Глава 31. Пути назад

Костя

Из дома Вари я выбегал как спортсмен во время главного старта на олимпиаде. По лестнице, не дожидаясь лифта. Потом по узкой темной парадной, на бегу вызывая такси.

От скорости ничего не замечал и чуть не распластался на капоте стоявшей у крыльца машины.

– Варя, скорее всего, у подруги, – сообщил детям и Генриховне.

– Тогда поехали! Пусть этот ваш бульдог Белов ищет адрес. – Бабка указала взглядом на машину.

И только сейчас я обратил внимание на знакомый госномер, два детских кресла и унылого Войтенкова за рулем.

– Когда успели?..

Никогда в жизни я не слушался приказов женщин. Даже в постели. Но сейчас и мысли не возникло оспорить.

Генриховна, конечно же, ничего не ответила. Оставив меня тесниться рядом с детьми на заднем сиденье, она по-хозяйски устроилась рядом с Валерой и закрыла дверь.

– Мать не знает, к какой именно подруге отправилась Варя, – продолжил я уже в машине. – Она вообще не заметила, как дочь ушла.

Чтобы не выдать в придачу все, что думаю о Вариной матери, пришлось стиснуть зубы.

– Значит, надо искать адреса всех подруг. – Валера достал телефон и под зорким взглядом Генриховны набрал своего босса.

– Скажи ему, пусть поторопится. – Бабка не присутствовала при разговоре со старшей Ласточкиной, но, похоже, каким-то паранормальным чекистским чутьем поняла, насколько у нас серьезная проблема.

– Я сейчас сам всех ускорю!

Я забрал у Войтенкова телефон, и когда Белов произнес «Слушаю», огорошил начбеза срочным заданием.

* * *

О том, что Варя окажется самой дружелюбной особой на факультете, можно было догадаться заранее. За пять лет в вузе моя русалка умудрилась завести знакомства почти со всеми студентами своего потока, с дюжиной старшекурсников и парой десятков студентов на год младше.

Помощник Белова, который явился в университет, чтобы расспросить преподавателей о Варе, только и успевал записывать новые фамилии. Как девушек, так и парней, словно одной погони мне было мало!

Его босс в офисе сверял все имена с распечаткой Вариных звонков и сообщений. Ее Белов умудрился достать в рекордно короткий срок. Жаль, без содержимого. А мы носились по всему городу от одного адреса к другому.

С первыми тремя девушками я встречался сам. На их номера Варя звонила чаще всего, так что каждый раз я был уверен, что встречу свою русалку. По четвертому адресу, к парню, ходила Генриховна. И еще четыре адреса мы посетили вместе.

Уставшие дети кое-как выбирались из машины. Под чутким контролем Генриховны и Войтенкова дышали свежим воздухом возле парадных. А я обивал пороги квартир.

На девятой, когда уже совсем стемнело, мы сдались.

Будто большие игрушки с севшими батарейками, малыши уснули в своих креслах. Бабка уже не сдерживала зевания. А Валера настолько красноречиво косился на часы, что пришлось свернуть операцию.

– Завтра с самого утра поедем дальше, – уже дома, помогая переносить детей в их комнату, прошептал Войтенков.

– Пусть Сергей обновит информацию по звонкам. – Дико хотелось продолжить поиски. Даже в одиночку, без эскорта. Но спорить я не стал. – Может быть, за последние часы Варя еще кому-нибудь позвонила.

– Если хотите, я могу сам прокатиться по оставшимся адресам. – На осунувшемся лице Валеры мелькнула слабая надежда.

– Нет. Жду тебя утром! Ездить будем все вместе, – пришлось разочаровать беднягу. – Полным составом!

* * *

После долгих поездок уснуть удалось не сразу. В отличие от детей, усталость взбодрила меня сильнее кофе, а от бесполезных мыслей к полуночи начала болеть голова. Впору было включать ноутбук и самому сверять номера с фамилиями.

