Глава 14. Врагов не считают, их бьют

Тогда я еще не подозревала, что это начало конца. То, с чего начнется череда сумасшествий, которая будто поставила себе за цель проверить наши с Марком чувства на прочность.

— Может быть "задержать", а не "арестовать"? — с улыбкой спросил тогда Марк. — Для ареста нужно соответствующее постановление суда.

— Ознакомьтесь! — ледяным тоном отчеканил полицейский, протягивая мужчине листок.

Грант взял его в руки, все еще будучи влюбленным мальчишкой, но в секунду превратился в холодного бизнесмена.

— Драка произошла около пяти минут назад. Никита Орлов на пути в больницу. Каким это образом парень успел написать заявление, а вы получить подписанное постановление? — деловито спросил он, никоим образом не демонстрируя испуг или потерю контроля над ситуацией, только объятия стали крепче.

Майор устало выдохнул, а потом, глядя в небо, безэмоционально уточнил:

— Сопротивление при задержании? — он кивнул назад, где за машиной сидел человек с камерой, и с ядовитой улыбкой бросил: — Хотите устроить шоу похлеще, чем в "50 оттенках"? Так мы быстро обеспечим вам наручники и незабываемые ощущения. Пресса будет в не себя от радости!

Марк повернулся ко мне так резко, что я пошатнулась от неожиданности. В тот момент мне казалось, что это происходит не со мной или… Грант решит все за долю секунды и мы осуществим наши планы на день. Но он лишь крепко взял мое лицо своими теплыми ладонями и, глядя прямо в глаза, сказал:

— Детка, ничего не бойся. Это очередная попытка недругов показать, кто главный. Обещаю, вечером я уже буду с тобой! — он поцеловал меня и, вытерев слезы на щеках указательным пальцем, дождался судорожных кивков. Я не понимала, что происходит, но верила ему безоговорочно. Грант подарил мне такой чувственный и нетерпеливый поцелуй, что на долю секунды мне показалось: кошмар вокруг — лишь проекция моего сознания, любящего ужастики, но нет… Он отстранился, достал из кармана телефон и протянул мне: — Вот. Купил только сегодня. Там уже есть все номера. Позвони Ингрид и она решит проблему. И! Не вздумай ходить куда-то без охраны! Обещаешь?

Я пообещала ему. На самом деле в тот момент я бы согласилась на все, что угодно, лишь бы он не отпускал меня. Поэтому, после короткого "конечно", ему пришлось еще минуту отрывать меня от себя и убеждать, что все хорошо.

— Мне нужно переговорить с охраной и взять с собой несколько людей, — не терпящим возражения голосом потребовал Марк, на что получил гадкую усмешку.

— Переговорить-то, конечно, можете, но взять с собой… Только адвокат, господин Грант! Только адвокат!

Марк уехал, а ко мне подошла охрана. Как раз перед тем, как я шлепнулась в обморок. Очнулась уже в машине и первое что сделала — позвонила Ингрид.

Девушка рассмеялась над тем обвинением, что предъявили Гранту, и обещала вернуть его домой лично через час.

Я помню каждую минуту этого промежутка дня… Секунды длились бесчеловечно медленно, а минуты были равны часам. Охрана без конца ошивалась рядом, дворецкий подносил всякие капли и даже остальная прислуга собралась в огромном зале дома Грантов. Дом замер, все ждали вердикта.

И, наконец, кто-то позвонил в дверь… Я побежала открывать ее, а все остальные засуетились и вернулись в работе. Только вот на пороге стояла высокая блондинка модельной внешности… одна.

— Ингрид, — она протянула мне руку для рукопожатия с обезоруживающей улыбкой, когда я слишком долго продержала ее на пороге, глядя в никуда, — Это из-за тебя я всю ночь будила чиновников и делала подлинные документы, а?

Отойдя в сторону, позволила девушке войти. В ее руках была толстая папка и это пугало. Она села за ближайший стол и придвинула мне стоящую рядом воду, прежде чем перейти к главному:

— Ты еще молодая и, судя по всему, впечатлительная, так что лишней информацией грузить не буду, но… все плохо. Этот привод в полицию — только повод для задержания Гранта. Твой Никита вообще был не в курсе, что писал какое-то заявление, но его здорово запугали, поэтому забирать он его не будет. Пока Марк был в полиции, крысы из совета директоров привели документы в нужный им "порядок" и теперь, ко всему прочему, добавилось обвинение в краже денег компании в особо крупных размерах.

