Часть 3. Суд

Талия насчитала больше десяти дней в этом холодном и сыром подвале. Потом она начала сомневаться, что дней было десять. Считала дни по ужинам, но ей начинало казаться, что она некоторые посчитала уже дважды. Просыпаясь с болью в горле, она долго кашляла, потом пересиливала себя, вставала, и потирая плечи, начинала ходить по камере кругами. Сначала медленно, потом все быстрее и быстрее. Старалась дышать носом, как учил ее Векс. Сокамерница удивлялась тому, что Талия все еще жива. На ее месте уже были пятеро, и их уводили максимум через два дня. Эта беспокойная девушка, казалось, начинала бороться в тот самый момент, когда силы покидали ее, смирение представлялось единственным возможным вариантом. – Кто-то спорит из-за тебя, – тихо сказала Сесилити, когда очередную громко кричащую женщину увели на казнь. – Что? – Талия, как и всегда в эти моменты долго успокаивала сердцебиение. Каждый раз ей казалось, что пришли именно за ней. – Ты очень давно здесь. От моего мужа ждут денег. Поэтому я еще жива. Тебя обвинили в убийстве, и свидетельница сама узнала тебя на улице. Значит, кто-то договорился с лордом судебным господином, – тон ее голоса был удивленным. Талия поражалась тому, что она все еще жива. Кашель душил ее, возможности отхаркнуть накопившуюся в легких слизь не было. – Я ничего не знаю, Сесилити. Мне кажется, что прошло уже больше месяца, но понимаю, что столько я здесь не выжила бы, – Талия не прекращала ходить. Грело это не сильно, но внутри будто зажигался слабый огонек, который толкал кровь по ее венам, и дышать становилось легче, кашель отступал. Пришли за ней днем. Она поняла это только по тому, что ужина еще не было. засыпая и просыпаясь Талия не понимала сколько проспала, и каждый раз боялась, что проспит ужин, хоть и уверена была – лязг засова она услышит теперь даже в бессознательном состоянии. – Мина! – голос у решетки был таким неожиданным, что Талия чуть не свалилась с лавки. Все же она пропустила момент, когда отворился засов. Спина стала мокрой и моментально замерзла. К горлу поднялась тошнота и закружилась голова. – Да, – ответила она беззвучно и горло снова свели судороги кашля. – Прощайся с соседкой. Твой суд начинается, – тот же стражник, который выслушал ее просьбу передать от нее весточку. Он ни разу больше не заговорил с ней, не подал вида, что разговор был, не ответил на ее вопрос «получилось ли передать что-то?». Она смотрела на него умоляюще, а он старался не встречаться с ней взглядом. Оттолкнув ее от решетки, как только она вышла в коридор, он закрыл Сесилити, хотя, та просто не смогла бы дойти до двери. Вот уже несколько дней она ходила под себя, а есть отказывалась. Голова закружилась и в глазах заискрились огоньки, когда стражник открыл дверь. Двери вверху, там, где заканчивалась лестница были открыты, и запах улицы метнулся вниз как по трубе. Талия оперлась о стену. Она решила, что будет подниматься очень медленно, потому что возможно это ее последние часы жизни. Она вспомнила о матери, которая умерла в подземелье медленно заполняемом водой и подумала, что ей в этом повезло больше – она увидит небо, возможно услышит птиц, голоса людей, смех. – Шевелись, – стражник, что ждал ее наверху спустился на пару ступеней навстречу и подтолкнул Талию на улицу. Солнце светило так ярко и так грело, что Талии показалось, что она уже попала в чертоги Двоих. Так хорошо ей не было никогда. Ушел страх, негодование и обида на всех. Она обернулась. Стражник, которого она просила найти Наин остался внизу. Ее долго вели по двору вдоль высокой каменной стены, потом мужчина чуть ослабил хватку и постучал в железную дверь в той же стене. Она не была похожа на тюремную: высокий свод, кованная ручка. Сюда явно приходят не умирать. Убивать? Те люди, которые будут решать – жить ли ей. Они ежедневно приходят сюда и берутся за эту ручку. Или дверь им открывают стражники? Пока они шли по коридору она вспомнила скотный двор в замке отца. Дверь в курятник была хилой, но ручка, затертая до черна грязными руками, была массивной, грубо вырубленной из дерева. Кухарка приходила туда и выбирала курицу, которую следует зарубить. Векс ловил ее и нес за стену сарая. Остальные куры, если они хоть что-то понимали, должны были слышать ее крик, когда Векс прикладывал ее голову к