Глава 23

Васена

Дети давно сладко сопели в своих кроватках, а я продолжала ворочаться. Сна не было ни в одном глазу, зато мыслей — полный котелок. И все о нём, об Игнатии! Даже испорченный полушубок Бегонии Шавринской перестал меня беспокоить. Решила, что завтра во всем признаюсь и предложу ей возместить ущерб. В рассрочку, конечно, сразу всю сумму мне не найти.

В общем, вредная проректор меня больше не волновала. И даже странный побег Лаксиса, едва он увидел «соседа», меня не тронул. А вот Игнатий и его поведение — очень даже. Зачем он пришёл сегодня? Про спички и нитки пусть другому кому расскажет — уходя даже не вспомнил про них. Ужинать с нами уселся зачем-то, книжку детям читать вызвался, поиграл с ними… Ужас, драконы улетят через неделю, и как дети это переживут, если уже успели к нему привязаться!

Представив, как будет плакать Лилиша, а Марк сжав кулачки по-мужски давить слёзы, не давая им пролиться, я сама чуть не начала реветь. Зачем, зачем ты появился в нашей жизни, Игнатий Брэдсторм⁈ У нас всё было хорошо без тебя. Спокойно, счастливо… Как жить моим детям, когда ты улетишь в свои столицы?

И как мне жить после этого?

Не в силах больше лежать в ставшей неуютной постели, я встала. Пошла на кухню, попила воды. Подошла к окну и прижалась пылающим лбом к прохладному стеклу.

Как назло, это окно выходило на коттедж, где он поселился, окаянный принц Игнатий! И не спит ещё, похоже. Вон, огонёк в одном из окон светится! Наверное, о делах государственных думает, да о том, как ещё нервы мне попортить, а моих детей к себе покрепче привязать. Своих детей…

Интересно, почему он не чувствует родную кровь? Драконы ведь могут, я точно знаю. Но Игнатий нет, даже мысли у него не возникает, что Марк и Лили — его малыши… Значит, не нужны ему мои дети, вот и не хочет видеть очевидного.

Смахнув с щеки злую слезинку, я вернулась в кровать. Снова легла, закрыла глаза и принялась считать овечек, чтобы заснуть. На двадцатом счёте вместо овечьей морды перед глазами встало мужское лицо…

Я глухо застонала и со злостью вмазала кулаком по подушке, словно она виновата в моей бессоннице.

Нет, конечно, это он, подлый Игнатий! Зачем, зачем я семь лет назад раскрыла ему сердце⁈ Пустила его сначала в мысли, потом в свою жизнь, а в итоге и в постель, забыв обо всём — о приличиях, порядочности и чести. Всё на свете забыла глупая, влюбившаяся по самые уши ведьма Васёна Покровская.

Мы вообще не должны были встретиться с ним: где он, принц и наследник, и где я, скромная полукровка, дочь не самого знатного барона Покровского? Но мы встретились на балу, который устраивала для дочери приятельница мачехи, герцогиня Альдаро.

Вместе с мачехой герцогиня пригласила и меня. Идти не хотелось, но пришлось, иначе мачеха живьём бы меня съела — кто же отказывается от таких приглашений⁈ «Один раз нос отвернёшь, и больше не надейся на внимание к себе высочайших особ». Вот и пришлось идти на бал, к которому ни душа, ни разум не лежали.

Первую половину вечера я просидела в уголке, не мешая мачехе общаться с другими гостьями и заводить полезные знакомства. А потом в моем укрытии за колоннами появился мужчина…

Конечно, я его сразу узнала по портретам — принц Игнатий, красавец, дракон, наследник. Наш будущий король…. Он мне сразу понравился, очень. И его улыбка, немного неуверенная, понравилась, и лицо, и фигура. А его внимание и восхищение, мелькнувшее в карих глазах, мне очень польстили, конечно.

И все равно, лететь ему навстречу я не собиралась: репутация у принца была… так себе. Не ловелас и откровенный бабник, нет. Но слухи о его романах с замужними леди то и дело просачивались за стены королевского дворца. О них охотно шептались как в аристократических гостиных и за столиками изысканных ресторанов, так и в дешёвых тавернах, и на кухнях в домах простых горожан.

А незадолго до нашей встречи появился слушок, что наследный принц обесчестил некую девицу. Побаловался и отказался на ней жениться. Позже я узнала, что никакой девицы не было. Это чья-то мамаша, разозлённая отказом принца танцевать на балу с её дочкой, начала распускать грязные слухи….

Но в тот момент, когда Игнатий увидел меня за колонной бального зала, подошёл и по дурацки пошутил, я ещё этого не знала. В моих глазах ом был подлым совратителем, негодяем, и становиться его новой жертвой я не собиралась. Именно поэтому я решительно повернулась к Его Высочеству спиной и пошла в сад.

Он меня догнал, пошёл за мной по дорожке, а потом попытался поцеловать. Вернее, поцеловал, потому что от такой наглости я просто растерялась и… В общем, позволила его рукам обнять меня, а губам прижаться к моим…

Опомнилась, конечно, быстро. Влепила Игнатию пощёчину и убежала с бала, хотя знала, что мачеха устроит мне нагоняй.