— Но… Но… — мысли путались и голос дрожал. Отпив воды, я заставила себя сосредоточиться на проблеме: — Это ведь его компания, как он может красть у самого себя?

— Алиса, ты не права… — девушка несогласно замотала головой и, тяжело выдохнув, пояснила: — Представь, что ты учишься в вузе и ректор куда-то дел все ваши стипендии. Какой будет твоя реакция? Правильно! Бунт и переизбрание ректора, с полной компенсацией. Это в лучшем случае…

— Если не считать девушек рядом с ним, у Гранта идеальная репутация. Только идиот не знает, как он поднял компанию после смерти родителей! — отказываясь принимать истину, уверенно ответила я. — Его люди никогда не поверят в такое.

— Нет, девочка, не идеальная… — осторожно сказала она, прежде чем разбить все мои надежды: — Только с Юлей он был долго, а с остальными девушками не больше раза, а значит — безответственный. Побил подростка, а значит — неоправданно агрессивный и опасный для общества. А самое главное — он женился на воспитаннице, которую все считают его сестрой. Несовершеннолетней…

— Совершеннолетней! — поправила я, но она проигнорировала.

— А как ты докажешь, что у вас секса до восемнадцати не было? А значит он еще и нарушает закон. Да пресса его разнесет в прах! — воскликнула Ингрид и тут же замолчала. Ее рука накрыла мою ладонь и девушка уверенно заявила: — У них главная цель — лишить Гранта места управляющего компанией, и оставить право распоряжаться только своими акциями. У нас — парировать все выбросы в нашу сторону и отбиваться! — девушка горько усмехнулась и отвела взгляд. — Знаешь, кто будет выступать против него в суде? Дмитрий Геннадьевич. И у него, кажется, есть особе влияние на Марка… Беременная Юля.

* * *

Когда я рассмеялась над таким заявлением, получила лишь сочувствующий взгляд Ингрид. И только на следующий день все узнали, какую мощную политику СМИ развернули против Марка. Их главной сенсацией была новость о том, что Грант бросил несчастную влюбленную невесту чуть ли не у алтаря ради несовершеннолетней сестры и теперь, когда Юля беременна, а Марк обманным путем обручился со мной — мужчина просто не знает в какой монастырь податься. И никто не обращал внимание на тот факт, что те газеты, которые еще вчера писали, что я — не родная дочь своих родителей и являюсь на год старше, сегодня называют меня "жертвой любителей девочек помладше".

Конечно, это были только слухи, рассчитанные на мамочек в декрете и бабушек около подъезда, но такого шума хватило, чтобы акции компании упали, а потенциальные инвесторы отвернулись. Теперь все, кто был на стороне Марка в совете директоров, попали под гнет сплетен вездесущей прессы. Под них копали ищейки и, естественно, находили новые сенсации. В последствии они все равно переходили на сторону большинства.

Юля ходила на все возможные телепередачи, обнажая "правду" о жестком диктаторе — Марке Гранте, который обещал жениться, но бросил беременную.

— Я позвонила ему в конце декабря и попросила приехать. Затем сообщила о ребенке и попыталась наладить отношения, но он снова воспользовался моей любовью, а на утро сбежал к Алисе… — она погладила свой живот и, жалобно просмотрев прямо в камеру, изрекла: — Алиса, я знаю тебя, ты хорошая девочка. Он запугал тебя и даже из-за тюремных решеток не перестает оказывать влияние и насылать страх. Но ты теперь не одна! Расскажи стране правду. У тебя, наконец, появился способ избавиться от насильника и стать свободной женщиной.

Я выключила канал как только услышала ее последние слова. А была ли свободной Юля? Вряд в ее голове мог появиться такой план по разрушению всех граней жизни Марка. Ведь теперь он терял работу, уважение и спокойствие в семье.