колоде. Стражник вдруг резко остановился и повернул ее налево. Дверь открылась кем-то изнутри и Талию ввели в зал. Открытые окна пропускали много света, но на длинном столе, за которым сидели всего трое, в подсвечниках горели свечи. Одним из мужчин был лорд судебный господин, с которым лишь единожды удалось поговорить Талии. Перед ними на лавках сидели люди. Талия разглядывала лица, надеясь, что не увидит никого из замка отца, а тем более из дома лорда Норстарма. Лицо Барбана она узнала мгновенно. Сердце забилось как птенец. Семечко надежды, порожденное его улыбкой, казалось, делает лишь хуже, потому что страх потерять эту надежду еще раз приносил почти физическую боль. Лицо Кории сидящей почти рядом с Барбаном было злым. Словно Талия и правда была ее врагом. Талия посмотрела на нее еще раз, но та отвела глаза и плечи ее стали подниматься чаще. – Эта женщина называет себя Миной – работницей, переходящей между деревнями и городами Лескара и Леминара, – начал сухопарый мужчина, сидящий за столом в центре. – Вы подтверждаете это? – добавил лорд судебный господин и Талия мотнула головой в знак согласия. – Скажите словами, – начиная злиться, добавил лорд судебный господин. – Да, подтверждаю, – голос получился чужим, и Талии показалось, что это сказал кто-то другой, а не она. – Эта женщина, называющая себя Корией, дочерью мельника, и попавшая в Лемис чтобы отыскать ту, которая убила их работника, а мать скинула с лестницы, – сказал мужчина, сидящий в центре. Талия назвала его про себя главным судьей. – Да, это я, – уверенно подтвердила Кория встав и тут же присела. – Лорд Барбан, представляющий женщину, называющую себя Миной и утверждающий, что в последнее время она трудилась на ферме, которой он управляет, – посмотрев на Барбана хоть с какими – то эмоциями, прочитал на бумаге, лежащей прямо пере ним главный судья. – Да, это я, лорд Судья! – уверенно ответил Барбан, но он не встал, а только чуть склонил голову. – Женщина, называющая себя именем Кория, расскажите, как случилось то, в чем вы обвиняете Мину, – лорд судебный господин, похоже, торопился быстрее все закончить и говорил быстро, часто смотрел в окно. Талии казалось, что он хотел до темна вернуться домой. – Мы приютили ее в дождливый день. Дали еды и питья, оставили спать в тепле, а рано утром я увидела, что наш работник мертв – она заколола его ножом, – торопливо начала Кория постоянно водя глазами по полу, словно читает написанные на плотно притоптанной земле видимые только ей одной строки. – Когда я закричала, матушка выбежала из комнаты, а эта… – девушка подняла глаза на Талию и зажмурилась, – эта толкнула ее сзади. – Они выбежали из комнаты вместе? – лениво спросил лорд Судья. – Да, лорд Судья, – подняв глаза лишь на пару секунд, Кория опустила их снова. – Лорд Судья, у меня есть другие свидетели. Они ждут вашего приглашения. Но для того, чтобы они смогли ответить в зале должна быть полная тишина, а обвинителя – женщину, называющую себя именем Кория, прошу оставить под стражей в комнате для свидетелей, – на этот раз Барбан встал. У Талии закружилась голова. Свидетели? Векстер – он единственный, кто был с ней. Неужели Хосина и правда упала? Неужели она мертва или как говорит девушка, стала инвалидом? – Прошу, стража, отведите обвинителя в комнату за нашими спинами. Ей не позволено говорить со стражей, а страже не позволено разговаривать с обвинителем, – быстро протараторил лорд Судья и стражник подойдя к Кории, не церемонясь, поднял ее под локоть и обойдя стол с судьями, открыл дверь за их спинами, подтолкнул девушку внутрь, вошел сам и зверь закрылась. – Мои свидетели готовы говорить, – сказал Брабан и вышел в центр зала. – Прошу слушающих освободить передние лавки, а стражников убрать лавки с прохода, – Барбан смотрел под ноги, будто примерялся – войдет ли туда что-то. Стражники быстро разогнали людей с первого ряда, убрали лавки. Открылась дверь, в которую ранее ввели Талию. Незнакомый мужчина держал на плече веревку с чем-то явно тяжелым. Потом Талия увидела одеяло и следом за ним она увидела Векса, который нес второй край одеяла. В одеяле лежала Хосина. Ее огромные глаза были полны слезами. Талия тяжело задышала и оглянулась, но позади нее не было ни лавки, ни даже простенького табурета. Голова закружилась и в горле все пересохло.