Часть 3. Асмея

Талия родила быстро. Писк, похожий на кошачий, значил, что ребенок жив. Фадина молча укутала ребенка в огромную простыню, потом этот сверток упаковала в шаль и одеяло. Недоношенные дети редко выживали, но, если держать их в тепле, надежда на это была. Несмотря на жару в комнате, повитуха выглянула за дверь и окликнула слугу, стоявшего за ней. Велела принести еще дров и никого не впускать в покои леди. – Уж не знаю, что тебя так напугало, но это спасло тебя и твою дочь, – наклонившись к Талии, Фадина передала ей огромный сверток. Потом обернулась к креслу, в котором спал лорд, принявший из рук Фадины кружку с настоем, щедро сдобренным сон-травой. – Он проспит до утра. Надо придумать как ее кормить, вряд ли она возьмет грудь. – Дочь? – всматриваясь в крохотное личико, спросила Талия. – Дочь, – ответила Фадина. – Теперь нужно озаботиться тем, чтобы в комнате всегда было жарко. А ее укутывать так, как я сделала. Я сама наплету лорду небылиц о том, что ребенок слаб из-за твоих переживаний. Двое дадут, так и удастся скрыть всю правду, – последние слова она сказала неслышно, лишь шевеля губами, но Талия все поняла. – Помоги мне заставить ее взять грудь, – Талия растянула шнуровку на груди и попыталась прижать это крошечное личико к груди. – Леди не стоит давать грудь. Кормилица уже есть. Даже две, – с сомнением смотря на Талию, которая пыталась соском попасть в рот размером с ноготь на ее большом пальце. Малышка кривилась, не понимая, чего от нее хотят. – Я должна делать это сама, Фадина. Другие женщины сразу поймут все… Да и станут ли кормить ее так часто, как надо? В ней же поместится не больше, чем птичка принесет в клюве, – стараясь не разреветься, Талия продолжала настойчиво заталкивать сосок в крошечный ротик. – Лорд проспит до утра. Шита, сними с него сапоги и гамбезон. Не бойся. Боль в ногах отошла, и теперь он будет спать как младенец. Но здесь жарко, и это может его разбудить. Снимай сапоги, а потом стели на пол одеяло. Я помогу его осторожно уложить, стащив с кресла. Эти несколько часов нужны нам, как будто они последние в жизни, – Фадина зыркнула на Талию и добавила: – А может и не как будто. Талия давила на грудь, из которой по капле начинало выделяться молозиво. Она пальцем оттягивала нижнюю губу малышки и капала его в ее рот. Та недовольно морщилась, но не плакала, как того ожидала мать. Так она «кормила» ее несколько минут. По капле, боясь навредить. Мысли о Герарде затмевали счастье, которое накрывало нежностью при взгляде на комочек, спрятанный в груде одеял и мирно спящий. Он просто не мог умереть вот так… глупо, на пороге победы, дойдя до осиного гнезда, которое осталось разворошить. Вдруг Талия вспомнила о Вексе. Кто знает, был ли он в одном отряде с лордом  и погиб или жив сейчас? Она посмотрела на спящего Норстарма и представила, как тот самый нож, которым она убила его племянника, входит в его грудь. Жалости у нее не было, но была надежда на то, что он не убьет «своего» ребенка. Фадина никогда на словах не обещала спасти ее, но на деле… – Делай так каждые пару часов. Хорошо, что она хотя бы глотает каждую каплю, – Фадина сидела рядом и внимательно наблюдала за тем, как Талия настойчиво скармливает младенцу по одной капле молозиво. – А теперь тебе нужно поспать, – она протянула руки, чтобы забрать малышку, но Талия прижала ее к себе сильнее. – Нет, пусть она будет у меня. – Хорошо, тогда я подержу ее, пока ты не сцедишь из груди все, что там есть, – ответила Фадина и настойчиво протянула ладони. – Зачем? – Чтобы молоко прибывало. Если ты хочешь кормить ее сама, то будь добра терпеть то, что терпят все кормилицы, – Фадина воспользовалась заминкой и вытащила из  рук молодой матери сверток, который уложила рядом с Талией на соседней подушке. Потом взяла со стола кружку и