Внезапно объявились мои настоящие родители! Как бы смешно не звучало, но пара алкашей ходила по всем передачам, совсем как Юля, только за бутылку водки. Они рассказывали о том, как сильно любят меня, хотят встречи. Но больше раздражало другое: они утверждали, что меня у них украли. К счастью, на следующий день после выхода передачи эту информацию документально опровергла Ингрид в суде.

Она ловко отбивалась от любого выпада в сторону Марка. Любовницы требуют денег за секс по принуждению? Ха! Переписки, камеры наблюдения указывают на обратное. Юля беременна от Марка? Так почему же она не хочет огласить результаты ДНК-теста и не подает в суд?

Но только одно у нее никак не получалось … Вернуть его свободу! Марк сидел в заточении уже пять дней. Пять чертовых дней, в течение которых волос у меня стало в половину меньше, как и здоровья. Дело о краже денег все еще было на расследовании, а Грант был первым подозреваемым. Дмитрию Геннадьевичу удалось добиться запрета на посещение мужа для меня, чем он окончательно и бесповоротно записал себя в мои враги.

У меня была лишь Ингрид, которая звонила буквально каждые три часа и сообщала все новости. Я доверилась ей полностью… Хотя бы потому, что продала бы душу дьяволу за спасение Марка. А девушка-юрист чуть ли не в буквальном смысле рыла землю носом и, как мне кажется, дело было в ее собственных старых счетах к Дмитрию Геннадьевичу.

— Не переживай, камера Марка ничем не хуже, чем его городская квартира, — успокаивала она меня. — Его кормят просто на убой и он просит тебя на расстраиваться и не слушать всякий бред.

А я и не слушала… Глупые новости воспринимались только на уровне потенциальной угрозы для свободы мужчины. Ведь все время, пока я с ума сходила тут, он был там, где вокруг него плели козни завистники и ликовали сплетники.

— Когда его отпустят домой, Ингрид? — сминая в руках бедную салфетку, я снова и снова повторяла один и тот же вопрос, который не давал спать по ночам и думать здраво.

— Алиса… Пойми, Дмитрий Геннадьевич что-то задумал. Он ведь играет по правилам и прижать его не за что! И, самое главное, вменяемых улик против Гранта нет, как и "за" него. Тут суть дела в том, чтобы оттянуть время до заседания суда как можно дальше. А с опытом папаши Юли это можно делать годами…

Ингрид, которая и так буквально не выходила из нашего с Грантом дома, с того для оставалась ночевать. Я не просила ее, но девушку очень беспокоило мое самочувствие, а идти к врачу не было ни сил, ни желания.

На шестой день этой адской суматохи я получила странное сообщение от Юли.

"Хочешь увидеть Гранта?" — еще не дочитав СМС до конца, мне стало ясно, кто его на самом деле отправлял — папаша.

Юрист Марка контролировал всю мою связь с прессой и выходы в свет. Я доверяла ей беспрекословно, но в этот раз решила рискнуть… Что-то подсказывало — Дмитрий Геннадьевич не просто так закрутил это дело и говорить он станет только со мной.

Мы встретились практически ночью в условленном месте в парке. Старик сидел на скамейке, якобы читая газету в полутьме. Но зачем прикрывать лицо, если парк и так заброшенный?

— Не удивлена, значит? — надменно спросил он, эффектно откидывая не нужную бумажку и тут же возвращаясь к делу: — Мы не можем говорить, пока мои люди не проверят тебя на предмет прослушек.

Ожидая такой поворот событий, я не удержалась от своих условий:

— И вас тоже!

— Непременно, — внезапно ответил мужчина и его служба охраны появилась буквально через пару минут. После небольшого осмотра, он предложил мне прогуляться. Юрист сам взял меня под руку, прежде чем елейно прошептать:

— Не знаю, как Грант это сделал, но ваше заключение о браке и новые документы оформлены так, что не подкопаешься. За их достоверностью стоят многие чиновники, против которых я идти не буду. А это значит, что вас, дорогая Алиса Грант, не могут склонять к свидетельствованию против мужа… — начал он издалека, но затем философски добавил: — Но вы ведь можете сами захотеть свидетельствовать, да? Марк ведь заставил вас выйти замуж насильно, унижал, бил, держал дома в заложниках…

Остановившись посреди парка, я резко одернула руку и слишком громко закричала:

— Ничего этого не было! Что за бред?!

