Часть 2. Лучшая защита…

– Как ты посмела провернуть это за моей спиной? – лорд Хаскиен с силой сжал плечо леди Леовы. Ей пришлось присесть, чтобы вывернуться из этой хватки, но он схватил ее за оба плеча и встряхнул так, что голова ее безвольно замоталась. Лорд Норстарм с Талией только что покинули замок, и муж ворвался в комнату Леовы разъяренным. Она никогда прежде не видела столько ярости в его глазах. – Ло-орд, лоооо-рд, – сквозь боль шептала она, боясь, что остальные слуги услышат ее крик, и тогда все начнут шептаться, и ее авторитет упадет. В покоях рядом с комнатой детей была кормилица и две служанки. Они прижались к стене и старались не дышать и не поднимать глаз на хозяина и леди, стоящую перед ним на коленях. – Как ты посмела? Кто хозяин в этом доме? Ты так красиво изъяснялась с лордом… и этот старый лукавый пень не произнес ни слова о том, что его пригласила ты! Он хорошо знает меня, в отличие от тебя, жена моя! Он прибыл сюда не один! За воротами в полях его войско расчистило целое поле под лагерь. Если бы не лорд Зартан, уехавший вчера прямо перед появлением лорда Норстарма и вернувшийся сразу после того, как увидел приближающуюся армию, я убил бы его, и скинул в выгребные ямы, – он закричал так, что в соседней комнате заплакали дети, и кормилица вместе со служанками, нашедшими, наконец, причину, чтобы двинуться с места, выпорхнули за дверь, плотно прикрыв ее за собой. – Лорд, позволь мне… – она задыхалась от боли, но на глазах ее не появилось и намека на слезы. – Я слишком много позволил тебе, Леова. Сначала ты кичилась своей кровью, потом тем, что без проблем родила мне внуков. Да, мне нужны были внуки с кровью короля Асмеи! Именно Асмеи! Так какого лукавого ты отдала свою сестру, которая проделала такой путь, ища спасения в нашем доме, этому крысиному лорду? Я не смог сделать для внучки лорда Ленуа ничего! Ты знаешь, что мой отец и я, и наши дети и внуки будут обязаны ему всегда! Жизнью моего отца еще до моего рождения! Ты знаешь это, и мы говорили с тобой о браке леди Талии с этим убийцей, и ты соглашалась со мной: поддакивала и жалела ее! – голос лорда начал срываться, но он никак не мог успокоиться. – Король не дал бы нам права укрывать ее! – Леова, поняв, что к жалости взывать бесполезно, начала выгораживать себя. – Замолчи, Леова. Замолчи! Больше у тебя нет голоса в этом доме! Как ты сказала этому старику? «Господин моей сестры»? Этому кровопийце, убивавшему своих жен? Король Асмеи, настоящий король Асмеи никогда не утвердил бы брак этого чудовища с детьми. Только эти крысы могли совершить подобное ради своих планов, ради поддержки со стороны лорда Норстарма! Ты не внучка короля! Ты тварь, которую я раздавил бы, не будучи в тебе сейчас моего ребенка, – он отпустил ее и она мешком повалилась на пол. – Лорд… – Заткнись и запомни, ты больше не имеешь права голоса в этом доме. Ты ненавидишь сестру, ты не любишь своих детей. Я… – лорд прижал обе ладони к своему лицу, с силой потер глаза. Опустил руки к груди и обнял себя, словно ища поддержки. – Я завтра же приставлю к тебе охрану. Ты будешь есть и пить по времени, ты никуда не выйдешь из своей комнаты, пока не родишь ребенка. После этого я отправлю тебя в монастырь «Ублажения Двоих»… – Нет, нет, лорд, – Леова ползла к нему на коленях, запутавшись в платье, отчего начинала падать, но выдергивала его из-под колен и ползла дальше, – нет, лорд, это самое страшное место, где я не проживу и года, лорд… лорд, ради детей, прошу, умоляю… – она больше не боялась быть услышанной и кричала, широко выпучив глаза. А кричать было из-за чего: в монастырь «Ублажения Двоих» попадали женщины, попытавшиеся убить ребенка, предавшие своего мужа, изменившие ему. Это место было домом для леди, чей муж хотел для своей жены худшего, чем смерти. Монахини не разговаривали с леди, которых называли теперь «Женами». В холодных каменных комнатах для них были обустроены подстилки из соломы, но спали они всего по два часа. Все остальное время они должны были повторять за монахиней слова одной и той же молитвы. Они не гуляли, не работали, не видели солнца. Просто сходили с ума. Мужья часто запугивали жен этим местом, но даже самые жестокие не решались отправить туда