Глава 18
Идея пойти завтра со мной в академию, вызвала у моих детей невиданный энтузиазм. Пока я готовила ужин, они принялись укладывать в свои сумочки игрушки, книжки, карандаши и альбомы для рисования, которые завтра нужно взять с собой, чтобы:
а) Поиграть с господином Игнатием.
б) Почитать господину Игнатию.
в) Нарисовать портрет господина Игнатия…
Когда это имя прозвучало раз, наверное, в сотый, я не выдержала. Покосившись на своего фамильяра, который лежал на подоконнике и усмехался в усы, сообщила Марку и Лили пренеприятнейшее известие:
— Дети, завтра я всё утро буду дома. Начинается пора экзаменов, и в академию мне нужно только к трём часам. Но раз в пять часов придёт няня Берта, то вы подождёте её прихода дома. Под присмотром Олафа, конечно. В академию сходите… в другой раз. Теперь успокаивайтесь, мойте руки и садитесь за стол.
После моих слов повисла тишина, недоумённая и ужасно разочарованная. Правда, продлилась она ровно до тех пор, пока смысл моих слов окончательно не достиг детских сознаний.
— Мамочка, почему в другой раз⁈ А вдруг господин Игнатий и другие драконы уже улетят, когда он наступит, этот другой раз? — Лили схватилась за набитую игрушками сумочку, и её нижняя губа предательски задрожала. — Давай мы пойдём с тобой завтра? С утра!
— Солнышко, мы пойдём в другой раз…
— Но мы хотим завтра с утра! — перебил Марк, и его голос, обычно такой спокойный, зазвенел обидой. — Мама, мы должны пойти! Нам нужно! Ну пожа-а-алуйста!
— Марк, Лили, так вышло. Успокойтесь и садитесь за стол…
— Я не хочу есть! — вдруг закричала Лили и уронила сумочку на пол. Потом сама плюхнулась на пол, закатив глаза к потолку. — Совсем-совсем не хочу! И не буду!
— И я не буду! — поддержал её Марк, скрестив руки на груди и насупившись. — Это несправедливо! Мама, вдруг мы больше никогда не сможем увидеть драконов, если завтра не пойдём⁈
Я попыталась их успокоить:
— Вы ещё десять раз увидите господ драконов — они останутся у нас до Снежного Бала.
Но куда там! В моих обычно спокойных и рассудительных детей словно Злой Дрыг вселился, мелкий пакостник из разряда домашних паразитов. Тот самый, что прилипает к ребёнку в момент первой слезинки и начинает раздувать любую обиду до масштабов всемирной трагедии. Дети под его влиянием не просто капризничают, а впадают в истерику и верещат громче недовольного дракона!
Вот только в моём доме этой напасти быть не могло, я всю эту пакостную мелкоту сразу вывела, едва вселилась в коттедж!
Именно поэтому я даже растерялась на время, чувствуя, как по спине бегут мурашки паники — да что такое с Лили и Марком? Уж не заболели ли они? Неужели сегодня в подземелье какую-то пакость подцепили⁈ А я тоже хороша, даже не проверила их на вредоносную магию и влияния! Это всё из-за него, подлого Игнатия Брэдстрма я так расстроилась, что про свои материнские обязанности забыла!
Злость на него вспыхнула в моей душе ярче магического огня в гномьих кузнях — попадись он мне сейчас под руку, прибила бы! А ситуация между тем окончательно вырвалась из-под моего контроля. Лили стала во весь голос рыдать. Марк принялся вопить про несправедливость. Олаф ни с того, ни с сего начал громко выть, словно он не почтенный кот и фамильяр, а оборотень в полнолуние…
В доме стоял невообразимый шум, и все мои попытки урезонить детей и фамильяра тонули, словно камни в бурном потоке. Я находилась в полнейшей растерянности, не зная, то ли само́й сесть и заплакать, то ли начать кричать громче всех. И тут в дверь постучали.
Лили моментально умолкла, и, продолжая сидеть на полу, зашептала, широко раскрыв глаза:
— Не открывай, мамочка! Вдруг это он, этот противный некромант! Я его не люблю!
— Лилиша, не выдумывай. Лаксис Негресоч милый и вы с Марком ему нравитесь! — вскричала я, неимоверно радуясь приходу неизвестного гостя. Хоть Лаксис, хоть каменная гаргулья, хоть мантикора какая-нибудь явилась — лишь бы помогли навести хоть тень порядка!
Поэтому я, не раздумывая, кинулась к двери. Распахнула её и замерла: на пороге стоял Игнатий Брэдсторм собственной персоной. Да, уж, лучше бы, и правда, мантикора в гости пожаловала!