Часть 2. Нежеланное милосердие

Выйти и осмотреться было страшно. С каждой минутой солнце все лучше освещало лагерь. Надежды на то, что лежащие люди живы, не было. Талия прислушивалась, но ни стонов, ни даже шепота она не услышала. Стараясь не шуметь, она обходила и обходила лагерь по кругу. И уже когда собиралась вернуться к лошадям, ее внимание привлек булькающий кашель в лесу. Птица? – подумала она. Но голоса птиц она знала хорошо, и это меньше всего походило на щебет. – Фа-а, – отчетливо раздалось у нее за спиной. Словно голос захлебывался в кашле, но пытался сдержать его. Талия сняла сапоги, на которых уже начала засыхать глина с дороги, и, выбирая на земле участки без веток, мягко ступила на колючую подстилку. Через пару минут она могла различить надсадное дыхание. Лежащий за корягой человек был обут, и это давало надежду на то, что хоть кто-то вернется с ней в лагерь, и она сможет доказать, что исчезновение лорда – не ее вина. Пытаясь примерить эту ситуацию с возвращением к Фирсу с лошадью лорда, но без него, ей казалось, что ее обязательно обвинят. – Та… та, – увидев ее, попытался что-то сказать человек, харкающий кровью каждый раз, когда пытался что-то сказать. – Молчи, – Талия узнала одного из людей лорда, и не спешила подойти ближе, поскольку рана на его груди обнажала белые ребра, и каждое его движение в этом кровавом месиве что-то булькало и пузырилось. – Лорд, – с трудом смог сказать человек и закашлялся так, что брызги крови вырвались из его рта, как вино из упавшей бутылки. – Где он? Они забрали его? – Талия торопилась, понимая, что в любой момент мужчина может замолчать навечно. – Там, – он одними глазами указал в сторону леса и, собрав все оставшиеся силы, прошипел: – Та-ам. Глаза его в секунду остановились, а рот растянулся в блаженной улыбке, будто он увидел что-то необыкновенно прекрасное. – Двое присмотрят за тобой, – она, забыв о недавнем страхе перед его ранами, наклонилась и закрыла глаза. Потом посмотрела туда, куда он указывал. Кроме деревьев она не увидела ничего. – Лорд, – прошептала она, и прислушалась. – Лорд? Когда она опустила голову в попытке найти хоть какие-то следы, заметила сбившуюся подстилку из прошлогодней травы, иголок и листьев. Направляясь по этой тропе Талия вышла к яме, которую оставило поваленное дерево. Оно не упало на землю, потому что стоящие рядом деревья плотно подпирали его со всех сторон. Оно было зеленым, благодаря корням, что остались в земле. В яме глубиной с метр, под торчащими сухими уже ветками нависающих корней, на боку лежал лорд. Обломок стрелы торчал сзади над лопаткой. Видимо, он пытался выдернуть ее, но сломал. – Лорд, – прошептала Талия и поняла, что сердце ее стучит громче, чем она шепчет. Если он мертв, у герцога не осталось верного помощника, человека, который держит его армию, увеличивает ее и готовит простых крестьян к этому великому бою. Страх перед Фирсом вдруг пропал, ей стало стыдно за свои мысли. За то, что свою жизнь она ценила больше, чем дело настоящего короля Асмеи. Даже ее мать умерла за дело герцога, не выдав его, не указав на место, где его прятали простые люди. – Лорд, – она спустилась в яму и, боясь, что ее рука сейчас коснется ледяного, уже  коченеющего мертвого тела, осторожно положила руку на его плечо. – М-мм, – его стон раздался раньше, чем она поняла, что тело под разорванной рубахой теплое, а кожа мягкая, живая. – Лорд, я вернулась, я приведу лошадей. Вы слышите меня? Мы быстро доберемся до лагеря, – она осматривала рану, вокруг которой гамбезон насквозь был пропитан кровью. – Ты? – он открыл глаза и, морщась, посмотрел на нее. Лицо его, смертельно белое стало неузнаваемым. Будто загар кто-то стер, как и выражение постоянной ухмылки. – Я, лорд. – Я не могу даже шевельнуть плечом. Сразу теряю сознание, Клара. Несколько раз я пытался подняться, но сил все меньше, – шептал он сухими губами. Талия пожалела, что не взяла с собой кожаный мешок с водой, который сейчас болтался на лошади. До лагеря было ближе, котлы на костровищах не были опрокинуты. – Не двигайтесь, лорд. Я сейчас принесу воду и найду нож, чтобы разрезать одежду, – шептала Талия, и сама слышала, сколько в ее голосе надежды на то, что он останется живым. – Не двигаюсь, леди. Вода – это было бы прекрасно, а нож… Он подо мной в ножнах. Длинный, тонкий и острый. У вас есть все возможности вынуть из меня стрелу или проткнуть им мое сердце, – Талии показалось, что даже сейчас в его голосе есть усмешка, как раньше. Слова о ноже увели ее мысли в прошлое: перед глазами снова встала картина с ножом, вонзенным в грудь по рукоятку, расплывающееся вокруг него алое пятно на белоснежной рубашке младшего лорда Норстарм. И сердце ее «кувыркнулось» в груди. – Проще оставить вас здесь. Двое все сделают сами, но, если вы и с ними не придержите язык, думаю, они постараются сделать ваши мучения долгими, – прошипела она в ответ и, оставив сапоги, начала пробираться обратно. Вспомнив, что у солдата тоже был нож и, в отличие от лорда, он лежал на спине, она повернула к месту, где несколько минут назад закрыла человеку глаза. Отвязав ремень с ножнами, она закрепила его на своем поясе и, больше не боясь, что в лагере может быть засада, вышла в центр поляны. В одном из котлов была вода, во втором остатки еды, которые уже подгорели. Мухи не брезговали блюдом и жадно облепили всю поверхность. Найдя кружку, прихватив котел и большую попону, которая раньше накрывала шалаш, она было пошла уже обратно, но вспомнила о том, что рану нечем обработать. Аккуратно поставила все на землю, и принялась шарить в кострах. Пара небольших угольков покраснели и принялись гореть, когда она мешком раздула золу. Талия подложила веток и, пригнувшись, приняла дуть, сколько было мочи. Найти кремень в этом хаосе она и не надеялась. Солдаты носили его в карманах, но шарить по карманам мертвецов она хотела меньше всего. Подумав, она перевернула котел с пищей, от чего мухи, недовольно загудев, разлетелись, но моментально вернулись к части, упавшей на землю. Чтобы не нести мух за собой, она перевернула котел над огнем и задымив остатки, пригоревшие ко дну, ветками сложила в него угли и разгорающийся хворост. Перекинула попону через плечо, обернула вокруг шеи и, взяв котелки, один из которых дымился, как пристанище лукавых, шагнула в лес. Страх за свою жизнь вдруг полностью исчез. Его место занял страх за жизнь лорда.