Часть 2. Королевская воля

Остальные сестры Талии – носительницы крови короля Асмея Мудрого «доходили» до состояния, когда их можно было отдать замуж, как опара под полотенцем: их закармливали сладким, проверяли лекари, над ними читали молитвы жрецы. Весть о скорой беременности Мэрим обрадовала лорда Керни – теперь никто не усомнится в остальных его дочерях, и плата за невест будет течь рекой в его замок. Вторя дочь – Леова вышла замуж на следующий день после своего четырнадцатилетия. Талии исполнилось девятнадцать. Чужие земли, куда увез ее свекор – отец ее ровесника – жениха были так далеки, что все понимали – никто и никогда больше не увидит девочку, ничего не узнают о ней даже в случае смерти. На Талию косо смотрели теперь и слуги, но Векс был счастлив, что его сестра и лучший друг остается рядом. Он даже верил, что это все его молитва, его слова, произносимые ночами, лежа в конюшне помогают оставить ее дома. Двое берегут ее, и он не последний, кто приложил к этому свою руку. Третья внучка короля Асмея Мудрого Наира уехала из замка к мужу – шестидесяти пятилетнему лорду соседних земель, когда Талии исполнился двадцать один год. Свадьба четвертой была объявлена вместе со свадьбой Талии. Четвертую сестру Талия почти не знала. Ей, двадцатидвухлетней, взрослой девушке, было совсем не о чем говорить с четырнадцатилетним рыжеволосым ребенком, да и та не особо стремилась к старшей сестре, которая больше походила на одну из служанок, чем на старшую дочь лорда – его первенца. – Отец, – сжимаясь от страха, шептала Талия, – лорд Норстарм – убийца, и все это знают. Я никогда не шла против твоей воли, но лучше я останусь старой девой, чем буду жить с этим чудовищем, – Талия знала, что после ее слов отец лично выпорет ее, но молчать она не могла. – Это слухи. Глупые досужие слухи. Его леди умерли в преждевременных родах. Они были слишком молоды и малы. Ты же, как породистая лошадь, – было странно слышать его тихую речь. Он прежде никогда не объяснял свою точку зрения, а просто ждал подчинения. Сейчас Талия понимала, что он сказал не все. – Это не слухи, отец. Лучше отправьте меня к одной из сестер, или в монастырь. Я буду молиться о вашем и их здоровье… – Этот брак – королевская воля, – перебил ее лорд и сделал жест ладонью, говорящий, что их разговор закончен. – Но при чем здесь король, отец? – не унималась Талия. Сердце хотело уже выпрыгнуть прямо из ее горла, в голове стучала кровь. – Уходи. Я не стану бить тебя только потому, что с завтрашнего дня это будет делом твоего мужа. Негоже стоять перед жрецами с синяками на лице, – он встал со своего кресла в зале, где слуги убирали со стола и улыбнулся прямо ей в лицо: – Теперь ты узнаешь, что поучения твоего отца были мягкими, и видят Двое, ты заплатишь за все, что натворила твоя мать. Талию обдало холодным воздухом, когда лорд шагнул мимо нее, стоящей на коленях посреди огромного зала. Весна уже началась, на солнце изумрудная зелень становилась сочной, темнела и набиралась соком, но камень замка никак не хотел прогреваться. До сегодняшнего дня Талия не знала о планах отца. Сейчас за ее спиной стояли две крепких служанки и нянька сестер. Ее няню она увидит сегодня перед сном в последний раз. Лорд Норстарм, чей замок был в паре ночей пути был крепостью, темным местом, о котором шепотом говорили плохо. Векс рассказывал сестре байки, подслушанные в пьяных разговорах конюха и слуг гостей замка. Старый и уродливый лорд Норстарм бил юных жен, и даже то, что они были на сносях, его не останавливало. Теперь она должна будет поехать в это страшное место. Одна. Без Векса, без няни, без Луны, которая принесла уже троих жеребцов, которых отец продавал так же дорого, как