня, – король смотрел на девушку, которая родилась когда-то, не ведая, кто она на самом деле. Но теперь он был уверен, что Двое на его стороне. Он получил сразу столько, сколько многие не получают и за всю жизнь. – Да, Ваше Величество, мы останемся здесь, – Талия не отрывала глаз от личика, которое хоть и изменилось сильно за время их разлуки, но было узнаваемым и родным. – Я знаю, кто ее отец, леди Талия. И знаю, что вашего мужа и отца… – он остановился и ухмыльнулся. – Их везут сюда. Они подданные Асмеи. Значит, судить их будут здесь, как и лорда Дайвера, – его глаза горели. Или это огонь в камине отражался так, что казалось, его ненависть имеет свой пожар. – Я с радостью посмотрю на их казнь, милорд… У меня лишь одна просьба, – она опустила глаза, но тут же почувствовала, как горячая рука поднимает ее подбородок. – Любая, дочь моя. Любое твое желание будет исполнено, – голос короля дрогнул, и Талия, наконец, посмотрела на него. Он рассматривал ее лицо, останавливаясь на ее шраме, который она все еще не видела, а только могла представлять, какой он уродливый. В его глазах стояли слезы. – Перед казнью оба должны узнать, что их первенцы – не их дети, – прошептала Талия и снова опустила глаза. – Обещаю вам, мы скажем это вместе, – король взял ее ладонь в свою и крепко сжал. – Больше никто не посмеет посягнуть на твою жизнь и на земли Асмеи. – Милорд, можно я… – Талия взглядом показала на спящую малышку и улыбнулась. – Конечно. Отдыхай. А вы… – он перевел взгляд на Векса, который моментально выпрямился и чуть поклонился. – Я назначаю вас личным хранителем принцессы Талии. – Спасибо за доверие, мой король! – Векс низко поклонился и отошел к двери. – Можете взять в охрану принцессы самых верных людей. Когда леди перейдет жить в свое крыло, для вас будет комната в этом крыле. Если с ней или ее дочкой что-то случится, я сделаю так, что вы будете страдать всю оставшуюся жизнь, – голова короля беспомощно упала на подушку. – Я должен поспать. Надеюсь, утром все не окажется сном. – Не окажется, Ваше Величество… – Талия прикусила губу и положила свою ладонь на его. – Сейчас я полностью проживу эту радость… радость от того, что моя дочь нашлась, и приду к вам. Я сама займусь вашим лечением, милорд. – Идите, идите, – король пробормотал сквозь сон и задышал ровно. Талия и Векс переглянулись. – Я буду за дверью, «сестра», – он улыбался, глядя то на Талию, то на малышку. – Спасибо тебе, «брат». *** – Думаю, не только я вижу, что тебе здесь не место, – глядя из-под бровей на святую сестру, которая перебирала горох, сказала женщина в сером колпаке. – Нам нельзя говорить с вами, сестра, – девушка подняла взгляд на открывшую рот женщину. Если кто-то услышит, что они переговариваются, ей грозили три дня в молельной комнате. После этого можно было попрощаться с жизнью, потому что там стоял лютый холод, и сестры, что вели там службу, меняясь каждые пару часов, выходили из молельной с больным горлом, а кто-то и с жаром. – Какая я тебе сестра! – женщина вскочила с табурета, на котором молча сидела уже пару часов, наблюдая за сестрой Аурикой. – Я леди Леова, внучка Асмея Великого. – Если настоятельница узнает, что ты не работаешь, да еще и открываешь рот, ты умрешь в молельной, – прошептала Аурика. Она испуганно смотрела на сестру Лиму. Им нельзя было знать мирских имен друг друга, но она не просила ее называть себя. Страшнее всего было то, что эта женщина была права: она не хотела больше находиться здесь. И кроме прочего, не просто страдала, а продумала план побега. Для этого Аурика весь год вела себя похвально, никогда не опаздывала на службу, а уходила с нее последней. Бралась за самую тяжелую работу. И у нее получилось. Настоятельница позволила ей быть старшей на весенних работах, которые велись за стеной монастыря. Если сейчас эта сумасшедшая еще хоть слово скажет, и все услышат, не видать ей свободы. – Что косишься? Думаешь, я не понимаю, что ты стараешься не для Двоих. Яа-а видела, как блестели твои глаза и как поднималась грудь, когда настоятельница объявила, что ты отвечаешь за посевную. Сделай так, чтобы я была рядом с тобой, и потом, когда я займу свое место, не забуду тебя. Иначе, я скажу настоятельнице, как ты предложила мне бежать. – Ты не сделаешь этого, – Аурика почувствовала, как руки задрожали, в горле пересохло, а