Часть 1. Двое

Талия понимала, что прямо сейчас она не сможет бежать, но идти обратно она не хотела. То, что она сделала со служанкой не планировалось. Нервы за последние недели стали сдавать и последней каплей были колкие слова Шиты. Теперь все менялось в корне. Приезд племянника лорда никто не сможет отменить, а тем более его намерения. Если бы Векс сейчас оказался здесь. Если бы она хоть словом могла с ним обменяться, стало бы легче. Родственник мужа пробудет здесь неделю, ровно до приезда своего дяди, и он вряд ли ослушается того, кто кормит всю его родню. – Шита, я вернусь обратно и не расскажу лорду о том, что ты подслушала их разговор. Я не расскажу о том, что ты вывела меня во двор, ведь управляющий будет рад отметелить тебя на заднем дворе. Ты тоже молчи о том, что произошло в комнате, – я знала, как она боится лорда, знала, что я могу вызвать управляющего и рассказать ему все. Тот не позволит себе наказать меня, тем более, о приезде молодого лорда он точно в курсе. А вот Шите не поздоровится крепко. За подслушивание и длинный язык ей неделю висеть на столбе с исполосованной спиной. – Хорошо, леди, – уже совсем другим голосом ответила Шита, и стараясь не наткнуться на нож, протянула руки под грудой белья чуть вперед. Талия осторожно просунула оружие под ворох тряпок и нащупала ткань, которая перетягивала запястья служанки. Одно движение и ткань подалась. Шита встала и положив тряпье на скамью, показала, что готова проводить ее в комнату. – Ветки можете убрать. Скажи конюху, – вдруг, подумав, что Векс мог работать здесь именно им, сказала Талия. Закреплены они были ниже ее этажа. Из окна молельной комнаты, которая находилась прямо под ней. Служанка в тот день заперла ее комнату. Видимо для того, чтобы открыть решетку на окне. Большие замки на первом и втором этаже не дали бы проникнуть внутрь и выйти из замка. На ее окне решетка была не съемной. – Ладно, – направляясь в сторону башни, Шита, скорее всего, все еще обдумывала ситуацию, в которой она оказалась в проигрыше, но дурой она не была – понять, чем ей это грозит было не сложно. – Не закрывай меня. Я хочу пойти в молельную, – слова Талии прозвучали уже не как просьба, а как приказ, и идущая впереди Шита заметно мотнула головой в знак согласия. Теперь нужно было дождаться, когда конюх придет снимать ветки со стены, и надеяться, что им будет именно Векс. Как только дверь в башню закрылась за ее спиной, Талия, перешагивая через лестницы, рванула в комнату, где ни разу так и не была, потому что молитвы Двум – богам, которые допустили то, что происходит с ней сейчас не значились в ее планах. Комната, размером как у нее имела один огромный плюс – окно здесь было больше, да и значительно ниже. Дым от трав, завязанных в пучки, которые полагалось жечь во время молитв мог уложить без сознания с первой минуты. Окно, ставни которого сейчас были закрыты, помогало не отправиться к этим самым Двум. Она быстро открыла щеколду на ставнях и увидела решетку, часть которой можно было открыть, имея ключ к увесистому замку. Оценив его размеры, она посчитала, что сможет пролезть. Прямо к решетке веревками были привязаны ветки. Конюх привязывал их из молельной – узлы были изнутри. Лишь бы она отправила конюха сегодня. Три небольших подушки лежали на полу прямо перед тремя чашами. В них жрецы зажигали травы и пели свои пронимающие до костей песни. Если леди жила в башне одна, молилась одна, все равно, полагалось поджигать три пучка травы. Один – чтобы слова молитвы с дымом устремились к небу, а еще два – для Двоих, которые обязательно спускаются к молящемуся с облака. В этот бред Талия не верила и верить не хотела и раньше. Смерть ее матери, убийство короля Асмеи, которую растащили по кускам предатели – стервятники говорили лишь о том, что никто не слышит их молитв, никого нет выше птиц в горах, никого нет ниже рыб в реках. С подушечки хорошо было видно верхушку стены за окном. Если бы она была видна из ее комнаты, было бы веселее. Талия сейчас жалела, что ни разу не спустилась в молельную. Отсюда и двор был виден лучше. И не было необходимости вставать на сундуки, подтягиваться на руках, упершись в подоконник, чтобы видеть ворота и тех, кто в них заезжает. Она решила, что дождется лорда здесь. И надеялась, что он любит выбить не меньше, чем его дядя. Из сна ее вырвал шум за окном, и быстро поднявшись с пола, она, вспомнив все, что случилось сегодня, поняла, что время прошло не мало и она могла пропустить приезд лорда. Подскочив к окну, она увидела две деревянные жерди, маячившие у стены. Лестница. Сердце застучало с еще большей частотой. Она боялась даже загадать, чтобы это был ее брат. Слова из молитвы Двоим пришли в голову сами. Няня водила ее в молельную вместе с остальными сестрами почти каждый день, и слова молитвы не нужно было учить специально. Они укладывались в памяти, как кирпичики башни в замке ее отца. « Двое, что пришли из мрака, Нет вам равных в целом свете. Двое, что пришли из ночи, Вы за нас теперь в ответе. Двое, сберегите жизни, Накажите тех, кто враг вам. Укажите тем, кто верит Путь благой к великой жатве. Двое, я молю о солнце, Чтобы славить ваше имя. Пусть рука, что смерть приносит, Навсегда во мраке сгинет…» Строк молитвы было больше, но первые слова, которые давали ощущение зашиты рождались в мыслях мгновенно. Верить или не верить им – дело твое, только вот, память всегда выкидывала их прямо на язык в моменты, когда страх сковывал сознание. – Лия, – шепот за окном заставил Талию глубоко вздохнуть, чтобы не зареветь в голос. Дыхание сбивалось от счастья, сердце билось маленькой испуганной птичкой. – Лия, не бойся, теперь нас двое, – лицо брата, который подтягивался к окну, держась за решетку было самым прекрасным, что она видела за последние месяцы.