женщину, в чью вину не входили перечисленные выше причины. – Да, и пусть меня осудят Двое, но ты и правда отправила на смерть свою сестру. Не мою дочь, но внучку человека, которому я обязан своей жизнью. После родов я сам отвезу тебя в монастырь и попробую хоть что-то сделать для этой несчастной, – с этими словами он успокоился, словно договорился с гнетущим ощущением предательства, которое совершил только он. – Эй, идите сюда, – приоткрыв дверь в комнату детей, лорд улыбнулся, обнаружив белокурых внуков сидящими на коленях у нянек, и зыркнул на служанок. – Да, лорд, – две девушки, ответив в голос, встали перед ним и опустили глаза к полу. – Уведите леди в комнату, я приду туда с повитухой сразу за вами. Не сводите с нее глаз, не давайте пить, есть. Теперь она будет есть то, что велю я. Если этот ребенок не родится, вы поедете вместе с ней, а куда… думаю, вы все хорошо слышали, – лорд пропустил девушек к леди, та завизжала, и дети, наконец успокоившиеся, снова заревели. – Заткните ее, иначе она перепугает моих внуков, – лорд прошел в комнату и опустился на колени перед ревущими мальчиками. – Я найду для вас достойную мать, обещаю вам. Я найду для вас мать, какая была у моего единственного сына. Она ни на миг не отойдет от вашей колыбели и никогда не станет разделять своих детей и вас. Я сделаю так, что о леди Леове никто в замке и не вспомнит, – лорд погладил еще влажные ото сна волосы на головках двух старших внуков, поцеловал младенца, приняв его спящего из рук кормилицы. А потом выдохнул так, словно в самую последнюю секунду успел поставить щит перед летящим в него копьем, зачем-то осмотрел комнату и вышел. Его отец говорил очень часто, что если успеть обезвредить врага до того, как он нападет, можно считать, что ты получил второе сердце. Другие говорили: «Лучшая защита своего дома – нападение», но слова отца ему казались более правильными. *** – Если ты собираешься молчать всю дорогу, я не возражаю, – лорд Норстарм смотрел на белое лицо своей жены. Главным сейчас была новость, о которой сообщила леди Леова: Талия беременна, и если его племяннику удалось сделать то, что они запланировали… хотя, это удавалось и с первыми двумя женами. Лорд Хаскиен, поклонник старой Асмеи, не знал, кого пригрел на своей груди, стараясь укрепить в своих внуках, а потом и детях причастие к Асмее. Леди Леова сыграла правильно, но то, как лорд Хаскиен терпеливо слушал их разговор, даже не удивило Норстарма. Он сделал все, чтобы до него донесли: лорд пришел с армией короля Лескара и его поддержкой. А Астерия  так мала по сравнению с нынешним Лескаром… – Лорд, я хочу, чтобы вы знали: я ненавижу вас, ненавижу вашего племянника, изнасиловавшего меня, но теперь я ношу его ребенка, и думаю, ни вы, ни он не будете этому рады. Я не знаю, кого из вас обвинять, и верить ли словам служанки, смеявшейся надо мной и проболтавшейся, с какой целью заявился в наш дом ваш племянник, но я обязана беречь эту жизнь во мне, – не поднимая глаз, врала Талия. Так много и с таким усердием она делала это впервые. Ради себя она ни за что бы не сказала и слова этому пособнику лукавых, но ради ребенка… – Это мой сын, леди Талия, и больше никогда и ни при каких условиях вы не произнесете того, что сказали сейчас мне. Лорд Норстарм младший убит. И я думал, вы откроете мне тайну его смерти… – Убит? –она вскинула глаза на мужа, но лицо того не было печально или зло. Он улыбался, как сумасшедший. – Убит. И даже ваши глаза ничего не докажут мне. Я знаю, что к этому причастны вы, – он наклонился к ней, несмотря на то, что карету трясло на замерзшей снежной колее, приблизился к самому ее лицу и пахнул своим отвратительным смрадом со словами: – Если вы переживёте роды, я знаю одно прекрасное место, где вам придется жить потом… нет, не в монастыре. В башне на дальнем конце стены. Я признаю вас сумасшедшей, пытавшейся убить ребенка, но буду милосерден и не отдам вас монахиням того ужасного дома, коим пугают нерадивых жен. Я женюсь снова, и вы своего сына будете лишь слышать… когда во дворе он будет заливаться смехом. – Вы чудовище, лорд Норстарм. Чудовище, – прошептала Талия и вспомнила слова своего деда, которые передала ей няня: «Лучшая защита – нападение!»