Часть 2. Тюрьма

Талия смотрела в расширяющиеся от страха глаза Кавела, который стоял, боясь шевельнуться. Двое солдат схватили ее под руки, а еще двое отгоняли людей. Талия понимала, что Кавелу ни в коем случае нельзя попасться с ней, и она боялась, что он попробует ее отбить. Она мотала головой, давая ему понять, что не нужно ничего делать. И шептала беззвучно губами: «Скажи лорду». Только когда ее повели с площади, и люди сомкнулись перед Кавелом, она увидела ее! Корию! Ту самую девушку, чью мать она спасла от смерти. Она шла перед ними и кричала, что Талия – та самая Мина, которая убила их работника Маркита и сделала ее мать инвалидом, прикованным к постели. Талия сначала выдохнула, потому что если это были не люди лорда Норстарма, то Кория что-то напутала. Когда они ушли, ее матушка Хосина спала, и сон ее уже способствовал выздоровлению, а Маркит был и того крепче. Тюрьма располагалась в подвалах замка, но ввели ее не через центральные ворота, которые виднелись правее. Узкая дверь вела в стену замка, и лестницы, оказавшиеся за дверью, вели в подземелье. Она слышала, как солдаты отгоняли кричащую Корию, что просила для «Мины», то есть для Талии, представившейся тогда этим именем самого страшного наказания. – Вы должны бросить ее со стены, как она толкнула мою мать с лестницы! – бесновалась девушка, которая на момент их расставания была благодарна за помощь. Талия вспомнила о брате. Нужно было найти Векса, ведь он тоже был с ней. Он расскажет им всю правду. Потом она вспомнила, что вместе им появляться нельзя тем более. Кто-то сможет узнать в них дочь и бастарда лорда Корни. Тридцать восемь каменных ступеней вниз. Низкая дверь, открывшаяся по стуку солдата, запах сырости, нечистот и крыс. Длинный коридор, несколько факелов на стенах, решетки слева и справа. – Я не делала этого, – поняв, что может, наконец, говорить, сказала Талия. В горле першило, и сердце билось от страха сильнее и сильнее. – Они все здесь говорят, что не делали «этого», – гулко засмеявшись, ответил стражник, принявший Талию из рук солдат у дверей. Он указывал на решетки, за которыми было так темно, что казалось, за ними несколько сот метров до стены или стены вовсе отсутствуют. – Что со мной будет? – стараясь сглотнуть, чтобы смочить горло, спросила Талия. – Суд, а потом виселица. Или сбросят со стены, как просила эта девушка, – спокойно ответил стражник и внимательно посмотрел на нее, как только они дошли до первого факела. – Я не виновата. Видят Двое! Я не убивала ее мать. Я помогла ей, вылечила ее ногу и мы ушли от них. И их помощник проводил нас, дал еды с собой, – вспоминая тот день до мельчайших деталей, говорила и говорила Талия, будто этот человек мог что-то сделать для нее, что-то решить. Она хотела было сказать, что у нее есть ферма, что она не какая-то девка с улицы, но поняла, что ей ничего нельзя говорить. – Завтра придет старший стражи, ему и расскажешь. Только … – стражник будто хотел дать какой-то совет, во взгляде его промелькнула искорка жалости, но тут же замолчал. – Что? – с надеждой переспросила Талия, но он уже отпер замок на клетке и толкнул ее внутрь. – Сидим молча, иначе, не получишь воды, – пробормотал он и отошел. Талия долго стояла у решетки, в которую можно было легко просунуть лишь голову,  пыталась рассмотреть хоть что-то за решеткой напротив. Пока не услышала за спиной кашель. – Кто здесь? – она почувствовала, как спина моментально покрылась испариной, и резко обернулась. Впереди на расстоянии вытянутой руки была густая, плотная темнота. Даже самой темной ночью такой темноты она не видела. Голова начала кружиться. – Скоро привыкнешь, – старческий голос принадлежал женщине. – Где вы? – Иди прямо, только небольшими шажками. Коленом упрешься в лавку. Иди прямо, – повторил голос и снова закашлял. Талия и правда, насчитав семь шагов, уперлась ногой во что-то твердое. Опустила ладони