и своих дочерей. Луну Талия считала своим продолжением, той частью тела, которая может лететь быстрее ветра, обгоняя дождь, что стеной надвигался от «паучьей горы». Когда они возвращались в замок, лишь хвост кобылы был мокрым. – Надо было назвать тебя «Убегающей от дождя», – Талия стояла рядом с лошадью, выбирая из ее гривы соломинки. Векса отправили вчера в Дальний замок, и вернуться он должен был только через неделю. Там снова пройдет этот дурацкий обряд с четвертой сестрой. Талия же сразу после признания брака жрецами отправится с мужем в его замок. Теперь она будет жить по другую сторону «паучьей горы». Девушек мыли в одной комнате. Две деревянные ванны наполнялись горячей водой по мере остывания. Раньше Талия бы радовалась тому, как кожа распаривается в пахнущем клевером и мятой отваре, но сейчас она безвольно смотрела на юную девочку в соседней лохани. Вечерний, знакомый уже «рассказ о таинстве брака» не вывел ее из того оцепенения, в котором она оказалась после утреннего заявления отца. Жених сестры со свитой въезжал в замок. Ее муж прибудет под утро. – Мой муж, – тихо повторила она, чуть шевеля губами. Это словосочетание было страшнее, чем клещи, которыми кузнец выдергивал зубы слугам. Он славился «легкой рукой», но Талия никогда не видела ничего страшнее. Няня заставляла жевать белую траву и полоскать рот ее отваром, чтобы не пришлось вот так же, стоять на коленях с открытым ртом перед огромным кузнецом. Зубы сохранить удалось благодаря няне – единственной ниточке, которая связывала ее с матерью. – Всегда связывай слова, что исторгают рты, и дела, которые могут говорить совсем о другом, – шептала няня, обняв ее в постели. Она стала худенькой, но не потеряла своей прямоты. В ее годы женщины скрючивались, как куст рябины, которая росла на берегу реки. Ветер прижимал ее к земле так сильно, что ягоды, засыпанные снегом, оставались целыми до весны. – Няня, он и меня убьет, – тихо прошептала Талия. – Этот брак – королевская воля, Талия. Король хочет, чтобы ты страдала долго. Скорее умрет от старости лорд, чем ты сдашься. Я отправила за Вексом мальчишку. Он не успеет вернуться в замок, но тайком проводит тебя до твоего нового дома. Я буду знать о тебе все. – Что будет с тобой? – Талия вдруг поняла, что няню могут выгнать, она и так жила тихо, как мышь, чтобы о ней, упаси ее Двое, не вспомнили. – Я долго жила, девочка моя. Я уйду сама, но помни, что все мои дела будут только для тебя, – она крепче обняла Талию и как в детстве, принялась осторожно дышать ей прямо в шею. Сон был спасением, и бороться с ним было совершенно напрасно. Талия заснула, а старая женщина аккуратно встала и направилась к сундуку. Он всегда стоял здесь, прямо под окном, только няня никогда не задвигала его впритык к стене. Она откинула крышку и достала из него голубя. Тот прилетел несколько дней назад. Привязав к его лапке легкий тубус с запиской внутри, она прошептала: – Больше не возвращайся сюда. Лети быстрее ветра, это наша последняя с тобой встреча. Погладив голубку, она улыбнулась, думая, какой птица видит ее своими блестящими черными глазами и поднесла ее к окну. С улицы пахло землей, что ночью отдавала тепло, туманом от болот, который расползется утром вдоль реки и озера за замком. Туман скроет уток, которых будут ловить сетями деревенские мальчишки. Они может даже принесут домой тощих еще, вшивых селезней, и вечером вся семья будет хлебать жидкую, пахнущую ряской и рыбой похлебку. Голубка вспорхнул с ее руки, где-то за рекой у деревни залаяла собака, потом вторая. Женщина надеялась на то, что сможет тихо выйти из замка прямо за каретой, в которой уедет из ее жизни единственное, что осталась у нее от Асмеи.