Часть 1. Страхи

– Проходи, не стой как колода среди двора, – слуга лорда подтолкнул Миранду в комнату, и она чуть было не начала хватать воздух ртом: в комнате было так жарко, что ее спина моментально взмокла под плащом. Она боялась Карла не меньше, чем лорда Норстарма, но в этой комнате с тремя женщинами и младенцем витал еще больший страх. Он пронизывал каждый сантиметр этого душного пространства. И даже в полной тишине, казалось, Миранда слышит зов о помощи каждой из этих троих. Прижавшись спиной к спинке кровати, леди Талия смотрела в одну точку. Двигалась на ее лице только нижняя губа, которую леди, скорее всего, прикусывала. Серая рубашка была насквозь мокрой, на шее испарина. Шита наблюдала за хозяйкой, сидя на табурете рядом с ее кроватью, Фадина качала на руках вовсе не плачущего ребенка, укутанного в толстенное одеяло. В камине горели дрова, наполняя комнату еще большей духотой. Уже месяц, как дочка лорда родилась. Но сюда никого, кроме лорда и Фадины, не пускали. О Шите и речи не было – она сидела там безвылазно с первого дня возвращения лорда с женой. – Надо собрать все белье, Миранда, – когда Шита начала, как всегда, коряво, говорить, Миранда снова погрузилась в ужас того страшного дня с его собакой. – Да, я быстро. Уже принесла все чистое. Леди будет мыться? – она поставила корзину на пол, показывая принесенное свежее белье. Комната на некоторое время наполнилась запахом свежести. – Нет. Просто поменяй все и уходи, – Фадина передала сверток Шите, помогла леди подняться и принялась сама стаскивать с постели все, оставив только перину. Миранда, снова глянув на леди заметила, что та заинтересовалась ею. Фадина стягивала с нее мокрую от пота рубашку, а она безотрывно смотрела на прачку, которую и видела-то, может, раз, когда сидела с Шитой во дворе незадолго до того случая, о котором и вспоминать не хочется. – Помоги мне, девочка, – Талия обратилась именно к Миранде, чем испугала ее: ведь ей позволили лишь принести и отнести белье. – Чем? – осипшим от страха голосом спросила Миранда и поставила корзину, из которой уже принялась выуживать чистую рубашку для леди и простыни. – Помоги надеть рубашку, пока Фадина застилает кровать. – Конечно, леди, – Фадина растрясла белоснежную ткань и собиралась было уже накинуть ее на голову госпожи, но та выставила перед собой руки: – Подожди, дай немного постоять так, – Талия стояла совсем голая возле двери, обдувая себя ладонями и не переставая смотреть на прачку. Миранде становилось не по себе от этого взгляда. Казалось, леди что-то обдумывает, глядя на нее, и становилось страшно. Быть запутанной в чем-то могло предвещать лишь одно – смерть. Или что похуже – мучительную смерть. Когда прачка и повитуха вышли  и Талия осталась с Шитой, она уложила малютку на подушку, присела на табурет рядом со служанкой и спросила: – Ты говорила о ней? Шита утвердительно кивнула. – Нужно отправить письмо, Шита. Она сможет отправить письмо? Шита сглотнула и принялась сверлить взглядом пол. В этот день она больше ни слова не сказала своей хозяйке. На следующее утро Фадина велела укутать младенца и леди в одеяла с головой, позвала Карла и велела открыть на окне замок. Талия из-под одеяла внимательно наблюдала за тем, что ни делают. Оставшаяся приоткрытой дверь казалась Талии выходом в жизнь из неминуемой смерти. – Здесь нужно проветрить, леди. Не снимайте одеял с девочки и не открывайте даже лицо. Малейшее дуновение ветра и мы ничего не сможем сделать, чтобы спасти ее, – распахивая ставни за решетками, объявила Фадина. Талия высвободила