протянула ей. – Давай. Все до капли. Лорд проснулся под утро, когда Талия, поспав пару часов с малышкой на руках, принялась снова выдавливать из груди по капельке, чтобы дочка не захлебнулась. – Сын? – он вскочил с пола, словно ноги его и не болели вовсе и последние пять лет он не вставал с постели, тяжело охая и проклиная все на свете. – У вас дочь, лорд, – ответила Фадина, которая спала, как и Талия, всего пару часов. Шита суетилась с дровами, грела воду, передавала слуге за дверью ведра и принимала другие. – Дочь лукавых, как же так? – он заметно расстроился, но все же был доволен. – Забери ее у этой твари, и найди кормилицу, – он даже не прикоснулся к свертку, чтобы посмотреть на наследницу, осмотрелся в поисках сапог, прихватил их и направился к выходу. – Не беспокойся, я скажу, что девочке нужно пару месяцев побыть с тобой, а что будет потом… я не знаю, – прошептала Фадина, присев к Талии, как только лорд вышел за дверь. А потом встала и вышла следом за ним. – Если ты скажешь, куда ее отнести, я передам ее служанке, и она вынесет ее в белье, только… после этого мы обе умрем, леди, – сначала Талия решила, что ей почудился этот голос, но подняв глаза на Шиту, она поняла, что это сказала она. – Некуда, Шита. Да и не выживет она без меня. Ни одна кормилица не сможет ее накормить. Заснет на ночь, и даже не услышит, как она плачет, – тихо ответила Талия, все еще сомневаясь, что это та самая Шита, привязанная, как верная собачка, к своему хозяину, предлагает умереть за ее ребенка. – Как вы ее назовете? – Шита посмотрела на крошечное личико и впервые за все это время улыбнулась. – Асмея. Я назвала ее Асмея. Лорд даст ей другое имя, но Двое слышат, как мать называет свое дитя в первые минуты рождения. Так говорила моя нянька. Если меня не станет, кто-то должен будет рассказать ей о ее имени. Ведь если она станет просить что-то у Двоих, она должна назваться своим именем, – прошептала Талия, гладя указательным пальцем крошечный лобик. – Хорошее имя, леди. Я расскажу о нем птицам, и они расскажут всем птицам во всех королевствах о рождении Асмеи. Вы верьте, и все. Только верьте, и Двое решат все, как нельзя лучше, – Шита улыбалась, как будто случившееся сегодня было самым лучшим, что случилось с ней в этой жизни. – Этот писк рожденного ребенка первый почти за сорок лет в этом замке, леди. Думаю, Двое задумали что-то доброе. – Надеюсь, Шита, – Талия присмотрелась к ней внимательнее, но не находила, чтобы женщина проявляла себя как сумасшедшая. Радость? От нее она ожидала этого меньше всего. Лорд пришел с Фадиной через пару часов. Талия задремала рядом со своим драгоценным кульком. Но как только услышала шаги на лестнице, даже сквозь тягучий, липкий сон в комнате, где стояла неимоверная жара, моментально проснулась и, схватив кулек на руки, прижала к себе. – Если она выживет, имя ей будет Нивара, – заявил лорд и наклонился к кульку. Талия прижала ее к себе еще сильнее. Он не настоял, чтобы та показала младенца, и уж тем более, не взял на руки. – Спасибо, Лорд. Это прекрасное имя, – ответила Талия. – Это имя моей матери – леди Норстарм. Единственной леди Норстарм, заслуживающей уважения в этом доме. Ты же остаешься в этой комнате ровно на два месяца, как сказала Фадина. Если моя дочь умрет, ты будешь умирать в муках, – лорд протянул ладонь. Талия схватила ее и поцеловала сухую, шевелящуюся на костях, словно слабо наполненный дровами мешок, кожу и прижала ее к своей щеке. Это было выражением глубокой благодарности.  А уж она знала, как лорд любит всю эту суету вокруг его персоны. Он долго не отнимал руку, рассматривая отяжелевшую грудь Талии. В этот момент она представляла, как его полупрозрачные рыбьи глаза расширяются от ужаса, как это было с его племянником. От ужаса и от осознания собственной беспомощности.