Возможно, идея была не такой уж плохой. Белов пока упрямо «мазал» мимо цели. Однако ради детей я заставил себя остаться в кровати, а к рассвету сумел-таки урвать у Морфея своих два часа.

Как оказалось позже, решение поспать было правильным. Когда прозвенел будильник, глаза все еще слипались. Моя утренняя дрема и близко не напоминала нормальный отдых. Но совсем без сна вряд ли бы я смог нормально переварить сразу два события, которые свалились на голову буквально за порогом.

– Папа!

– Папа!

Двойня налетела ураганом, стоило выйти из спальни.

– Что-то случилось? – Я с тревогой вгляделся в грустные детские лица.

Нехорошее предчувствие морозным холодком прокатилось по спине.

– Бабушка… Она собрала вещи и ушла. – Даша протянула мне записку. – Час назад.

– С нами попрощалась. А тебе просила передать это, – пояснил Кондрат.

– Ушла? – Я не поверил собственным ушам. – И не сказала мне ни слова?

Это было очень странно. Уж кто-кто, а Генриховна не тянула на нежную барышню, которая с трудом переносила расставания. Казалось, наоборот, она лишь удовольствие получала от ценных указаний на прощание и малоприятных нотаций с намеками на умственную неполноценность собеседников.

– Да… – Сын как-то странно отошел в сторону. – И еще внизу тебя ждет бабушкин бойфренд. Тот, седой, с островов!

– Дядя Валера не пускает его в дом, – нахмурив брови, с обидой произнесла Даша. – Вместо этого он позвонил дяде Сергею, собрал всех охранников и, кажется, вызвал полицию.

* * *

«Проклятие. А я точно проснулся?» – это была первая мысль, которая пришла в голову после новостей.

Побег бабки, визит Магницкого – все отлично вписывалось в картину какого-нибудь кошмара. Искренне надеясь, что и правда сплю, я ущипнул себя за бедро. Но боль оказалась слишком реальной.

– Так, быстро к себе в комнату. И не выходить, пока сам за вами не зайду!

Магницкий, конечно, не был террористом и вряд ли стал бы причинять вред детям, однако рисковать самым дорогим я не мог.

– А можно мы с лестницы понаблюдаем?

– Ну, пожалуйста, папулечка!

Двойня изобразила котов из «Шрека». Умилительно, хоть и не слишком правдоподобно.

– Обещаю, я вам потом все расскажу!

Подтолкнув ребятню в сторону детской, я развернул записку от Генриховны.

– А записи с камер покажешь? – оглянувшись, уточнил Кондрат.

Плотное общение с охраной, похоже, не прошло для него бесследно.

– У новой няньки своей потом попроси, у дяди Валеры! – Я махнул в сторону входа и чуть не свалился с лестницы, когда прочел первую строчку.

«Спасибо за эти две недели», – каллиграфическим почерком было выведено в самом верху.

Проморгавшись, я покрутил лист бумаги в руках. Но, так и не обнаружив слово «шутка», продолжил чтение.

«Я буду вспоминать о них с теплотой».

После второй фразы пришлось снова отвлечься и потереть глаза.

«К сожалению, выполнить ваше поручение теперь невозможно, так что не вижу смысла оставаться в доме и дальше».

На третьей строчке я готов был звать понятых, чтобы они тоже прочитали текст и засвидетельствовали каждое слово. Под роспись!

«Удачи вам в поисках Варвары. Она милая девушка. Немного блаженная и точно неспособная на злой умысел. – Хоть в чем-то Генриховна напоминала себя прежнюю. – Всего наилучшего детям! Уверена, вам хватит мудрости уберечь их от родной матери, – вновь мелькнул кто-то незнакомый, слишком сердобольный для циничной бабки-чекистки. – Прощайте. Аделаида», – закончила она вполне стандартно.

От этих последних двух слов стало неожиданно грустно.

С одной стороны, радоваться должен был – никакого геморроя с ушлыми племянниками, отжавшими у старушки квартиру, никаких сюрпризов вроде снотворного чайка или угона машины. Знаменитое «баба с возу – кобыле легче». Но что-то не отпускало.