голову от одеяла и глубоко вдохнула. Лучи солнечного света и теплый ветерок, ласкающий лицо и шею, показались ей чем-то волшебным. Еще сильнее захотелось выйти на улицу и идти по весенней, влажной еще и не пыльной дороге, вбирая в себя тягучий, резкий аромат набухающих, липких от сока почек. Она снова представила Даливу с малышом, идущую по дороге, но уже без сугробов. Мальчик сидел у нее на руках, она смеялась и что-то пела ему. У Даливы была целая жизнь впереди. Будет ли она у Талии и Асмеи? Талия опустила одеяло и легла лицом к окну. Синее небо без единого облачка, пение птиц и дурманящие запахи, наконец, заменившие стойкий запах пота и дымка от камина. – Я обещаю тебе, Асмея, ты увидишь все это не из-за решётки. Даже если мне не удастся уйти отсюда, ты не останешься в этом приюте лукавых. Я тебе клянусь, – прошептала она, чуть приоткрыв одеяло на лице дочери. – Ты такая же сильная, как Асмея! Малышка задвигала глазками под опущенными веками, подняла почти незаметные еще бровки, вдохнула, и Талии показалось, что она улыбнулась одной стороной маленького, как петелька, рта. **** Когда лорд Хаскиен вошел в комнату к жене, кормилица держала его дочь на руках. Леди Леова успокоилась, стала реже брать малышку на руки и уже заговорила о том, чтобы перейти в свои покои. – Лорд, ваша дочь здорова и требует все больше и больше молока. Ее старшие братья не были такими прожорливыми, – улыбнулась Леова, внимательно всматриваясь в лицо мужа. Когда он видел детей, улыбка расплывалась по его лицу. Она, наконец, выдохнула и перестала бояться того, чем он пригрозил ей еще до рождения дочери. – Да, она настоящая Хаскиен, – склонившись над пухлым младенцем, размахивающим руками, ответил лорд. Леди Леова не заметила, как он глубоко вдохнул перед тем, как повернуться к ней. – Я жду вас к ужину, леди Леова. Вижу, наша маленькая леди Лилия вполне обойдется вечером без вас. – Да, лорд, это имя ей очень подходит, – Леова раскраснелась от радости и заулыбалась, но этот огонек в ее глазах никуда не делся, и лорд боялся именно его. Вечером, сразу после ужина, на который он велел привести старших детей Леовы и своих внуков, он объявил, что леди может попрощаться с ними, поскольку он с леди и парой слуг в ночь выезжают в монастырь. – Лорд, – захлебываясь от слез, Леова ползала в его ногах, пугая своим криком детей. – Думаю, вам стоит потратить это время на детей, леди. У вас есть не больше часа, – он не уходил, боясь оставить ее с детьми в одной комнате, но и не надеясь уже, что она хоть одного из них поцелует, прошепчет над ним молитву, попрощается. – Вы будете прокляты мною, лорд. Вы и ваши дети! – кричала она, и у него стыла в жилах кровь. – Все они ваши, леди Леова, и то, что вы говорите, только подтверждает правильность моего поступка, – махнув нянькам рукой, чтобы они отнесли мальчиков, лорд посмотрел на женщину, которую считал благословением для своей семьи. – Я прокляну вас. Неужели жизнь этой девки  дороже моей? – прошипела она и начала карабкаться по его ногам, потом схватилась за ворот куртки и посмотрела прямо в его глаза. – Неужели эта тварь, которую я всегда стыдилась, испортит мне жизнь? Надеюсь, Норстарм сгноит ее в своем замке! – Ты сама испортила свою жизнь, Леова. Твоя злоба душит тебя, и, боюсь, она когда-нибудь доберется до моих детей. Ты будешь жить в светлом и хорошем месте. Монахини – сестры Двоих будут добры к тебе, если ты не будешь устраивать там скандалов и мешать им. – Ты будешь проклят, да что там… скоро ты станешь немощным и никому не нужным стариком. Я