и начала аккуратно щупать. – Садись. Я буду справа, – продолжил очень тихо голос. – Вы лежите или сидите? – шепотом спросила Талия, продолжая руками ощупывать узкую скамью, но поняла, что это вовсе не скамья. Узкая деревянная плаха заложена в стену. Тут ее рука коснулась чего-то и отдернулась. – Это моя голова, будь добра, ложись к ней своей головой, а не ногами, иначе ночью ты обязательно пнешь меня. – Простите, я… я сяду, – Талия присела и прижалась спиной к ледяному камню. Судя по тому, как долго они спускались по ступеням вниз, эта стена в земле. И если она захочет прилечь, то ей придется прижаться к стене спиной, иначе, она просто не войдет. – Стой столько, на сколько хватит сил, дорогая, иначе, через три ночи ты будешь кашлять, как я, – с трудом сдерживая клокот в груди, добавила женщина. – Сколько вам лет? – не найдя, что еще спросить у нее, сказала тихо Талия. – Пятьдесят три, – только теперь она поняла, что голос вовсе не старческий. Женщина очень больна. – Почему вы здесь? – Мне нечем было заплатить налог. Хотели забрать мужа, но он единственный, кто может найти деньги. – Сколько вы здесь? – боясь услышать срок ее пребывания в этой темноте, спросила Талия. – Больше десяти дней. – Вас кормили? – Сначала давали миску теплой похлебки, но я боюсь даже представить из чего она, и я не ела. Они начали бросать мне кусок хлеба утром и вечером. – А вода? – Приносят три раза. Здесь не оставляют. Скажи, милая, а сейчас уже вечер? – День, – коротко ответила Талия, понимая, что горло пересыхает все сильнее, и если она будет и дальше разговаривать, то и слюны вряд ли наберет, чтобы проглотить и хоть как-то смочить горло. – Значит, скоро принесут воду. Или уже приносили и я задремала… тогда ждать до вечера. – Может, попросить? – шепотом спросила Талия. – Нет. Молчи. Даже мужчины молчат. Талия сидела и разглядывала решетки, которые были видны на фоне слабо освещенного коридора. Просить было и правда не у кого, потому что как только решетка закрылась за ней, стражник протопал мимо, и она отчетливо слышала, как открылся засов двери, через которую ее ввели сюда. А потом дверь гулко хлопнула и засов заскрежетал с другой стороны. В этом каменном мешке не было ни капли надежды на то, что у нее получится связаться хоть с кем-то. Только несколько слов заставят стражу призвать сюда лорда – судебного господина… если она скажет, кто она на самом деле. Но тогда для нее начнется новое “приключение”. – Ты не похожа на воровку, – проскрипел голос справа. – Я не воровка, – прошептала она в ответ. – Почему ты здесь? – Я не понимаю сама. Я помогла людям, у которых остановилась, а сейчас меня обвиняют в том, что я убила одного, а второго сделала инвалидом, – Талия вспоминала то, что кричала Кория: «сбросьте ее со стены, как она сбросила с лестницы мою мать». – Если ты говоришь правду, лорд судебный господин попросит назвать имена тех, кто был с тобой и где их найти. – Со мной был человек, но я не знаю, где он сейчас, – Талии становилось все страшнее и страшнее. Она не может сказать, что Векс в лагере повстанцев, что она – леди Норстарм. А потом она вспомнила о лорде… Кавел расскажет, что видел своими глазами, что слышал своими ушами. Ведь эта девчонка начала кричать о своей матери и помощнике с мельницы только потом, когда они вышли из толпы…И лорд подумает, что ее поймали из-за того убийства, которое она действительно совершила, и о котором рассказала ему. Талия поняла, что нет сил сидеть, а голова кружится от страха и понимания безысходности ее положения. Она наклонилась вправо, чтобы положить голову к голове женщины, которая что-то все еще говорила ей или спрашивала о чем-то. Прижавшись к стене, она попыталась подтянуть колени ближе к груди, но поняла, что упадет. Здесь можно лежать только вытянувшись в струну. Подложив локоть под голову Талия чувствовала сейчас только одно: как камень забирает ее тепло.