Часть 1. Слово

К вечеру Талия и лорд вернулись на ферму. Кавел сам приехал сказать, что у фермы тихо. Талию везли в телеге, и она понимала, что только благодаря настоям иногда вываливается из тяжелого сна в боль и жар. Сари в слезах встретила новую хозяйку, долго хлопотала вокруг ее кровати, выгнала мужчин и, раздев, отерла ее теплой водой, укутала в одеяла и снова напоила снадобьем. Голоса вокруг себя Талия считала пришедшими во сне, но вслушивалась, стараясь не потерять связи с действительностью. Она искала среди них голос Герарда. – Утром я должен уехать, Талия, – теперь его голос звучал рядом в полной тишине. Она не могла разлепить глаза, но чувствовала его запах и боялась, что сейчас Сари выгонит его. – Герард, – сухие губы трескались, и она облизывала их горячим, словно чужим, языком. Он аккуратно просунул руку под ее шею, приподнял голову и дал напиться. Вода, как будто сняла не только сухость во рту и горле, но и опьянение от травы. Только потом, когда почувствовала горечь, она поняла, что это снова та самая дрянь, которая сначала позволяет почувствовать себя здоровой, а потом вводит в состояние анабиоза. Скорее всего, лорд в самый первый день напоил ее чистым настоем горе-травы. Только она могла справиться с этой болезнью, ушедшей глубоко, спрятавшейся в легких до поры, чтобы выйти потом и убить здоровое на первый взгляд, сильное тело. – Я здесь, Талия, но я должен уйти. Здесь останется Кавел. Я доверяю ему и только ему. – Останься… – Я не могу. Герцог ждет именно меня… – … до утра, – с трудом закончила Талия. – Сейчас тебе станет легче дышать, я посижу с тобой, а ты должна спать, – он наклонился над ней, слушая дыхание. После небольшой дозы горе-травы больной на короткое время пребывал в эйфории, и в эти часы тело отдыхало от болезни, но пить ее можно было лишь один раз в день, а это значило, что все остальные часы ей придется терпеть жар и сменяющий его липкий холод. – Ты обнимал меня ночью, – дыхание ее становилось все легче и легче, голос набирал силу. – Да, ты нуждалась во мне, – сглотнув, ответил лорд и отвел глаза, хоть Талия и не смотрела на него. – Обними меня снова, иди, – она отстранилась от его руки и быстро подвинулась к другому краю кровати, погладила место, где лежала только что, указывая ему лечь в ее постель. – Талия… – Не спорь. Мы можем не увидеться больше, а та… вчерашняя ночь. Я не помню ее, а должна запомнить. – Это было три дня назад, – он сдался и лег на ее подушку, ближе прижав к себе горячее влажное от жара тело. – Значит, это не придумала моя больная голова, – хмыкнув, из горла девушки прозвучал смех. Впервые за эти дни он слышал ее смех и начинало казаться, что все как раньше, что он не умирал от страха за нее, пока Талия была в тюрьме, что не гнал лошадь на пути к ферме, где надеялся найти живой мать настоящей убийцы. Талия юркнула на его руку так быстро, словно всю жизнь спала на сгибе его локтя. Запустив горячие пальцы в его волосы, она прижалась к нему, как к той части себя, которую боялась потерять навсегда. – Дай мне слово, лорд. Что бы ни случилось, ты не станешь винить себя и вернешься ко мне, – прошептала Талия и сухими губами прижалась к его губам. – Талия, – он попытался отстраниться, прижать ее к себе и успокоить, но она была неумолима. Как путник, мучимый жаждой, она искала его губы, словно только поцелуй мог напоить ее, а значит, спасти от неминуемой гибели. – Даю тебе слово, леди Талия. Я никогда не пожалею о содеянном, поскольку это мое заветное желание. А когда я вернусь… – Больше ничего не говори, лорд, – она закрыла его губы своими и подняв глаза на свечу, горящую в тарелке, столкнула ее кончиками пальцев на пол. Проснулась Талия в полной темноте. Дышать стало много легче, но при мысли, что придется откашлять всю слизь, скопившуюся во сне, ее передернуло. Каждый глубокий вдох перед кашлем резал ее грудь ножом. – Госпожа, не вставайте. Сейчас я принесу настоя, – только сейчас она заметила, что в углу из-за стола встала Сари. – Сари, – Талия осмотрелась и прищурилась, вспоминая прошедшую ночь. – Где лорд? – она чуть не прикусила язык за упоминание лорда, но потом вспомнила и то, что Сари, как и ее муж, знают, кто есть кто. – Вчера утром он с остальными мужчинами отбыл в леса, госпожа, – Сари зажгла еще три свечи, поставила их рядом и занесла над дрожащими ленточками огня железную плошку. Так она грела настой, который следовало выпить теплым. – Не стоит, я уже пила его… – только сейчас до Талии дошли слова служанки. – Когда он уехал? – Вчера рано утром. Уже утро нового дня, госпожа. Вы проспали весь день и всю ночь. Я не выходила из комнаты даже в уборную, – она мотнула головой за занавеску, давая понять, что и сама пользовалась господским горшком. – Я не могла пропустить, Сари, – Талия начинала часто дышать, горло обжигало все больше и больше, но пить воду до того, как выпьешь настой, не следовало. – Выпейте, – Сари быстро перелила теплый настой в кружку и поднесла к ее губам. Талия послушно выпила. – Что он сказал, Сари? – она не смотрела служанку, потому что Сари знала, что лорд провел ночь в ее комнате. Или он ушел еще ночью? В памяти были обрывки ночи, как и той самой ночи в лесу. Горе-трава не оставляла в памяти те легкие часы, свободные от болезни. Голова быстро прятала из воспоминаний всё, что происходило без осознания. – Он сказал, что вернется через месяц, максимум через три месяца. Тогда они точно уже вернут земли, которые теперь принадлежат Лескару. А потом придут на эти земли и заберут земли Асмеи у Леминара, – Сари говорила так, будто не повторяла слова лорда, а и сама была в этом уверена. – Три месяца… – Это самое большое, госпожа. Лорду можно верить, да и мой муж, который был здесь поваром… Хали хороший солдат, и может выбить из седла самого сильного рыцаря. Он сказал мне, что такой армии не видело ни одно королевство, госпожа, – она говорила высоко подняв голову, устремив взгляд куда-то так далеко, будто могла видеть не только сквозь расстояние, но и сквозь время. – Мне нужно встать, Сари, – Талия попыталась спустить ноги с кровати, но в животе вдруг все скрутило и ей пришлось  лечь на бок сильно прижав к нему колени. – Пока вы не выпьете горячего молока, вставать нельзя. Кроме горе травы и воды вы ничего не ели несколько дней. При напоминании о еде Талия прикрыла глаза, вспомнила, как проснулась в лесу и сама грела на костре мясо. Лорд спал, а у нее еще был силы. – Неси же мне молоко, Сари, скорее, – она хотела хоть на минуту остаться одна, чтобы прикусить губу и молча плакать, уткнувшись в подушку, которая уже почти потеряла его запах.