Часть 1. Передышка

Группа солдат встретилась Талии еще через неделю. Было уже холодно, и ночевала она в построенном ею шалаше. Лапник она резала каждый день. Добавляла новые слои на землю и укрепляла свод, стараясь сделать его более плотным. Но для ночных заморозков это не стало проблемой, и под утро она просыпалась со стучащими зубами, разжигала костер и становилось плевать, увидят ли дым. Пара зайцев и куропатка, случайно запутавшаяся в сетях, были ее пищей все это время. Голод становился все более болезненным, а тошнота с самого утра не позволяла и половине съеденного задержаться в организме. Голоса она услышала сквозь сон. Сначала подумала, что приснилось. Выползла из шалаша и осторожно встала за деревом. Шесть человек верхом прошли метрах в ста от нее. И тут Талию скрутил очередной спазм, из-за которого она упала на колени. Стараясь бесшумно опустошить скручивающийся желудок, она не ожидала, что горло так сильно схватит спазм. Она глубоко вдохнула и услышала саму себя. Это был звук, похожий на тот, который издает человек, вынырнув из воды, где его держали до крайней степени. – Оружие, – выкрикнул один из солдат, и она услышала, как в ее сторону движутся всадники. – Не трогайте меня, я больна, – только и смогла прошептать она, и желудок сжался с новой силой, но облегчения не наступало, потому что он вторые сутки был пуст. – Кто ты? – мужчина в мундире, оглядываясь, спрыгнул с лошади. Еще двое подъехали и наблюдали за девушкой. – Нищенка. Я умираю, я больна и… – Здесь рядом деревня, – голос молодого человека, сидящего верхом был не груб, а скорее, он испытывал чувство сожаления. – Там есть повитуха. Может, у нее есть травы, или что-то еще… – Мне нечем платить, – ответила Талия и присела возле шалаша, прижавшись спиной к дереву. В глазах блестели мушки, словно снежинки на фоне загоревшейся свечи. – Иди, думаю, она не бросит тебя умирать, – продолжал молодой, а остальные, похоже, посмеивались над ним. – Нет, я буду благодарна, если вы дадите мне кружку, – указала она движением головы на притороченный к седлу мешок. – У меня есть луковый хлеб, – повернувшись к мешку, юноша развязал его, вынул кусок хлеба, завернутый в тряпку, железную кружку и подал Талии. Запах хлеба вскружил ей голову, но сначала она должна была попить, иначе, все съеденное тут же покинет ее организм, как все дни до этого. – А вода? У вас есть вода? – она расслабилась, понимая, что если они захотели бы напасть, то сделали бы это сразу. Ее состояние и постоянные приступы рвоты не были такими уж привлекательными даже для солдат. – Держи, выпей за наше здоровье. Передай Двоим, что мы хотели тебе помочь, – самый старший, рыжий, лет сорока пяти, снял с пояса кожаный бурдюк и бросил ей под ноги. – Передам, что вы отнеслись ко мне с человеколюбием, господа, передам, – она развязала и сделала глоток. Такое не пили в замке ее отца, если только заезжие могли завезти эту бормотуху, потому что в винокурне отца было хорошее вино, но она сделала еще один глоток. И еще один. Внутри словно отключили боль, и в голове стало тихо. Талия разжала стиснутые до этого момента зубы и выдохнула. – Старуха пустит тебя, если ты оставишь ей пару глотков, – разворачивая лошадь, сказал солдат. Молодой не торопился запрыгнуть на свою и пойти за спутниками. – Чьи это земли? – спросила она тихо, так, чтобы никто, кроме паренька, не слышал ее вопроса. – Это Леминар, но за деревней поле, а дальше река. За рекой земли короля Феринанда. Там заканчивается Леминар, нищенка. Как ты оказалась вдали от города осенью? – Я пришла сюда умирать, – ответила Талия, наслаждаясь теплом внутри. А в голове стучала одна единственная мысль: «Именно на земли короля Феринанда уехала леди Леова. Именно там живет ее сестра. Отец ее мужа лорд. Но я должна прийти в их замок, как работница, а потом искать встречи с Леовой. Она поможет». – Иди к старухе, – не глядя больше на Талию, сказал солдат, запрыгнул на лошадь и поспешил догнать остальных, которые встретили его приближение свистом и смехом. Талия сделала еще глоток, покрутила бурдюк, чтобы удостовериться, что там еще осталась пара глотков, развернула тряпку и вдохнула аромат хлеба. По привычке, и боясь сразу съесть слишком много, она принялась отщипывать кусочки размером с ноготь и класть прямо на язык. Так она просидела больше часа. Старуха недовольно посмотрела на девушку, когда та вошла в ее дом. Домом избушку назвать было нельзя, скорее, это землянка, но каменная печь в ней жарко натоплена, и от этого хотелось называть ее именно домом. Из котелка над огнем по дому разносился просто волшебный аромат трав. Талия представила вкус этого напитка, если добавить к нему меда. – Прости, что пришла, но мне нужны силы для остатка пути. Позволь отогреться и выспаться, – не делая второго шага от порога, сказала Талия. – Что пила? – не оборачиваясь, спросила старуха. Тощая, но совсем не угловатая женщина лет шестидесяти нанизывала грибы на нитку. Руки ее тряслись, но, даже стоя в наклон, она, похоже, совсем не испытывала неудобства. – Не знаю. Дали солдаты, – Талия бросила на стол бурдюк с остатками вина и села на лавку справа от входа. Она представляла, как ляжет на нее, и ноги окажутся прямо у горячих камней. – Держи, – старуха зачерпнула деревянной кружкой из котла и бросив в отвар щедрый кусок меда в сотах, протянула Талии. – Ложись здесь. Как поспишь, помою и переодену. За это ты поможешь мне утром с грибами, – она отвернулась, не дожидаясь согласия. – Что делать с грибами? Я могу и сейчас, – пить было невозможно. Талия поставила кружку с варевом на лавку. – До солнца пойдем их собирать.