Часть 3. Притворство

– Ты второй человек, кого я ненавижу. И как только мои руки будут свободны, ты умрешь, Шита. Я сделала ошибку, оставив тебя в живых, – Талия рассматривала служанку, которая больше не смеялась, как раньше. Она сильно исхудала, и больше не походила на воробья, сидящего на снежной ветке. Теперь в ее глазах был только страх. Каждый шорох она воспринимала как опасность, но кроме этого… лицо ее теперь было обезображено шрамом от уголка глаза до рта. Зашит он был неумело, да и поздно, чтобы не напоминать глубокую колею, какие оставляют колеса телеги, попав в грязь. – Леди хочет чего-нибудь? – тихо спросила Шита, присев на табурет рядом с ее кроватью. – Леди хочет, чтобы ты открыла решетку на окне, распахнула ставни и сбросилась с этой башни. Доставь мне радость, дорогая, – прошипела Талия, дернув привязанную к кровати руку. Вторая рука ее была примотана к телу выше локтя. Талия могла дотянуться до рта, потереть глаза, но до второго, привязанного к столбу запястья она не дотягивалась. Лорд сам приходил, если нужно было развязать ее и помыть. Тогда ее руки связывали за спиной или на груди. При нем она могла ходить по комнате, сидеть, но чаще всего просто ходила из угла в угол, наращивая скорость: тело требовало движения. А «прогулки» такие были большой редкостью, и Талия пользовалась каждой минутой, чтобы размяться. Она не спорила с лордом, улыбалась ему, потому что научилась жить другой, выдуманной жизнью, которую она обязательно сделает явью. – Леди Талия, вы должны думать о хорошем, чтобы ребенок был спокоен, – умиротворенно прошептала Шита, и Талия внимательно посмотрела на нее. Что же с ней такое произошло, что она так изменилась и внешне, и внутри. Если бы она была сумасшедшей, лорд не позволил бы ей находиться рядом с Талией, а вернее, с ребенком, которого он считает единственным, кто продолжит его род. – Я скажу лорду, что ты меня расстраиваешь, Шита, – Талия сказала со злостью, но потом пожалела, так как испуг на ее лице стал уже ужасом. – Леди, молю вас, не делайте этого. Я уже много раз пожалела, что не ушла тогда с вами, – лицо ее вдруг стало безучастным, а взгляд прозрачным, как ручей. – Ладно, я перегнула палку. Обещаю, не сделаю ничего плохого… ослабь узел на ногах, чтобы я могла подтянуть колени. У меня затекла спина, – Талия не лгала. Ей приходилось особенно сильно выпячивать живот, чтобы он хоть немного походил на тот, какой бывает у женщины, носящей ребенка шесть месяцев. На самом деле сейчас было только четыре. Что будет еще через три месяца, когда все будут ждать его рождения? Об этом она старалась не думать. – Леди, вы знаете, что за это меня затравят собаками, – прошептала Шита и начала сползать с табурета, чтобы встать на колени. – Ты просто чуть ослабь. Не развязывай. Если хочешь, сядь у ног. Как только на лестнице раздадутся шаги, ты подтянешь узел, – с мольбой в голосе сказала Талия. Шита посмотрела в ее глаза и села на постель у ног. Она жила в этой комнате так же безвылазно, как и Талия. Все, что им было необходимо, приносил сюда или сам лорд, или его верный слуга. Лорд сам присутствовал, когда Шита мыла леди. Он сидел на стуле у двери и, подняв верхнюю губу, как это делают лошади, наблюдал за ней. Повитуха, объявившая тревогу по поводу того, что ребенок не двигается навела было шороху, но Талия убедила ее, что движется ребенок только ночами, и тогда повитуху приставили к ней на неделю. Благо, малыш не подвел, и в свои четыре месяца начал активно брыкаться. А его мама надувала живот со всей мочи, когда его оголяли перед женщиной со спутанными волосами и черными от настоя черничной травы зубами. Талия постоянно думала, искала выход, и знала, что отчаиваться нельзя. Как только ее настигали дурные мысли, она вспоминала Даливу, сидящую в сугробе с малышом. Голодную, возможно, уставшую, и постоянно шагающую с тяжелой корзиной. Одну, но счастливую от того, что больше не слушает плач своего сына из-за закрытой комнаты. – Шита, еще не поздно уйти отсюда, – Талия прошептала это, не глядя на служанку. Ослабленная петля дала подтянуть колени к животу и чуть повернуться на бок. На ночь ее привязывали за обе руки к столбу кровати, и она радовалась недолгой возможности полежать на боку. Ровно до того момента, пока руки, поднятые кверху, не затекали. – Нельзя даже думать о таком, госпожа. Нельзя. В замке не только солдаты лорда. В замке часть армии короля, ведь повстанцы в паре дней отсюда, – наклонившись, сообщила Шита, и сердце Талии забилось. – Да? То есть, ты хочешь сказать, что земли моего отца… Замок Корни… они уже… – Еще нет, но они окружены. Солдаты говорят на улице ночами слишком громко. – А я-то думала… чего ты встаешь на сундук? – Ставни закрыты, но я хорошо слышу, госпожа. – Знаешь что-то еще? – Талия резко повернула голову в сторону двери, заслышав шаги на лестнице, – Шита, узел! Шита успела одним движением подтянуть узел и встать с кровати. Ровно в этот момент щеколда снаружи громко ударила, и в комнату ввалился лорд. Он был пьян. – Я пришел навестить мою любимую жену и обожаемого сына, – пропел он своим мерзким голосом, прошел по комнате и сел на кровать рядом с Талией. Она хотела было отстраниться, но потом вспомнила, что узел на лодыжках слаб, и сдержалась. Глянув на Шиту, отошедшую в дальний угол и отвернувшуюся к стене, как приучил ее хозяин, она увидела, что плечи ее дрожат. – Лорд, позвольте мне больше ходить. Моя обездвиженность может принести лишь вред для ребенка и тяжелые роды, – тихо сказала Талия, зная, что сейчас он примется наглаживать ее тело под рубашкой. Она смогла бы коленом сейчас лягнуть его так, чтобы он слетел с кровати… если бы Шита была на ее стороне… – Пока достаточно и этого, – он принялся задирать ее рубашку, меняясь в лице все сильнее и сильнее, чем больше видел оголенного тела. Талия закрыла глаза и молча терпела его «ласки». Слабо связанные ноги не давали ей покоя, но она помнила вздрагивающие плечи Шиты. Это лишь шажок к ее доверию, только один маленький шаг. Но он первый, и самый важный. Лорд сейчас не станет ее калечить, а это самое главное. Остальное она перетерпит. – Вечером я приду тебя помыть, – открыв глаза, Талия увидела его затуманенные возбуждением глаза, отвратительные, как и его душа. – Хорошо, как скажете, лорд, – прошептала Талия и почувствовав, как ребенок внутри нее начал шевелиться, замерла. Она боялась, что он заметит это и просидит еще какое-то время здесь, прикладывая руку к оголенному животу и груди, но он встал и, откашлявшись, вышел. Громко звякнул засов, шаги по лестнице становились все тише и тише, пока совсем не замолкли. Внизу хлопнула дверь в башню, лорд прикрикнул на солдат, и все замерло. Талия выдохнула и сосредоточилась на ребенка. – Спасибо, леди, – Шита подошла неслышно, поправила ее рубашку и накрыла одеялом. Талия подтянула ноги и, наконец, упершись стопами в кровать, приподняла бедра, растянув поясницу. – Это тебе спасибо, Шита.