горох, который она лущила для семян, проскальзывал между пальцами и сыпался на пол. – Сделаю. А потом выйду и займу свое место, – Леова встала и горделиво подняв голову опустила глаза на Аурику. – На моем пути стоит только сестра. – О ком ты? – тихо переспросила Аурика, поняв, что она говорит о ком-то из монастыря. – Леди Мэрим, которая сейчас, вероятнее всего, ждет, когда герцог умрет, чтобы занять его место. – Леди Мэрим теперь стала леди Хаскиен, – тихо произнесла Аурика. – Что? – изо рта Леовы вырвались не только слова, но и брызги слюны. – Что ты сказала?! – Я слышала, как торговки с рынка, привозящие нам молоко и овощи, разговаривали за воротами, пока я их открывала и пока вела к месту, где нужно все выгрузить. Сестры разбирали и уносили привезенное, а я слушала. Леди Мэрим твоя сестра? – Да. А лорд Хаскиен мой муж, – Леова присела на край табурета и положила локти на стол. Потом подняла руки, смахнула на пол горох, и поставила руки обратно. – Значит, твоя сестра стала его женой? – Что? – Леова часто задышала, но взяла себя в руки и продолжила: – А герцог? – Герцог стал королем, – Аурика встала на колени и принялась собирать с пола рассыпанный горох. Ей никогда не приходилось видеть так близко не то что внучку короля. Она никогда не видела леди. Хотя здесь, среди сестер, как говорили, каждая вторая – леди, но им нельзя было знать мирских имен и статуса новой сестры. А здесь… почти принцесса. – Мне интереснее другое: кого он назначит наследником, – тихо произнеся вопрос скорее самой себе, размышляла Леова. – У короля есть наследница, – Аурика села на колени, разогнув спину. Под столом было еще много горошин, а чтобы найти веник, нужно выйти из кухни, пройти холодный коридор и выйти в сарай. Уж лучше руками. – Это его дочь. Леди Талия! Я не знаю эту леди, но те женщины из деревни, говорили, что она его законная дочь. И бумага отыскалась, так что ее первое имя по отцу было отменено. Они его назвали, но я не запомнила. – Кер-ни? – спросила Леова, зная уже, что ответ будет положительный. Внутри нее разгоралось пламя, которое могло сжечь пару королевств. И она почувствовала, как недостает ей воздуха. – Да, точно. Но самое удивительное, что она, как и ее мать, оказалась обручена с неким лордом, приближенным короля, и ее дочь тоже получила новое имя. – Что? У меня была возможность дважды убить ее. Сначала, когда отец узнал бы правду, а потом, когда Норстарм, – Леова раскачивалась из стороны в сторону и шептала что-то самой себе, пока не услышала шаги за дверью. В ту же секунду она упала на колени рядом с Аурикой и принялась собирать горох. Леова была полна сил и надежд. Главное, дожить до весны. До первых дней, когда им позволено будет выйти за ворота. Чтобы уйти отсюда, она готова убить каждую по отдельности или просто подпереть двери и сжечь всю эту богадельню к лукавым. *** Три виселицы на площади перед дворцом с самого утра обступили зеваки. Охрана пыталась раздвинуть толпу, чтобы король и его свита могли пройти к своим местам. Самым лучшим для обзора: на помосте, прямо напротив виселиц. Король хотел видеть их лица. Весна наступала нехотя, но к обеду, когда солнце пригревало, казалось, запах ее уже начинает быть явным. До тепла было еще далеко, а морозы ночами снова схватывали ставший за день рыхлым снег. Когда герольды протрубили о выходе короля, люди замолкли. Новость о его нашедшейся дочери пролетела над королевством месяц назад, но ее так никто и не видел. А теперь высокая статная женщина, рядом с которой шел рыжий бородач, гордо плыла возле кресла, в котором несли короля. Люди не могли оторвать глаз от ее волос, когда от легкого прикосновения руки с ее головы упал капюшон плаща. Его Величество окреп со дня коронации. Теперь он часто появлялся в зале или на площади, где народные гулянья стали частыми. Потому что не мог отказать людям, желающим видеть нового короля Асмеи. Много мужей и сыновей погибло в этой длинной войне, и король понимал, что в этом заслуга всего народа. Талия шла рядом с ним, и он гордился своей дочерью. Впервые она оставила дочь с нянькой, и все ради того, чтобы увидеть смерть своих мучителей. За ними шли лорд Хаскиен и леди Мэрим, на браке которых настоял король Лодаф. Дети Мэрим в будущем должны были получить замки отца лорда Дайвера, как обещал король Дималя, но сейчас все жили в замке