Глава 15

— Давай помогу, — предложил Игнатий Брэдсторм, забирая у меня накидку. Держа её на вытянутой руке, встряхнул, оглядел скептически и, как мне показалось, презрительно спросил:

— Это зимняя одежда⁈ Васёна, что за безответственное отношение к своему здоровью⁈ Пора тебе повзрослеть и одеваться по погоде, а не для красоты и привлечения мужских взглядов.

Что? Что⁈ Я даже не нашлась что ответить, а в следующее мгновение… Вот клянусь, не хотела! Это рука сама по себе поднялась и вмазала по наглой, красивой драконьей физиономии ма-аленьким заклятьем на выпадение бровей. Потому что день у меня был нервный, а не потому, что мне хотелось прибить наследника престола. Хотя кого я обманываю, хотелось и даже очень!

Сгусток магии полетел прямиком в цель. Я следила за ним, и с невыразимым злорадством представляла Брэдсторма-младшего без бровей. Так ему и надо! Пусть бы ещё ресницы выпали! И волосы эти каштановые, такие жёсткие и непослушные…

Игнатий усмехнулся, слегка отодвинулся. Заклятье пролетело мимо и…

— Нет! — прошептала я, с ужасом глядя, как оно с разгона врезается в полушубок проректора Бегонии Шавринской. Дамы необычайно красивой, патологически властной и страстно недолюбливающей всех ведьм в целом, а меня в частности. Не знала, что Бегония уже вернулась из отпуска. Ой-й!

— Ух ты! — восхитился Игнатий, глядя, как с роскошного одеяния, сшитого из редкой иноземной выхухоли, начинает сыпаться мех. Неспешно так, словно листва с осеннего клена, летит вниз, устилая пол шерстяным ковром…

— Ты что наделал⁈ — пропищала я, с ужасом глядя на лысое нечто, висящее на месте красавца-полушубка.

— Я наделал? — озадачился Игнатий, тоже рассматривая это «нечто».

— Конечно, ты! Заклятье для тебя было, а ты зачем-то увернулся от него! Как ты мог поступить так безответственно⁈ Ну подумаешь, без бровей бы на недельку остался… И без ресниц… И без волос может быть… А теперь Бегония меня убьёт — она в этот полушубок всю премию за прошлый год вбухала, — совсем расстроилась я. Ну что за день такой, сплошные неприятности! А ведь как хорошо начинался — с морозца, ощущения праздника и уверенности, что счастье вот-вот постучит в мою дверь. Постучало, ага… Кувалдой бабахнуло!

— А кто у нас Бегония? — поинтересовался Игнатий с любопытством и без всякого раскаяния.

— Первый проректор Бегония Шавринская. Она меня ненавидит, только и ждёт повода придраться и как-то напакостить… Теперь мне годовой премии точно не видать, — совсем поникла я.

— Это да, заместитель ректора — большая шишка, — согласился гадкий Брэдсторм. Задумчиво почесал ухо с висевшей в нём серёжкой странной формы и с воодушевлением предложил: — Васёна, давай сделаем вид, что нас здесь не было? Решено, сматываемся! — накинул мне на плечи злосчастную накидку, взял за руку и потащил к выходу, приговаривая: — Ножками шевели, Васёна Покровская. Ты же не хочешь быть застуканной на месте преступления?

На улице я остановилась. Вырвала свою руку из горячей, как печка, ладони Игнатия. Поплотнее запахнула на груди тонкую накидку, потому что к вечеру похолодало и морозец начал покусывать щеки и лезть под одежду. Бросила через плечо: «Прощайте, Ваше Высочество», и не оглядываясь пошла в сторону своего коттеджа.

Пока пробиралась по присыпанной лёгким снежком тропинке, заставляла себя не думать ни о каких драконах с горячими руками и серёжками странной формы. Чтобы точно-точно не думать, начала перебирать дела, которые нужно сделать за вечер: приготовить ужин; написать конспект завтрашней лекции по травологии; искупать детей и почитать им сказку перед сном; придумать, как объясниться с Бегонией…

— Васёна, почему ты не вышла замуж за отца своих детей? — прозвучал за спиной вопрос, заставив меня растерянно замереть. Не дав опомниться, сильные мужские руки развернули меня, и я оказалась прижата к широкой груди. Прямо напротив моих глаз, на расстоянии вздоха, оказались карие глаза в опушке тёмных ресниц. Такие же, как у моих детей…

— Почему, Васёна⁈ — выдохнул Игнатий мне в губы, и в следующее мгновение прижался к ним поцелуем.