Часть 1. Ожидание

В жизни Талии совсем не было чудес. Все события в ней были закономерны до момента, когда она покинула дом отца. Все, что случилось с ней дальше, она считала своей личной войной, своей непримиримостью с жизнью, которая была ей противна. Если бы их с Вексом тогда, в момент, когда они сбежали из замка Норстарм, поймали, не исключено, что она сдалась бы. Но не сейчас. Хорошо хоть Леова даже предположить не могла, что ребенок, которого носит Талия, не имеет никакого отношения к лорду. Шла последняя неделя, в течении которой Талия должна была родить. В замке никто не говорил громко, лорд, скорее, не по своему разумению, а по наставлению повитухи, прекратил свои частые визиты. Талию развязали месяц назад, и теперь она редко даже присаживалась на кровать, наматывая круги по комнате, или свалив подушки к камину, укладывалась на них и смотрела на огонь. Шита всегда была рядом. – Леди уже немолода, но сильна, и бедра ее говорят о том, что проблем не будет, – говорила нестарая еще женщина, как ни странно, ухоженная, с чистыми руками и коротко остриженными ногтями. Талия в своей жизни видела других повитух, а эта больше походила на жену средней руки купца, хоть и была старой девой. – Ты говоришь со мной так, будто говоришь с кем-то обо мне, – огрызнулась Талия, зная, что расслабляться рядом с ней нельзя: Фадина верна лорду Норстарму, и он пользуется ее услугами не только в деле беременности своих жен, но вызывает ее часто в замок лично для себя. Проблемы с ногами начались у него еще до появления Талии. Частые походы, вывихи, которые он получал не на поле брани, а после своей очередной попойки, привели к тому, что суставы начали распухать и болеть в непогоду или после долгого сидения за столами, щедро накрытыми вином и мясом. – Лучше так, чем становиться близкими людьми. Тебе бы это не понравилось, – ответила та и странно улыбнулась, будто знала что-то, чего не знает Талия. – «Тебе»? – переспросила Талия? – С каких пор ты называешь свою госпожу на «ты»? – С тех самых пор, когда «ты», – она сделала упор на это слово особенно явно, – приехала обратно. Вернее, когда лорд вернул тебя домой. Мне интересно: как ты собираешься объяснять ему свой срок? – Какой срок? – холодок пробежал по спине Талии, но она приложила все усилия, чтобы не выдать этого. – Мы обе знаем, о чем я говорю, – тихо ответила она, косясь на Шиту. Та в это время вычерпывала воду из лохани, в которой мыла свою хозяйку, и передавала ведра слугам, ожидающим за дверью. Женщины разговаривали очень тихо. Шум воды и глухие удары деревянного ведра о дно лохани точно не позволили бы ей услышать их беседы. Талия перестала вытирать волосы и посмотрела на Фадину. Та перестала улыбаться. – Я всегда жила в деревня рядом с замком. Моя мать, сестры и моя бабка тоже жили здесь. Я знаю всю историю рода Норстарм, – присев на табурет, сказала Фадина. – Надеюсь, предки лорда были не такими мразями? Хотя… могу предположить, что, если вся твоя семья всегда жила с семьей Норстармов в выгодном союзничестве, жаловаться тебе не на что, – Талия принялась снова сушить волосы ставшей уже совсем мокрой тряпкой. Она привыкла всегда, даже во время разговоров, думать о побеге, потому что иных целей у нее просто не было, а сложить руки сейчас означало только одно: проиграть и продолжить жизнь так, что каждый день будет лишь одно желание – умереть. – Мы позже поговорим об этом, – она снова покосилась на Шиту, словно, ей хотелось сказать что-то, о чем та не должна была знать. *** – Лорд Хаскиен, мне не понятно лишь одно… – замялся старший советник короля Дималя. Именно он стал мужем Мэрим, второй дочери лорда Керни. Он был лордом, честным и верным своему королю, тоже верящему в возрождение Асмеи. – Спрашивайте, лорд Даувер. У меня нет тайн, – лорд Хаскиен широко раскинул руки, словно показывая грудь и живот, дабы собеседник уверился в отсутствии камня за пазухой. – Леди Леова родила вашему сыну и вам четверых здоровых детей. Моя сестра может и не справиться с такой задачей. И… вы, наверное, знаете, что ее возраст уже… – Знаю, уважаемый советник, – лорд Хаскиен улыбнулся и чуть подался вперед к столу. – Даже если она сама не захочет иметь детей, это не станет проблемой. Вы знаете меня, лорд. Теперь у меня достаточно наследников. Мне нужна рядом добрая и надежная женщина. Я рассказал вам все, как есть. Если леди Леова и здорова, то… от этого мне еще хуже. Это означает лишь одно: она страшный человек, лорд Даувер. – Да, ваша история потрясла меня. Леди Анна – лучшая подруга и помощница моей жены, леди Мэрим. Наши дети иногда путаются и называют ее матерью. Боюсь, единственное, что может огорчить ее – разрыв с ними. Наши дома далеки друг от друга… – Но наши дети – кузены. По матери, но стоит это помнить. Родство между нашими семьями, как и… – лорд Хаскиен немного помялся, но тихо продолжил: – Как и наши взгляды, должны помочь нам объединиться. – В этом я с вами согласен лорд. Согласен, – лорд Дайвер прикусил нижнюю губу и несколько раз постучал пальцами о ручку кресла, в котором сидел. – Я рад, что вы приехали ко мне, как только я отправил к вам послание.  Анна заслуживает иметь свою семью, но… я надеюсь, вопрос с леди Леовой навсегда будет закрыт? – Навсегда, – уверенно и спокойно ответил лорд Хаскиен. – Единственное, я погорячился, напугав леди Леову этим местом… Я отправлю ее в монастырь «Благословения болящих». Ее признают больной, но жить она будет в достойных условиях. Все ее права закончатся после признания ее… болезни. А леди Анна будет иметь возможность решить сама: хочет ли она своих детей. Я клянусь словом лорда и словом мужчины, что никогда не обижу ее, – закончил лорд Хаскиен и выдохнул. Неожиданное приглашение лорда Дайвера, с которым он, казалось, все уже обсудил еще до рождения дочери, несколько выбило его из колеи. Но сейчас он был рад, что этот разговор состоялся. Он видел, что лорд не против объединения семей, объединения сил. Никто не обратит внимания, что люди лорда Хаскиена, прежде не выезжавшие из королевства Астерия, станут перебираться на земли Дималя, где сейчас скапливались основные силы, которые помогут взять предателей и захватчиков в кольцо. Лорд Хаскиен не смог выполнить обещания, которое дал своей жене – леди Леове. Когда родилась его дочь, леди сразу приложила ее к своей груди. Через неделю младенец заходился криком, если ее пыталась накормить кормилица: она просто не брала чужую грудь. Лорд перебрал всех кормилиц и служанок, которые кормили своих детей. Он заставлял себя злиться, но не мог, смотря на то, как девочка, заливаясь криком и тряся маленькими ручками, наконец, касается посиневшими губами груди матери и моментально успокаивается. Он оставил этот вопрос на пару месяцев. Все могло измениться. Должно было, потому что новую жену и мать для своих детей он уже подобрал, и обсудил с ее братом условия этого договора. Леди пила отвар, щедро сдобренный маслом, который научила ее делать нянька Талии. Она и думать не могла, что когда-нибудь слова этой сумасшедшей старухи станут ее спасением. Леова мучилась от боли: молока было столько, что ей приходилось сцеживать его, как только служанка выходила из комнаты. Быть “дойной коровой” для леди было непостижимо.