Глава 19

Игнатий был, как всегда, возмутительно безупречен и красив, как только может быть красив мужчина -дракон. Новенький чёрный камзол, подбитый мехом, подчёркивал и его высокий рост, и ширину плеч, и горделивую осанку. Под камзолом виднелась белоснежная рубашка и аккуратно повязанный шейный платок.

Раньше он носил совсем короткие волосы, а сейчас они с лёгкой небрежностью были собраны в хвост. И такая причёска шла ему просто до ужаса, зля меня ещё больше — ну почему он настолько идеален⁈ Злости мне добавил и его насмешливый взгляд, скользнувший по моим растрёпанным волосам, красным щекам и старому домашнему платью, в котором я возилась у печи!

— Тебе чего? Сегодня не подаю! — гавкнула я и попыталась захлопнуть дверь перед этим слишком красивым носом. Толкнула створку, но Игнатий успел подставить ногу, не давая ей закрыться.

— Добрый вечер, Васёна. Вот это сюрприз — оказывается, ты моя соседка⁈ — изумился он чрезвычайно фальшиво. До ужаса захотелось огреть его чем-нибудь тяжёлым — даже не потрудился поднапрячься и достоверно изобразить удивление! А он поверх моей макушки посмотрел в сторону гостиной, где всё ещё раздавались звуки детско-кошачьей истерики. — У вас что-то стряслось? Давай я помогу!

— Исчезни! — прошипела я и налегла на дверь плечом. — Сейчас же, мне не до тебя!

— Не могу, — ответил он с деланной печалью. — У меня острая нужда. В соли, спичках и… — он вытянул руку, демонстрируя едва заметную дырочку на рукаве камзола. — Нужно зашить, иначе как-то некрасиво получается — наследник престола, а ходит с дырками на одежде, дискриминируя королевство. Ты же не откажешь соседу в такой мелочи, Васёна?

— Откажу, легко и с удовольствием! — отрезала я и в этот момент из гостиной выпорхнула Лили. Увидев Игнатия, она ахнула, замерла на секунду, затем пронзительно завизжала:

— Господин Игнатий! Это вы⁈ Вы пришли к нам в гости!

— Лили, господин Игнатий ошибся домом и уже уходит! — пропыхтела я, продолжая давить на дверь.

— Никуда я не ухожу! Мне нужны спички, соль и дырку зашить! — возмутился подлый дракон.

— Марк, Марк, беги сюда! Это он! Правда он! — заголосила Лили. Через мгновение в прихожей появился Марк и уже вдвоём дети завопили:

— Мама, впусти его! Ну пожалуйста, впусти прекрасного господина Игнатия! — схватили меня за юбку и начали оттягивать от двери. Да что же это творится, в собственном доме драконьи агенты завелись!

Под этим тройным натиском — спокойно-напористым с улицы и восторженно-истеричным из дома — моя оборона рухнула. Сдавшись, я отступила и махнула рукой.

— Войдите, господин Брэдсторм. Но пообещайте, что будете стоять здесь, у двери. Я сейчас принесу и соль, и спички, и иголку с ниткой — у себя дома зашьёте свою дырку.

— Клянусь, госпожа Васёна, что без разрешения хозяев дома даже шагу не сделаю от порога, — торжественно заявил Игнатий, заходя в прихожую.

— Смотрите, вы обещали! — погрозила я ему пальцем и помчалась в дальнюю комнату, где у меня была устроена мини-мастерская. Принялась рыться в комоде, разыскивая шкатулку со швейными принадлежностями. Выдвинула по очереди все ящики, перетряхнула всё содержимое, но шкатулка словно испарилась. Ну почему всё против меня⁈ Пока я тут ищу нитку с иголкой, подлый Брэдсторм успеет окончательно влюбить в себя моих детей!

— Мр-ру, — раздалось за спиной. Я оглянулась — на подоконнике лежал Олаф и смотрел на огромный дубовый буфет в углу комнаты.

Я повернулась к монструозному шкафу, стоявшему здесь, кажется, со времен основания академии.

— Что? — спросила у фамильяра, пытаясь сообразить, на что он намекает. К сожалению, несколько лет назад, после одного несчастного случая он навсегда утратил способность разговаривать со мной. Теперь Олаф мог только мяукать, как обычный кот, да смотреть выразительно. Вот и сейчас что-то подсказывал, но я не могла понять что именно.

— Мррау! — добавил кот недовольства в голос, и я вспомнила. Сама же подальше от детей шкатулку спрятала, чтобы до иголок в моё отсутствие не добрались, и забыла!

Когда я, запыхавшись, вернулась в прихожую, она была пуста. Зато из кухни доносились подозрительно довольные голоса и звяканье посуды. Сердце у меня ёкнуло, я подкралась к дверному проёму и застыла, как вкопанная.

Игнатий сидел на моём месте во главе стола. Лили, встав на табурет, с важным видом наливала ему в тарелку суп. На её личике не осталось ни следа от недавней истерики, только огромное счастье и деловитость хозяйки, принимающей дорогого гостя. Марк, сосредоточенно высунув кончик языка, наполнял салатник винигретом, и тоже сиял, как маленькое солнце.

— Так-так, похоже, кто-то не умеет сдерживать свои обещания! — прорычала я, заходя в кухню.

— Мама, не ругайся — это мы с Марком пригласили господина Игнатия на кухню, — весело запищала Лили, увидев меня.

— Мы ведь тоже хозяева дома, мамочка. Значит, он ничего не нарушил, никакую клятву, — поддержал сестру Марк, ставя перед довольной драконьей личностью под завязку наполненный салатник.

— Господин Игнатий будет ужинать с нами! Правда же будете? — подхватила Лилиша. Повернулась к гостю, и ее взгляд стал таким влюблённым, что у меня заныло под ложечкой. Игнатий насмешливо глянул на меня и откашлялся:

— Лили, я могу хоть каждый день с вами ужинать. И завтракать тоже. И обедать по выходным дням… Но завтра я приглашаю вас с мамой на ужин к себе домой. А ещё… — он опустил руку в карман своего камзола и вынул оттуда две маленьких коробочки. — Ещё я принёс шоколадную медаль и марципановый орден, ваши награды за мужество и доблесть, проявленные в борьбе с Шурхуном.

Дети в ответ замерли, как два суслика перед удавом. И пока Игнатий доставал из коробочек шоколадки, а я придумывала, как отказаться от дурацкого приглашения, Лили с восторгом прошептала:

— Как хорошо, что это вы пришли к нам в гости, господин Игнатий, а не тот противный некромант!

Довольный блеск в глазах Игнатия мгновенно исчез, сменившись чем-то острым и холодным. Он перевёл взгляд с Лили на меня, и вкрадчиво-сурово спросил:

— Какой ещё некромант?

Ответом ему послужил громкий стук в дверь и мужской голос, прокричавший с улицы:

— Васёна! Васёна, я вернулся, открывай скорее!

Я скрестила руки на груди и с невыразимым удовольствием пропела в перекосившуюся злобой драконью физиономию:

— Вот этот самый некромант. Мой жених!