Часть 2. Новая жизнь

Все утро Талия просидела за избушкой с кружкой воды. Съеденное на завтрак жаркое, которое старуха готовила специально для нее из кореньев и мяса, никак не хотело остаться внутри нее. – Кто отец, знаешь? Такие, как ты, знают, – голос за спиной застал Талию врасплох. Она моментально вспомнила о своем отце, но через секунду поняла, что старуха говорит о чем-то другом. – Что? – переспросила она, сделав большой глоток воды. – Чьего ребенка носишь? Он твой муж? – переспросила старуха. – Ребенка? Не-ет, вы ошиблись, – выдохнув облегченно, Талия улыбнулась. – Я давно живу, девочка. И даже скажу точно, что у тебя родится дочь. Через семь- восемь месяцев. А может, и раньше, иногда тошнота приходит на третий месяц. Идем, пора в лес, – старуха не дала ей ответить, указала на большую корзину, висящую на стене под крышей, и направилась к лесу. Талии ничего не оставалось, как пойти за ней. «Ребенок? Девочка? Это она обо мне говорила?» – в голове стучали молоточки, и каждый эхом повторял слова старухи снова и снова. Лес с утра был спокойным, как заснувший после бессонной тяжелой ночи стражник. Слабые лучи солнца сквозили между опадающими листьями. Некоторые были уже настолько тонкими, что свет проходил сквозь них. Запах мхов под ногами, редкие голоса птиц и запах лёгкое дыхание надвигающихся холодов вместе рисовали в голове привычную глазу осень в замке отца. Талия вспоминала, как осенью стригали готовили овец к первой зимней стрижке, как руки слуг после нее пахли шерстью, как всё было пропитано дымкой от костров, расстилающейся по долине до самой реки. «Ребенок. У нее будет ребенок… Девочка» – как ни пыталась она думать о другом, уйти от этой новости не получалось. Старуха шла впереди и каждый раз, когда ей приходилось перешагивать ветку, выдыхала, задерживала дыхание, тяжело переносила ногу и, глубоко вдохнув, словно мужчина, поднявший тяжесть, снова выдыхала. – Как вас зовут? – спросила Талия и тут же понадеялась, что та её не услышала. – Левала. Я живу здесь с самого рождения. Матушка научила меня своему делу, и теперь каждый день я иду в лес, чтобы не пропустить нужное время трав. Сегодня мы найдем траву и тебе. А грибы не ешь вовсе. И рыбу не ешь. Долго голодала. Сначала одни коренья, без мяса, а потом бульон. Только через неделю можно начать рыбу и мясо, иначе, еще месяц твоя дочь будет отторгать всю пищу. Станешь тонкая, как ветка, а потом начнешь сохнуть, а с тобой и ребенок, – старуха обернулась, неожиданно замерла, уставившись на девушку. – Да ты уже становишься веткой. А ходить надо, надо. Сегодня истопим печь, нагреем воды и помоем тебя. Грибы росли на поляне рядами, словно их кто-то высадил здесь специально. Посмотрев на старуху, Талия решила, что это тоже может оказаться правдой. Левала безошибочно отгребала палкой мох и листья, а Талия огромным ножом с деревянной рукояткой, на которой были вырезаны какие-то знаки, срезала грибы под самый корень. – Солнце встало. Надо торопиться, пока они не высохли, иначе, никакого проку от них не будет, – буркнула старуха, и Талия разогнула спину. – Торопиться домой со срезанными, или торопиться срезать все? – переспросила она и облизала пересохшие губы. – Нужно срезать все. Я посижу, а ты закончи. Там осталось совсем немного, – даже не обернувшись и не проверив, есть ли за ее спиной пенек, старуха бухнулась на него, будто это не огромная поляна, а ее небольшой дом, где она знает каждый угол. Талия поняла, по какому принципу растут эти ее грибы, и быстро набрала вторую корзину. Они пахли землей и чем-то еще, похожим на отвар, которым ее поила в детстве няня. – Они знакомо пахнут, Левала. Что ты готовишь из них? – Суп. И всю зиму сплю ночами, как убитая. Иначе мыши не дают, ветер не дает. Деревья, зовущие к себе в холодный лес, тоже не дают спать. Одиноко им здесь. – Деревьям? – Талии стало не по себе. Она осмотрелась. Стволы деревьев покрытые с одной стороны густым мхом, молчали. – Да. Всем одиноко зимой. А тебе? Разве не хочется, чтобы кто-то был рядом? – старуха смотрела на нее так внимательно, что Талия боялась ненароком сказать неправду. – Я не знаю. Никогда я не оставалась зимой одна. – Ближайшая зима будет для тебя такой. Я вижу, но ты можешь остаться со мной, или даже… – старуха отвела глаза. Но потом резко посмотрела прямо в глаза Талии, и та почувствовала этот ее взгляд глубоко в душе. Будто случайно начинаешь чувствовать цепкие неслышные руки воришки, снующего по твоим карманам. – Или даже можешь оставить мне свою дочь. Я научу ее всему, что умею. – Вы ошибаетесь. Нет у меня дочери, – ответила Талия и еле сдержалась, чтобы не прижать руки к животу. Хотелось удостовериться в этом, знать точно. Вторая жена отца, незаконнорождённая сестра короля, которого он предал, всё время своих беременностей пряталась в комнатах. Единожды Талия увидела в открытую дверь, как служанка держит у ее рта горшок, а ту тошнит. Раз за разом, словно обессилев уже, она начинает плакать, но приходит новый спазм. – Ты вспомнила отца ребенка? Или что-то другое, отчего мои слова больше не кажутся бредом? – хохотнув, спросила старуха и протянула руку Талии, чтобы та помогла ей подняться. – Мы возвращаемся? – спросила девушка, стараясь уйти от этой темы. – Да, пора домой. Сейчас начнется ветер, а потом и дождь, который не закончится еще три дня. Я дам тебе отвар. Все пройдет, если пить его до еды. Когда они подошли к избушке, поднялся ветер. А в момент, когда Талия вылила третий котел с водой в деревянный чан и вышла к ручью, чтобы набрать холодной, с неба сыпала мелкая морось. Казалось, она не падает на землю, а просто висит в воздухе. – Герард, она сказала, что у меня будет дочь. Я не знаю, куда мне идти. И я боюсь, если останусь у нее, на отнимет этого ребенка, – прошептала она мокрыми губами в сторону леса. И в ту же секунду услышала, что лес и правда просит прийти к нему, скрасить его одиночество. Лес стал другим: не таким гостеприимным, как утром. – Через три дня, как только закончится дождь, ночью выпадет снег. Снег окрасится красной кровью к весне, но к следующей осени крови не будет. Оставь мне свою дочь, девочка. Ее ждет лучшее, чем мое будущее. Я вижу, что она станет великой целительницей, – прошептала старуха, как только Талия вошла с ведром. – Я подумаю, Левала, все равно мне некуда идти, – ответила Талия, твердо понимая, что теперь точно не останется здесь. Рано утром, еще до рассвета, она уйдет на земли короля Феринанда. Найдет леди Леову, свою сестру, и попросит помочь ей выждать время и родить этого ребенка.