Глава 32

Машина останавливается у подъезда. Я расстегиваю ремень. Тянусь к ручке. Он открывает свою дверь.

- Я сама дойду, - бросаю через плечо

- Нет.

- Рус!

- Нет, - повторяет он. Просто. Как факт.

Выходим. Он идет рядом - не берет под руку, просто идет. Подъезд, лифт, четвертый этаж. Я достаю ключи. Руки почти не дрожат. Дверь открывается. Я нажимаю выключатель. Кактус на подоконнике. Пыль. Мой диван. Мои стены. Мой дом.

- Все, - говорю я. - Я пришла. Уходи.

Рус стоит у порога. Осматривает квартиру - быстро, одним взглядом. В глазах узнавание. Да, он был тут. Два года назад. Перед тем как я написала, что больше не могу с ним встречаться.

- Хорошо, - говорит он.

Разворачивается к двери.

- Вот и прекрасно! - не выдерживаю я.

Останавливается.

- Просто прекрасно! Отлично! – несет меня, - Ты такой суперский. Такой молодец. Даже не знаю, как и благодарить.

Он не поворачивается.

- Зачем ты так, - тихо, еле слышно.

- Как - так?

Оборачивается. Смотрит на меня.

- Маруся.

- Что - Маруся?! - почти кричу. - У меня все нормально. Да! Ты как обычно оказался незаменимым! Привез, увез. Позаботился!

- Маруся.

- Можешь уходить! Да!

Мы смотрим друг на друга. Тишина становится такой, что я слышу, как стучит сердце. Чувствую, как пульсируют виски. А еще гудит голова и дрожат руки.

«Врач говорил никаких стрессов».

«Ну да».

- Маруся, - прочищает горло. – Что происходит?

- Зачем ты привез меня к себе? - говорю я тише. Но это не спокойствие - это усилие. - Я могла бы… Сама. Не так уж мне и плохо. Но ты велел чтобы меня отвезли к тебе.

- За тобой нужен был присмотр.

- Да блин, Рус! Поехала бы к маме - она бы присмотрела.

- Врач настаивал на медицинском наблюдении, - бубнит.

- Нина Петровна - это медицинское наблюдение? - фыркаю. - А знаешь, что я поняла?

Молчит.

- Я вдруг поняла зачем все это было. Ты просто так решил и… и сделал. Как всегда. Не спросил. Не предложил. Просто Василий привез - и все.

Рус смотрит на меня. На его лице нет злости, есть… как будто растерянность?

- Ты хотела, чтобы я спросил?

- Я хотела, чтобы ты со мной разговаривал! - ору уже во все горло. - Не молчал за столом! Не говорил «ничего личного»! Не смотрел сквозь меня - как будто меня нет! Ты привез меня - и вел себя как будто я мебель, которую надо поставить в угол и не трогать!

- Я…

- Ты сказал «ничего личного», Рус, - шепчу. - Ничего. Личного. Но… но я не понимаю… Ты был в больнице – сидел у моей кровати. А потом Катя видела тебя в фойе. Ты не уехал – ты был там, даже после того, как сказал, что тебе пора…. А потом ты повез меня к себе… и может быть не из-за слов врача? Может быть, потому что ты беспокоился?

Он молчит.

- Ты…, - запинаюсь, а потом продолжаю, в конце концов какая уже разница. - Ты злишься из-за букета. Алексей прислал цветы, ты увидел карточку, решил, что я - что мы - что я снова выбрала его. Но ты промолчал! Ты просто закрылся и молчишь. Ты всегда молчишь! А еще говоришь что это я - дура! А ты тогда кто?!

- Ты дала ему шанс и приняла цветы! – его голос тоже срывается.

- Я их в вазу поставила! Они красивые!

- Маруся!

- Что - Маруся! Я не вернулась к нему! Я написала, что он может участвовать в жизни ребенка - это не «я простила», это не «я выбрала его», это ребенок должен знать отца! Но ты решил все сам. В своей голове. Не спросил. Закрылся. И потом… потом «ничего личного»?

Он набирает в грудь воздуха. Но потом просто с шумом выдыхает. И все. На лице опять спокойствие.

«Ну как так-то? Непрошибаемый…».

- Ну вот опять, - говорю уже тихо, устало. - Ты молчишь - и давишь. Присутствуешь - и давишь. И я не могу понять, что ты думаешь и чего хочешь. А потом вдруг ррраз и все - стена.

- Ты хочешь, чтобы я объяснял каждый свой шаг.?

- Я хочу, чтобы ты говорил, Рус. Говорил о том, что тебя… беспокоит. О том, что у тебя внутри. Говорил то, что… настоящее!

- Настоящее, - повторяет он тихо.

- Да.

Молчание.

Долгое.

Я стою посреди своей квартиры и чувствую, что неимоверно устала. По-настоящему - не от разговора, от всего. От последних недель. От качелей, которые бесконечно вверх-вниз. Сначала Лешка. Потом… потом вот это все. Непонятное. И да – очень-очень болючее.

- Знаешь что, - опираюсь на стоящий рядом стол. - Не надо. Не надо ничего объяснять. Это, наверное, мои проблемы. Наверное, я виновата, что не понимаю. Но просто… я устала... я очень устала. Устала не понимать. Устала угадывать. Устала ждать что ты что-нибудь скажешь.

Рус смотрит на меня. Глаза темнеют.

- Ты устала от меня, - говорит он.

Пожимаю плечами.

- Понял.

Разворачивается. Идет к двери.

- Рус, - говорю я.

Останавливается. Не оборачивается. Я молчу секунду.

- Ничего, - говорю я. - Иди.

Дверь открывается. Закрывается. Тишина.

«Он ушел? Я сказала, что устала - и он ушел».

Я смотрю на дверь.

«Ушел».

«Совсем».