Хаскиен. – Я не думала, что в тебе проснется жалость к женщине, которая могла убить твоих детей, Мэрим, – прошептала Талия, чуть повернув голову. – Она не сделала этого, и хочу надеяться, что не собиралась, – шепотом ответила Мэрим. Они прибыли прямо перед казнью, и Талия не успела поговорить с ней, потому что леди Мэрим лично умоляла о встрече с Его Величеством. Когда же он принял ее, встала перед королем на колени, чтобы просить его отменить казнь леди Анны. Король выслушал леди, но решил, что не отменит ее пожизненного заточения. Леди Мэрим целовала его руки, а король не понимал, как можно простить человека, угрожавшего твоим детям. – Надеюсь, мы не пожалеем об этом, Мэрим, – Талия незаметно протянула руку назад, к сестре, которая шла за ней.  Та взяла ее ладонь в свою и крепко сжала. У них впереди будет несколько дней, чтобы поговорить, поиграть с детьми, приехавшими вместе с сестрой. Но Талии хотелось прикоснуться к ее руке сейчас. Она хотела рассказать ей о самом важном – о необходимости Талии выйти замуж. Король объявил ей об этом пару дней назад. И как она ни уговаривала его, объясняя, что он и сам крепок, хоть и лишен ног, здоровье его возвращается, а голова светла, как никогда, он оставался непреклонен. Отец хотел выбрать достойного, того, кто не станет противиться, что на престол после Талии взойдет Асмея. Он желал сейчас одного – успеть воспитать внучку, которой придется править одноименным королевством. Талия же не могла представить рядом с собой никого, кроме Герарда или Векстера, которому доверяла сейчас больше, чем себе. Все остальные мужчины приносили ей только боль и страдание. Кресло короля, обитое красной парчой, как и его плащ, который до пола прикрывал ноги, поставили в центре площадки, оборудованной для королевской семьи. Талия села справа от него. Слева сел лорд Хаскиен и его жена леди Мэрим. Толпа вздохнула, когда на эшафот вывели троих мужчин. Кляпы во ртах не давали им произнести даже звука. Две пары испуганных глаз бегали из стороны в сторону. Талия наклонилась вперед, чтобы рассмотреть изуродованное отсутствием глаз лицо третьего лорда – ее мужа лорда Норстарма. Лорд крутил головой, будто пытался что-то найти, но полная темнота и невозможность произнести ни слова все сильнее вводили его в панику. Талия глубоко вздохнула и улыбнулась. Руки их были туго притянуты к телу. Как только их поставили под висящими петлями, палач связал и ноги каждого в щиколотках. – Я подойду к ним, – тихо сказала Талия и, не дождавшись разрешения короля, встала и твердым шагом направилась к троице, которая доживала последние минуты. – Я рада, что ты не мой отец, лорд Керни, наклонившись к его уху, прошептала Талия. Люди вокруг старались не дышать, чтобы разобрать, что говорит принцесса, но ветер относил ее шепот в небо. Туда, где сейчас, смотря на нее, радовалась ее мать. – Я простила тебе, что ты отдал меня этому чудовищу, но не прощу за то, что ты, будучи в его доме, приходил смотреть, как он избивает и мучает меня. Я попросила палача не торопиться выбивать колоду из-под твоих ног. Ты будешь умирать медленно, стоя на цыпочках, держась за свою жизнь зубами из последних сил. Леди отошла и посмотрела в его глаза, улыбаясь. Как улыбался он, наблюдая за тем, как заливается кровью ее разбитое лицо тогда, в той яме, куда Норстарм приходил с факелами и бил ее палками. – Ты умрешь не так быстро, как твой племянник, сердце которого я пронзила его же клинком. Он хотел меня изнасиловать, как делал это со всеми твоими женами, тварь. Твой род закончился на тебе. Двое прокляли вас, – наклонившись к лорду Норстарму, сказала принцесса. – Тебе было страшно, когда Шита подошла к тебе, связанному с железным прутом? Но ты не испытал и трети того, что испытала я. Ты тоже умрешь не скоро. Я рада, что крик, который мог бы помочь снести эти мучения, не сорвется с твоих губ. И ты не увидишь перед смертью, как через несколько минут только ветер отгонит облако и посинеет небо. – А тебе Двое дали лучшую во все времена жену и мать для твоих детей, но ты хотел большего, правда? Теперь ты видишь, как она счастлива, сидя с другим мужчиной? – прошептала Талия лорду Дайверу. – Тебе была доверена тайна, которую ты не смог не использовать ради своего живота. Двое рассудят, куда деться твоей душе. Чужие дети, которых ты хотел убить не прощают