— Нет, Алиса… Не бред! — скупо улыбнувшись, он тут же перешел на "ты", — Понимаешь, какое дело… У этой ситуации есть два исхода: либо Марк полностью теряет компанию и сохраняет брак с дорогой и любимой девушкой, либо сохраняет пост управляющего, свободу и обручается с Юлей с брачным договором сроком на десять лет. В любой ситуации я обеспечиваю себе безбедную старость и больше не вынужден буду целовать задницы богатым идиотам в суде.

— А Юля? Кажется, она и вправду беременна… Что будет, если план с ней не выгорит? — зачем-то поинтересовалась я, медленно отступая назад.

— Сошлю в монастырь. Зачем мне такая дура, которая не может даже залететь от нужного мужика?! — отмахнулся юрист и перешел к по-настоящему волнующему его вопросу: — Смотри, Детка, у тебя тоже только два варианта. Первый — ты помогаешь мне засадить своего дорогого муженька, дав правильную информацию в суде. Либо сама подаешь на развод и пропадаешь с горизонтов. Дальше Юля справится сама… Уяснила?

Мне было что сказать этому уроду, но я решила сперва посоветоваться с Ингрид. Получив мой кивок, Дмитрий Геннадьевич отпустил меня домой, где я уже и рассказала все в подробностях негодующей девушке.

— Вот оно что… — задумчиво прошептала она, расхаживая из угла в угол комнаты. — Деньги, Алиса, страшный мотиватор.

— Что мне делать? — устало прошептала я, снова чувствуя участившуюся тошноту, а затем начала рассуждать вслух, чтобы отвлечься от плохого самочувствия: — Мне кажется, старик прекрасно знал, что я расскажу все тебе.

— Естественно! Только это никак не выводит нас на правильную параллель… — взорвалась девушка и ударила кулаком по столу, от чего ее белая кожа покраснела. — Хотя… Есть у меня один вариант! Он хочет, чтобы ты оклеветала Марка? Хм, а что, если ты переключишься на Юлю?

Сперва мне не понравилась эта идея, но уже на следующее утро Ингрид предоставила мне счета Марка на тот момент, когда они с Юлей были вместе. Я не особо вникла в детали, но сумма со счета компании Марка странным образом перекочевала на карточку девушки. И уже к обеду, имея записи камер наблюдения из офиса и банкомата, Ингрид была с этой информацией в суде.

Эта страшная фурия не вышла из зала, пока судья не подписал акт об освобождении Гранта под подписку о не выезде до главного заседания, ведь теперь основной подозреваемой становилась именно Юля. А адвокат обвинения, Дмитрий Геннадьевич, был отстранен от дела, как заинтересованное лицо.

* * *

Я стояла в назначенном месте, куда меня позвала Ингрид. Расхаживая из угла в угол длинного коридора, мне хотелось выть от напряженной атмосферы вокруг. Неужели это правда и самое худшее позади? Нет, конечно, суд еще впереди и, если его вести будет не сам Дмитрий Геннадьевич, то один из его приемников… Зато Марк будет рядом!

Что-то щелкнуло за спиной, и старая железная дверь заскрежетала по новому, с белой плиткой, полу. Сперва вышел здоровый мужик в форме, следом за ним весьма довольная Ингрид, а потом… Марк Грант.

Мое сердце отбивало удары в груди так мощно, что грозило разорвать грудную клетку. Дыхание сбилось, мощный разряд тока прошел по всему телу, а с души словно упал огромной камень.

Я стояла эти бесчисленные мгновения в другом конце коридора и ждала, когда с мужчины снимут наручники, а он посмотрит на меня. В какой-то момент в голову больно ударило осознание: вдруг он не хочет меня видеть? Ведь именно из-за связи со мной он провел неделю в заточении и до сих пор находится под угрозой потерять главное место в компании.

Наконец, руки Гранта оказались свободными. Все это время, его глаза смотрели только на меня, но из-за слез было не суждено разгадать суть взгляда. А он вдруг сделал шаг вперед, затем раскинул руки в стороны и едва слышно прошептал:

— Детка? — это было приглашение, которое эхо разнеслось по всему помещению и не оставило мне выбора.