внучка короля, родившая твоему сыну и тебе детей с королевской кровью! Но они лишь его правнуки, а я внучка! Ты же никто как для Астерии, так и для твоей Асмеи, которая давно погребена и забыта, – прошептала она ему прямо в лицо. – Твои вещи готовы к отъезду, – сжав зубы, ответил лорд. – Украшения достанутся твоей дочери, можешь не беспокоиться ни о чем больше. Сестры Двоих с удовольствием будут  слушать твои россказни о королевской крови, тебе ведь больше нечем похвастаться, кроме того, к чему ты не приложила руки, – лорд  положил свои руки на ее ладони, и с брезгливостью  отцепил ее побелевшие от напряжения пальцы от своего ворота. Леова снова осела на пол и замолчала. Еще через месяц лорд Хаскиен женился на леди Анне, сестре лорда Дайвера – Старшем советнике короля Дималя. Женой лорда Дайвера была леди Мэрим – родная сестра Леовы и единокровная сестра Талии. Леди Анна отбыла в замок Хаскиен с мужем сразу после свадьбы, которую не стали  широко разглашать. Леди Мэрим была напугана тем, что ее старшая единоутробная сестра оказалась сумасшедшей, и долго отговаривала мужа от этого брака. Но лорд Дайвер был неумолим. Леди Мэрим, зная своего мужа, не хотела пугать его сестру, ставшую ей хорошей подругой и помощницей, но переживала за нее больше других. – Леди Анна будет счастлива, обретя свою семья, жена моя, – лорд видел, что после отъезда Анны жена становилась все темнее и темнее лицом. Он хорошо знал Хаскиена, был уверен в его благородстве, но доказать жене, что ее сестра не стала разменной монетой в руках лорда ему было сложно. – Леова отличалась благоразумием, какого были лишены все мои сестры, лорд. Поэтому… вы удивили меня этой историей. – Я сам был в замке Хаскиен. Леди Леова как раз родила лорду дочь. Она останется под защитой монахинь, и тебе не о чем беспокоиться, – лорд любил и уважал свою жену, которая, родив троих детей и ожидая четвертого, осталась все той же красивой девушкой, да еще и поумнела премного за эти годы. Ее мудрые советы не раз помогали ему. И сейчас, радуясь за свою сестру, он переживал за жену. – Мы должны навестить Анну в замке Хаскиен, – твердо сказала леди Мэрим. – Как только закончится война, и наша дочь родится, мы сможем это сделать, Мэрим. Я обещаю тебе, – он встал со своего кресла, подошел к супруге, поцеловал ее в лоб и вышел из зала. Нельзя было позволять ей продолжать эту тему. – Камелия, вели отправить голубя в замок Хаскиен. Я хочу узнать, как поживает Анна, – задумчиво сказала леди Мэрим служанке, стоявшей до этого незаметно возле стены. – Сделаю, леди, – девушка поклонилась и собралась было выйти, но леди поманила ее пальцем: – Когда вернется голубь от леди Анны, письмо отдашь только мне. – Обязательно, леди, – девушка еще раз поклонилась и вышла. – Жаль, у нас с Талией не было общих голубей. Столько лет прошло, а от нее ни весточки, – тихо сказала Мэрим и улыбнулась. Дикая, непослушная Талия жила, как хотела. Для нее открыты были все двери и ворота. Мэрим только в последний год в замке Керни сблизилась с ней, хотя Леова и ругала ее за это, грозя рассказать обо всем отцу. Но за этот год она столько переняла от Талии, что то время было лучшим за все годы дома. Накануне лорд Дайвер рассказал Мэрим, что лорд Керни, ее отец, в бегах, и, скорее всего, прятаться он будет у лорда Норстарма. Замок лорда Керни теперь снова принадлежал Асмее, о которой нельзя было говорить ни слова, но только не здесь. В замке Дайвер, как и в замке Хаскиен, никто не забыл об истинном короле – герцоге Лодафе, которого со дня на день ожидали в Димале.