Что именно, я думал все время, пока спускался по лестнице. В поисках подвоха еще раз перечитал письмо в гостиной. И такой же удивленный, вышел к Магницкому.

– Она здесь?! – Дед не стал размениваться на приветствие и сразу же перешел в наступление.

Для олигарха из девяностых это была нормальная тактика. Хорошо хоть без пистолета, приставленного к виску. И все же сам вопрос показался странным!

Я ожидал, что дед начнет с претензий или даже со счета за утопленную яхту. С «зачем» или «да я тебя сейчас…». Однако не только бабка сегодня вела себя необычно.

– Если вы об Аделаиде Генриховне, то ее здесь нет. – Я развел руками. И на всякий случай спрятал письмо в карман брюк.

– Черт… опоздал! – Дед зло сорвал с головы шляпу и бросил ее на пол.

– Любые вопросы вы можете задать мне.

– С тобой мне говорить не о чем… Лишь это отдать.

Войтенков с целый взводом охраны уже взяли нас в кольцо, но, будто не замечая никого, Магницкий расстегнул пиджак и достал из внутреннего кармана сложенные вдвое листы. Целую пачку.

– Я за ней приехал. – Он бросил бумаги рядом со шляпой и тяжело вздохнул.

– Моя охрана отвечает за безопасность Аделаиды Генриховны. – Я покосился на Валеру, и тот сразу же отошел в сторону, доставая телефон. – Если вы попытаетесь предпринять против нее хоть что-то…

– Я?! Против нее?! – Дед взорвался хохотом. – Я?! Против?! Адочки?!

От нового раската смеха вся охрана приблизилась еще на шаг, а в ближайшем шкафу зазвенели стекла.

Отсмеявшись, Магницкий подошел ко мне и, чуть не перепугав парней, хлопнул ладонью по плечу.

– Да я сам за нее кого хочешь порву! Закопаю за нее.

Не знаю, что отразилось у меня на лице, но Магницкий хлопнул по плечу еще раз. Полегче.

– Не тебя. Не белей так! – Он аккуратно расправил на моей груди футболку. И вдруг неожиданно обнял. – Знал бы ты, как мне удружил!

Хватка у олигарха была железная. Не верилось, что старику семьдесят.

– Удружил?

Успокоив жестом полуобморочную охрану, я кое-как выбрался из стального захвата. Пора было разобраться со всей этой ненормальной ситуацией.

– Твой проект! – Дед указал на бумаги. – Не крал я у тебя ничего. Для моих извилин подобное уже слишком сложно. Стар я для этих ваших технологий.

– Тогда откуда у вас документы?

Чтобы рассмотреть свои расчеты и подпись, даже присаживаться не пришлось. Это были именно те файлы, которые юрист переправил Магницкому. Тот самый проект, над которым я корпел последний год почти без выходных.

– Один из моих замов решил проявить инициативу.

– То есть они внедрили своего агента ко мне в компанию и даже не согласовали это с вами?

– Некоторые подчиненные спят и видят, когда я отдам концы, – с горькой усмешкой произнес дед. – Наследников у меня нет, так что время от времени они дерутся за власть друг с другом. А иногда пытаются возвыситься за чужой счет.

– В данном случае за мой.

Легче от такого признания не стало, но теперь в истории со шпионажем хотя бы наступила ясность.

– Колёса судьбы! – Дед задумчиво посмотрел вверх. – Вначале они прокатились по тебе. Теперь по мне. Красиво! Хоть и жестоко. – Прежнее отчаяние вернулось на его лицо.

– У нее не было злого умысла, – почти в точности повторил я слова, которые бабка написала о Варе. – Аделаида Генриховна работала на меня. И исполняла мои приказы.

– Работала… – хмыкнул Магницкий. – Это, мальчик, не работа.

Словно резко утратил ко мне всякий интерес, он развернулся на сто восемьдесят. И у порога, глянув через плечо, бросил на прощание:

– Это искусство!