Ноги сами рванули навстречу к мужчине, который стал смыслом моего существования. Помню только, как прыгнула к нему на руки, заставив едва ли не упасть на дверь позади. Пальцы зарылись в уже знакомые длинноватые пряди, а нос, блаженно втягивая родной запах, терся о его дневную щетину.

— Я скучал, — осторожно сказал он, поддерживая меня за попу, чтобы не упала.

Немного растерянные нотки в его голосе, словно он не уверен в моих чувствах, заставили усмехнуться и сказать то, о чем я думала последнюю делю:

— Если б ты только знал… как я люблю тебя, Грант. И если ты еще раз обманешь меня и наш медовый месяц опять не сложится… Лучше тебе не знать последствий!

Мужчина усмехнулся, но между тем и выдохнул с облегчением. Затем большим пальцем поднял мое лицо к себе и подарил безумно сладкий и тягучий поцелуй. И снова все проблемы отошли на задний план… Одно его прикосновение действовало лучше любого успокоительного.

— Марк, нужно обсудить пару деталей дела, — с легким покашливанием вторглась в наш разговор Ингрид. Мы тут же синхронно посмотрели на нее и она смутилась, словно внезапно оказалась в супружеской спальне. — Ты ведь знаешь, чего мне стоило договориться о рассмотрении твоего дела не через энное количество месяцев, а через три дня! Вы оба должны понимать, что если дело не закроют сейчас…

— Ингрид, — тут же остановил ее Марк, используя тот самый деловой тон, который обычно приберегал для переговоров: — А чем, по-твоему, мы занимались всю эту гребаную неделю? Могу я хоть сутки побыть со своей женой?

Юрист сперва хотела что-то сказать с воинственным видом, а затем посмотрела на меня. Можно было только представить, какой жалкой я была в тот момент, потому что она растаяла и сочувственно прошептала:

— Да, конечно… Накорми ее хотя бы, Грант. Она уже похожа на тень.

Мужчина не стал дослушивать речь адвоката, а пошел на улицу, все еще прижимая прилипшую "обезьянку" к себе. К счастью, Ингрид удалось провернуть освобождение Марка быстро. К этому не были готовы ни судья, не пресса, ни даже я. Это дало нам возможность без проблем скрыться в машине, без постороннего внимания.

— И все же я не понимаю, как Ингрид удалось за полчаса перевести тебя из разряда главных подозреваемых в пострадавшего и ценного свидетеля? Это магия, ее харизма или подкуп? — задумчиво прошептала я, когда машина тронулась с места. — К тому же, как говорит девушка, — это еще не конец. Тебя попробуют обвинить в неспособность управлять компанией и все равно отстранят от должности главного любыми путями.

— Малыш, — руки Гранта скользнули по талии, а затем сжали ягодицы, придвигая меня на коленках мужчины к нему вплотную. — Ты действительно хочешь, чтобы я потратил наше время на разъяснение всех подробностей? На хрена я плачу Ингрид в день месячную зарплату, если должен сам вникать во все детали?

Теплая ладонь скользнула под мой свободный свитер, зацепившись за лямку бюста и оттягивая его в сторону. Он слегка ударил по коже, вызывая острый приступ наслаждения и желания.

— Прости… Я так скучала… Боже, эта неделя была худшей в моей жизни! — призналась ему, принимая легкие, но такие приятные поцелуи. Теплые губы словно покрывали кожу некой защитной пленкой, уберегая от прошлых тревог. — Я уже говорила как сильно тебя люблю?

— Много-много раз, малышка! — посмеиваясь, заключил он, а затем отодвинул мое лицо от своего, глядя прямо в глаза серьезно отчеканил: — Алиса, я тоже люблю тебя и поэтому готов слушать твои признания целыми днями. Неужели, чтобы заслужить доверие, мне нужно было сесть в тюрьму?