Была уверена, что принц тут же меня забудет, но ошиблась. Игнатий начал настоящую осаду: заваливал меня приглашениями на прогулки, в театр, на концерты. Слал мне цветы охапками, драгоценности связками…

Под странными взглядами мачехи я отсылала все подарки обратно, рвала его письма, и приказывала дворецкому всегда отвечать принцу Игнатию, что меня нет дома…

А потом случилась та катастрофа в академии. Игнатий, по сути, спас меня: закрыл собой, приняв весь удар взбесившейся магии на себя. Купол, который он успел впопыхах создать лишь не дал нам погибнуть, но не уберёг самого Игнатия. Раненый, он оказался вместе со мной в безжизненном мире, откуда выбраться было почти невозможно.

Но мы выбрались благодаря ему, Игнатию Брэдсторму… Половину нашего безумного пути он нёс меня на руках, хотя был в ранах с головы до ног. Почти не ел и не пил все эти дни: всю еду, которую мы находили, Игнатий отдавал мне. Отшучивался, что его драконьей мощи хватит, чтобы не умереть без еды как минимум месяц. Но я всё равно заставляла его съесть хотя бы немного. И пить: те жалкие капли воды, что нам удавалось найти, я делила пополам. Отказывалась пить одна, лишь тогда он соглашался глотнуть живительной влаги.

Тогда я по-другому увидела его, этого избалованного женским вниманием принца. Теперь я видела не дворцового щёголя, не легкомысленного королевского сынка, а мужчину, который готов был умереть ради меня. И когда он снова появился на пороге моего дома я сама вышла к нему.

Мы не демонстрировали наши отношения: вместе в публичных местах не появлялись, на балах танцевали с другими, переглядывались украдкой через весь зал, и эти взгляды жгли сильнее любых прикосновений… Встречались лишь тайком — я сама этого хотела. Боялась сплетен, боялась мачехи, боялась поверить в собственное счастье.

А он соглашался. Ждал меня в тех укромных уголках, которые мы находили по всему городу: то в заброшенной беседке в старом парке, то на крыше старой библиотеки, то в маленькой оранжерее, где пахло влажной землёй и увядающими розами.

О нас никто не знал. Никто не видел, как он смотрел на меня в те редкие часы, когда мы оставались вдвоём. Не слышал, как дрожал его голос, когда он шептал моё имя. Не догадывался, что этот избалованный принц, наследник драконьего престола, способен на такую нежность. Это была наша тайна, маленький мир, в который мы не пускали никого.

Потом была та ночь, первая и единственная. Я не жалела о ней тогда и не жалею сейчас. Просто так вышло: мы слишком долго смотрели друг на друга, слишком долго ждали, слишком тянулись друг к другу. А когда стена рухнула — она рухнула окончательно.

Утром я проснулась в его объятиях и долго смотрела, как спит этот несносный дракон — беззащитный, расслабленный, совсем не похожий на принца. А потом осторожно выбралась из-под одеяла и стала собираться.

— Ты уходишь? — хриплый спросонья голос заставил меня замереть.

— Мне нужно домой, — сказала я, не оборачиваясь. — Мачеха не должна знать, что я провела ночь не в своей постели.

— Я отвезу тебя, — сказал он, поднимаясь. — А вечером приеду.

Я ждала его весь вечер. Потом пошла спать, убеждая себя, что случилось что-то важное. Что он просто не мог прийти, но завтра обязательно придёт с объяснениями.

Назавтра он не появился, и послезавтра тоже. И через неделю… Не прислал ни одного письма или короткой записки. Махнув рукой на гордость, я сама написала ему письмо, но оно вернулось нераспечатанным. Приходила во дворец — стража вежливо, но твердо сообщила, что Его Высочества нет и когда будет — неизвестно. Я сходила с ума от тревоги и обиды одновременно: почему не даёт о себе знать? Поигрался со мной и бросил?

Мачеха, слава всем богам, ничего не узнала. Только смотрела с подозрением, потому что я почти не ела и с каждым днем становилась все худее и бледнее. Но потом случился тот бал, на котором мне стало плохо. Для меня вызвали целителя, который сообщил о моей беременности… Тем же вечером с одним чемоданчиком я сидела в поезде, везущем меня на границу империи…

Устав от воспоминаний, я торопливо натянула старенькую шубку и вышла из дома. Морозец мягко укусил щёки и нос, принес небольшое успокоение в гудящую голову. Я несколько раз обошла дом круго́м, а потом, не знаю зачем, пошла по дорожке прочь от коттеджа. Брела, глядя под ноги, пока не налетела на высокую мужскую фигуру. Испуганно шарахнулась в сторону, но меня уже схватили в объятия и раздался шёпот:

— Тише, тише, это я… — и следом слова, которые я не хотела больше слышать. — Люблю тебя. Слышишь, Васёна?