тебя, Дайвер. Талия отвернулась от них и пошла на место. Она с радостью смотрела в их растерянные лица и застилающиеся слезами глаза. Она с нескрываемым вожделением наблюдала за каждым вздрагиванием лорда Норстарма. Время, казалось, замедлилось. Когда все закончилось, и кресло короля подняли, чтобы отнести во дворец, он тронул Талию за руку. Она посмотрела на него и сказала: – Я посижу здесь до момента, когда их снимут. Я должна удостовериться, что они мертвы. – Талия, я могу… – начал было Векс, но она подняла ладонь, приказывая ему замолчать. – Дай твой клинок. Я не имею права ошибиться, и для того, чтобы моя дочь могла гулять без моего страха, расти и радоваться жизни, я сама должна удостовериться. – Ваше Величество, я прослежу, – коротко поклонившись королю, сказал Векс и встал за ее креслом. –Проследи, чтобы она не делала этого при людях, – хмыкнул король и засмеялся. Впервые за последнее время он хохотал, как хохочут дети. – А то слухов о кровожадной королеве нам не избежать. – Спасибо, отец, ты очень добр, – ответила Талия и тоже улыбнулась. *** Люди не спешили расходиться с места казни, наблюдая за каждым движением принцессы, а потом за тем, как стража снимала с веревок тела казненных. Это тяжелое зрелище, когда палач не выбил, как всегда, из-под ног казненного колоду, а по чуть отодвигал ее, не могли наблюдать даже мужчины, в отличие от принцессы, смаковавшей каждую секунду их убийства. Когда толпа начала разбредаться, мужчина лет сорока, странно улыбавшийся все это время и показывающий пальцем на висельников, обратился к старой женщине, стоявшей рядом: – Маа, паа ити даой, – Ишана понимала только мать и ещё пара знакомых, которым он доверял. Он с самого детства помогал на самых грязных работах в замке, застав еще Асмея Мудрого, а потом его сына на престоле. Когда замок занял король Лескар, он продолжил делать то, что делал раньше. – Идем, Ишан, ты прав, – мать была старой, ноги ее почти не шли. И тогда Ишан, слабый на голову, но сильный телом, просто брал ее на руки и, оглашая своим смехом улицу, бежал. – Дёт Амат, дёт нас, – схватив мать в охапку, он понес ее к дому. – Ждёт, а то! Конечно ждет, – она потакала сыну, который совсем съехал, когда один из тех, кого он приволок из замка после страшного пожара при осаде, умер. Когда неудавшаяся осада замка Асмея закончилась, Ишану поручили перенести тела повстанцев, сгоревших в башне на задний двор, и утопить в навозных ямах. Он весь день и всю ночь выносил трупы, осматривая каждого. А когда увидел, что один из двоих ещё живых – его брат, сообразил отнести их домой.  Он всю ночь не спал, и ему достало ума сделать так, чтобы его никто не увидел. Ишан знал, где можно пройти незаметно. – Ды-шат, – свалив брата, а через час еще одного мужчину на пол избушки, где они с матерью жили, удивительно хорошо выговорил он. – Амат, это Амат! – мать его лежала уже над первым, узнав старшего сына. Второго, с обгоревшими ногами и руками она словно и не замечала, пытаясь выходить сына. До того момента, пока не умер ее сын. – Амааат, – повторял он, указывая на незнакомца в тот же день, когда закопал родного брата за домом. – Амаат, ечииить! – Да кого лечить, Ишан? У него места живого нет, – посмотрев на чуть дрожащие ресницы обгоревшего мужчины, сказала она. Смерть пришла в ее дом и забрала единственного мужчину. Ишана можно было считать ребенком. – Е-чииить, – повторял Ишан, – Ечи-ить. Он сам разрезал на нем обугленный гамбезон и штаны, сам принес травы, которые мать перетерла, смачивая их слезой по умершему сыну, сам промыл рану на голове. Ишан сидел возле него повторяя: Ама-ат, мой ба-ат жи-в! Мать же, смотря в красивое лицо темноволосого мужчины, который не был ее сыном, вздыхала, но делала все возможное, потому что, когда она начинала переубеждать Ишана, он кричал, бил себя по лицу до крови, ломал полки на стенах и двери. Если бы старуха не была глуховатой, то услышала бы, что шептал мечущийся от жара и боли мужчина. Ишан гладил его по голове, повторяя: «Ама-аат, мой баат жи-ив». – Я Герард, я лорд Вениаль. Найдите людей герцога Лодафа…, – чуть слышно в горячке шептал мужчина, стараясь пересилить сухость и жжение в горле. Но старуха что-то горестно напевала под нос. А ее сын, принесший этого незнакомца, просто гладил его по голове и повторял, повторял одно и то же чужое имя. Конец.