Покрывшись густым румянцем и отведя взгляд в сторону, я не смогла ему соврать:

— Нет… Дело не в этом! Просто я жила одним днем и мне нравилась эта игра в противостояние между нами. К тому же, злость после нашего первого раза заставляла откладывать признание на завтра, но Марк… Ты — самый дорогой в моей жизни человек, помни это всегда! Друг, брат, муж, любовник… Раньше мне казалось невозможным совмещать все это, но сейчас я понимаю — это ты.

Губы мужчины накрыли мои так нежно и неторопливо, словно впервые познавали и хотели распробовать каждый момент. Я чувствовала, что напор его языка нарастает, углубляя поцелуй все сильнее и сильнее… Пока пальцы совсем по-свойски пробрались под бюстгальтер, сминая мою грудь. И я не хотела сопротивляться ему. Ведь была только его!

А затем машина резко остановилась и водителю только с третьего раза удалось докричаться, что мы приехали домой. Вцепившись в куртку мужчины, я абсолютно однозначно дала понять, что никуда его не отпущу. А он и не хотел… Сам подхватил меня на руки и держал все то время, пока здоровался с довольной прислугой и обменивался любезностями.

— Сейчас накрою на стол, — в конце концов сказал дворецкий. — Алиса столько вам наготовила, м-м-м! Все, что вы любите.

— Детка? — удивленно спросил Марк, разворачивая мое лицо к себе.

— Я просто ждала тебя каждый день и нужно было чем-то занять руки… — словно оправдываясь, прошептала я ему, а затем спрыгнула на пол, чтобы помочь разогреть еду.

Ингрид не раз говорила мне о том, что условия у Марка были прекрасные, но он не стал отказываться от обеда. Кроме того, затащил меня к себе на колени и скормил добрую часть порции. После чего отправился в душ.

Мне не хотелось давить на мужчину или пугать своим вниманием, но, после ареста Гранта, его нахождение рядом казалось чем-то жизненно необходимым. Я маялась в его спальне, гадая: не слишком ли долго Марк находится в душе? Может ему нужна помощь, а я так рядом…

Плюнув на все условности, вошла к нему в душ и замерла около кабинки. Даже сквозь залитое каплями стекло можно было разглядеть такое родное тело. Он похудел, как и я, от чего каждая мышца буквально вырисовывалась маркером на теле…

В тот момент на мне был розовый халат, который заставила себя натянуть, когда Марк отправился привести себя в порядок, но сейчас мне безумно хотелось снять его.

Скинув тонкую вещицу на мраморный пол, сделала пару шагов в сторону кабинки. Но тут ее двери распахнулись. Вода все еще капала из душа, а Марк заметил меня и, видимо, хотел спросить, что случилось. Тем не менее, увидев халат на полу и леопардовое белье на мне, он шумно выдохнул и протянул руку…

Я знала, что и зачем одевала, идя к нему. Кличка, которая прицепилась после рекламы о леопардовых пампасах, стала чем-то сакральным, что сплачивало меня и Гранта. И теперь хотелось показать ему: "я все еще твоя Детка. Только твоя. Тогда, сейчас и навсегда".

Моя рука скользнула за спину и в одно движение расстегнула застежку лифа. Он упал на пол под дикий рык Марка и мой медленный шаг вперед. Затем пальчики по обоим сторонам зацепили края трусиков и лишь слегка потянули их вниз, заставляя шелк соскользнуть по ногам.

— Ты опять играешь, — констатировал Грант, в одно движение затягивая меня под теплые струи воды. Теперь мужские руки скользнули по моему телу, изучая, поглаживая, помечая своей энергетикой.

— Играю… — не смогла солгать я и закусила губу, когда Грант закинул мою ногу себе на талию и потерся возбужденным достоинством между ног. — Но разве так не интересней? Я хочу, чтобы ты всегда хотел меня, Грант. Только меня.

Одно резкое, нетерпеливое движение и мужчина оказался во мне. Я была готова для него, как никогда, но все равно размеры Гранта заставляли мышцы сжаться от напряжения и зависнуть, привыкая к своему мужчине.

— Во-первых, ты теперь тоже Грант, Детка! — его руки подхватили меня под попу, заставляя обвить талию ногами. Теперь мы казались чем-то целым и абсолютно точно неделимым. — И ты всегда была и будешь девушкой, которую я хочу. И знаешь? Нет в моей жизни такого, чем бы я ради тебя не пожертвовал. Без сожаления, поверь.

