Глава 26

Казалось, баня не там, а прямо тут! – Да что это такое?! – возмутилась я, чувствуя себя как пятилетний ребенок, чихнувший в присутствии бдительной бабушки. В этот момент у бабушки в голове воет сирена. Все окна закупориваются, «шоб сквознячков не было!», на беднягу тут же надевается свитер, теплый платок, носки, в которых вместо валенок по снегу ходить можно. Три пары. И все это под одеяло. А на плите, ну чтоб теплее было, парит огромная кастрюля. – Это третий пар, – послышался голос. – Третий пар моются! – А вы где… кхе! Были? – спросила я, превозмогая ужасную духоту. – Здесь! – послышались голоски. – Не надо обманывать! – строго произнесла я. – Вас тут… кхе! Да что такое? Меня явно кто-то со свету решил сжить! В голове уже был пар. От пара, словно от тумана, ничего видно не было. Я когда-то слышала от Димы, что третий пар банники почему-то не любят! А теперь я знаю, почему! Дышать нечем! – Так, надоели! – выдохнула я, наощупь пытаясь покинуть полок. Пора выбираться. Где-то в голове пронеслась нахохлившаяся бабка из маршрутного такси. «Окна закройте! Дует!» И все едут, как в парилке, протирая запотевшие стекла, чтобы увидеть, какая остановка и где проезжаем! – Так, граждане-товарищи! – задохнулась я, видя трех мужиков, один из которых подливал из ковша воду на камни. – Закругляйтесь с третьим паром! Оторопевшие мужики смотрели на меня в ужасе. Бабы, румяные, белые, разрумяненные паром, немного рыхлые, открыли рты и застыли. И вся эта композиция застыла в позах весьма двусмысленных и очень неприличных. Через мгновенье ковш грюкнул об пол, а шлепанье босых ног и хлопанье дверей возвестило, что результат достигнут. – Устроили мне тут бордель! У меня, между прочим, приличная баня! Тут даже роды принимают! – выдохнула я. Третий пар! Третий пар! Я нахохлилась, чувствуя, как пар ломится из открытой двери. Хоть проветрю! Дышать невозможно, а жить подавно! Тут и зачинаются. Отдышавшись на улице, я закрыла баню и полезла под полок. Досыпать. Проснулась я от странного вскрика! – Сгинь! Чудовище! Убирайся, тварь! Голос был мужской. И очень срывающимся. Поленца лежали рядом, а я напомнила себе узнать, куда это они ходят? Но сейчас в баньке происходило нечто интересное! И тут послышался шорох. Я бросилась разбираться. Фантазия разгулялась не на шутку! На секунду я представила чье-то неудачное свидание. Это что за баба такая, раз мужик так верещит? Мне уже было обидно за весь женский пол! Понарожали, значит, неженок и эстетов. Прыщ вскочил – фу! Чудовище! Тьфу ты! – Так это что тут происходит? – спросила я, чувствуя, что ко мне стучится синдром вахтерши. И тут я увидела картину. Одна из моих невидимых Золушек держала за руку перепуганного парня, у которого в руке был зажат камень. – Приходи завтра! Посватайся, и обдериха меня отдаст! Крест освященный, имя по святцам и рубаху новую! – прошептала золушка, отпуская руку несчастного. Парень бросился бежать из бани, едва завидев меня. Он едва не убежал с дверью. Золушка подняла на меня глаза и тут же сжалась: «Матушка-обдериха! Не ругайте меня!» – Эм… – опешила я, слыша, как на ветру хлопает дверь. – А за что ругать? – За то, что покинуть вас хочу, – вжала голову в плечи девушка. На ней было столько копоти, словно она шашлыки на горящих покрышках жарила. – Да не буду, – заметила я, слыша, как дверь снова хлопнула. На этот раз окончательно. – А за что? Ты так решила, это – твое право… – А если он вернется, вы дадите мне приданное? – спросила золушка, глядя на меня блеклыми горящими в темноте глазами. – Хотя он не вернется… Я тоже была такого же мнения, вспоминая, как сверкали лапти парня. – А всё потому, что на улице девки ходят красивые, а я… – всхлипнула бедняжка. – Он у меня уже третий… – Третий? – удивилась я. Ну, тут и удивляться нечему. – Да, – вздохнула бедняжка, вжав голову в плечи. – Один так и не пришел… А со второго обдериха кожу сняла!