Да. Я понимала, о чем говорит мужчина, я испустила облегченный вздох. Он не злится на меня из-за всего ужаса, что происходит в его жизни! И только одно понимание этого заставило расслабиться и потянуться к нему для поцелуя.

Мы были вместе тем вечером, ночью и все три дня до суда. Если медовый месяц и мог быть слаще, то я не могла себе этого представить. Мир вокруг перестал существовать, мы нуждались в друг друге и я больше не боялась быть лишней в его судьбе. Потому что он всегда смотрел на меня так, словно я — смысл его жизни. И Марк не раз уже доказывал, что так оно и есть.

Из-за большего ажиотажа в прессе заседание сделали закрытым и меня, что было ожидаемо, не допустили. Распрощавшись с Марком возле самой двери, я выбила из него обещание, что он вернется ко мне целым и невредимым. И спустя час мучения и десяти искусанных в кровь ногтей, Грант таки вышел на своих двоих.

Я кинулась к нему на руки под всеобщее внимание журналистов и случайных прохожих, не в силах сдержать смех. Неужели все закончилось?! Так… быстро и в тоже время длилось вечность!

— Идемте-ка, дорогие, поговорим, — деловито шепнула Ингрид, которая совсем не разделяла моей радости. Немного отстранившись от Марка, я заметила некоторые сомнения в его глазах, которые он пытался скрыть неловкой улыбкой. — Нужно обсудить все по горячему следам.

Девушка завела нас в небольшой кабинет, больше похожий на каморку, и, усадив напротив себя, устало сказала:

— Что же, есть хорошие новости и плохие. Я, пожалуй, возьму на себя смелость начать с хороших… — Ингрид повернулась ко мне и, радостно улыбнувшись, самодовольно сказала: — Юлю вашу посадили за хищение денег компании, причем мне даже делать ничего особо не пришлось! Она разрыдалась, когда ее начали жестко допрашивать на заседании и проговорилась о всех схемах папика. Сказала имя бизнесмена, от которого залетела на самом деле, так что в этом плане совесть Гранта тоже чиста! — она сделала эффектную паузу и теперь уже посмотрела на Марка: — Ты ведь понимаешь, что это не конец? Дмитрий Геннадьевич бесследно пропал, а люди никогда не простят тебе свадьбу с несовершеннолетней сестрой. Слишком большое потрясение для чопорного совета директоров! Но есть два варианта. Первый — вы оформляете развод с Алисой и объявляете, что брак был фиктивным и только для того, чтобы защитить Алису от нападок Юли. Алисе нужно будет уехать из страны лет на пять и встречаться вы сможете только пару раз в год. Чаще — опасно. Но таким образом у тебя, Марк, есть возможно выплыть из всей этой кучи дерьма вокруг и снова стать лидером компании…

— Ни хрена! — оборвал ее Марк и, пересадив меня к себе на колени, сжал так сильно, что опять начало немного мутить. — Говори второй вариант.

— Второй… — неуверенно протянула девушка, словно ей самой не нравился такой расклад. — Вам с Алисой нужно уехать на несколько лет, лучше — на десять. Ты сам перестанешь бороться за место генерального и останешься просто совладельцем компании с большим количеством акций. Затем, после возвращения, можно будет снова побороться за пост, но не сейчас… Слишком уж много грязных сплетен вокруг тебя… — блондинка сложила папки и, направляясь к выходу, бросила: — Выбор только за вами. Я буду ждать около двери, так что просто скажите мне ваш вариант и я начну работать в этом направлении.

Девушка вышла, а я все смотрела перед собой, не веря в то, что сейчас скажу. Но, к сожалению, поступить по-другому не могла:

— Марк, сейчас ты на эмоциях, но даже Ингрид понимает, что первый вариант — оптимальный. Как ты можешь так просто отказаться от компании? Ты ведь живешь работой! Я — "за". Пять лет не так много… — мужчина попытался повернуть мое лицо к себе, но я резко отвернулась, пытаясь совладать с эмоциями, а затем на выдохе произнесла: — Отношения со мной только за несколько дней умудрились разрушить в пух и прах всю твою жизнь! Что будет дальше? Не стоит держаться за то, что рушит…

На последнем слове Грант почти до боли надавил на мои скулы, заставляя таки посмотреть ему прямо в глаза. Я рассчитывала, что мужчина будет зол, но удивилась, заметив в темных глубинах испуг. Марк смотрел на меня так, словно сейчас я стояла возле бомбы и намеревалась перерезать не тот проводок, что определенно грозило взрывом. Сердце заходилось от волнения, а минуты резко стали резиновыми, когда он впервые заговорил о компании.

— Алиса, наши родители много лет назад организовали "Alis Marconi". До недавних событий мне казалось, что это идеальные сверхлюди, которые, работая сутками, умудрялись быть идеальными родителями. Я тоже собирался стать таким… Но сейчас все это как будто-то обесценилось, а мифы разрушились. Мне кажется, что никакая работа и счета в банке не возместят те минуты, которые я провожу с тобой! — я хмыкнула и осторожно прижалась щекой к груди мужчины, ощущая, как его сердце грозит пробить грудную клетку. — Почему я должен всю жизнь класть на дело людей, которые не удосужились рассказать о твоем удочерении, например? Ведь они были умными, и прекрасно знали — такое рано или поздно всплывет. У нас останутся акции компании и, поверь, ты не будешь ни в чем нуждаться, Алиса! Но расставаться с тобой ради… чего? Я люблю тебя, малышка, и даже думать о таком не хочу!

— Ты думаешь, что я согласна на первый вариант, потому что хочу больше денег, да? — закатив глаза, я ткнула мужчину в бок, а затем, услышав наигранное шипение от "боли", поцеловала пострадавшего в нос.

— Нет. Просто ты привыкла к одному уровню жизни и рано или поздно такие вопросы должны у тебя возникнуть, — мужчина потянулся в карман и достал свой новый телефон. Открыв галерею, от протянул мне фото шикарного отеля на берегу океана. — Это Лос-Анджелес. Уже год этот отель мозолит мне глаза, но купить никак не решался. По сути, чтобы поднять его, нужно жить там и постоянно контролировать процесс.

Устроившись поудобнее у него на коленях, я с неверием листала фото места, которое казалось просто сказкой наяву. Вывод напрашивался только один:

— Ты ведь предусмотрел второй вариант, да? Все продумал… — Грант попытался что-то сказать, но я накрыла его губы своими, заставляя замолчать. А затем примирительно спросила: — Когда выезжаем? Я все еще надеюсь на медовый месяц, который мне обещал муж. А еще мечтаю о свадьбе на берегу…

Марк притянул меня к себе и выдохнул только тогда, когда я позволила ему поцеловать себя. Мужские руки погладили мои волосы, а затем остановились на лямках лифчика, под толстым пуловером.

— Детка, весь мир будет у твоих ног. Все, что хочешь, любимая… Думаю, тебе пойдет фата… — пальцы нагло поползли под джинсы и, ущипнув меня за попку, мужчина философски изрек: — Особенно, если под ней ничего не будет.

— Извращенец! — с наигранным возмущением я положила ладошки на его щетину и укусила за нижнюю губу.

— Ты еще даже не подозреваешь какой… — с кровожадной улыбкой пообещал мой мужчина, а потом, подарив мне быстрый поцелуй, резко поднялся и, направляясь к юристу, чтобы сообщить хорошую новость, заговорщически добавил: — Но я намерен тебе показать!

Мир, в котором мы живем, хрупкий и шаткий. В нем все решают деньги, сплетни и связи, а предрассудки — наше второе имя. Найти хоть кусочек места, где ты можешь быть просто счастлив, практически нереально. Иногда кажется, что лучше смириться с тем, что проще и легче… Но так ли это?

Мы с Марком рискнули. Да, мой человек был на десять лет меня старше. Да, сперва я называла его братом, а затем опекуном. Да, наши отношения не поняли ни коллеги, ни друзья… Но имеет ли это значение, когда в обществе друг друга вы проживаете дни как секунды?

Наша секунда началась в Лос-Анджелесе и стала длинною в вечность.