Глава 5. "Терпкое яблоко"

В бутике мне сделали вечерний макияж "смоки айс", сложный контуринг лица и приклеили ресницы. От красной помады я отказалась и воспользовалась своим бесцветным блеском. С прической все обстояло немного сложнее. Стилист упорно убеждал меня, что стоит сделать высокий ровный хвост, но я настояла на кудрях.

Когда я гордо вышла на высоких каблуках, в новом платье и образе к Гранту, он все еще был не в настроении. Его глаза пытливо прошлись по моему внешнему виду, словно бесчувственный робот оценивал не интересного ему человека, а затем он просто одобрительно кивнул и молча расплатился. Марк избегал смотреть мне в глаза…

Я бежала за ним по каменной дорожке к машине. Каблуки не давали мне делать этого быстро, а Марк не соизволил даже подать руку. Он был зол и я уверена, что на меня.

У самого авто Марк таки расщедрился, галантно открыв дверь, и, с полностью отсутствующим взглядом, ждал, когда я доплетусь до него. Словно это была самая большая мука в его жизни.

— Какого черта происходит?! — не выдержала я и от бессилия слабо толкнула его в плечо. Он непонимающе повел бровью, дескать, вообще не при делах. Казалось, еще секунда и из моих ушей пойдет пар. — Помнишь наше правило: есть проблемы — мы их обсуждаем! Не веди себя, как козел.

Знаю, это был перебор… Но как можно было еще назвать этого бесчувственного чурбана?! Подумаешь, поиграла немного на нервах брата, так это было весело! Разве нет?..

— Придержи язык! — сощурив глаза и понизив голос, он показался мне подобием пантеры, готовой к прыжку. Вкрадчивый голос предупреждал меня об опасности: — Еще одно слово и мы возвращаемся домой.

Я задохнулась от возмущения, непонимания и абсурдности ситуации. Да что же его ТАК задело?

Выдохнув, постаралась призвать себя к благоразумию: "Окей, признай, Алиса, — ты устроила непозволительное шоу в бутике. Его, наверняка, тошнит от одной мысли о близости с тобой, а ты вешалась на нем и шептала всякие глупости. Грант взрослый и умный мужчина. Его просто раздражает твое детское поведение. Других причин нет…".

— Ты приехал только на пару дней и я не хочу ссориться, — потупив взгляд, я протянула ему примирительный мизинец. Он даже не пошевелился. — Знаю, во мне еще слишком много ребенка. Но, Грант, я хочу веселиться! Я еще успею побыть занудной бабулькой. Когда мне еще делать глупости?! Ты, наверняка, считаешь меня бестолковой овцой, а я просто хочу найти свое место в этом мире. Тебе тоже пора перестать быть чопорным миллионером и вспомнить, что тебе еще нет и тридцати.

Засмотревшись под ноги, чудом заставила себя переключиться с самобичевания на безумно-красивые туфли. Никогда не носила ничего подобного, даже в "прошлой" жизни, где родители баловали меня сверх меры. Грант сегодня побил все рекорды и нашел самый дорогой бутик и всех мою опробованных.

Внезапно что-то теплое сжало мой пальчик. Это было мизинец Марка! Я с надеждой заглянула в его лукавые глаза, а затем радостно дернула наши сплетенные пальцы:

— Мирись, мирись, мирись и больше не дерись! — прокричала я, словно все еще было нашкодившим пятилетним ребенком и пришла упрашивать взрослого братика Гранта не ставить меня в угол. А затем, плюнув на приличия, крепко обняла его, слегка повалив на машину. — Больше никогда не веди себя так!

— Эй! Это я должен был сказать эту фразу, Детка! — саркастично и, якобы, недовольно подметил Марк, пока его руки медленно ласкали кудряшки на моих волосах. — Едем.

Не могу сказать, что чувство недоговоренности пропало совсем. Но в машине я хотя бы не страдала от гнетущего молчания. Что-то тревожило Марка и я тайно надеялась, что это не тоска по Юле.

Когда машина остановилась у неоновой вывески клуба "Tart Apple" в форме зеркального яблока, вдруг вспомнила, что мне нет двадцати одного года. Марк было протянул мне руку, чтобы помочь выбраться из салона, как я случайно спалила перед ним пластиковую карточку, от которой у брата полезли брови на лоб. Черт! Откуда я знала, что та буквально вывалится, стоит мне открыть сумочку.

Марк выхватил ее из моих рук и прокомментировал в слух:

— Оу, значит тебе уже двадцать три года, да? Кто ты тут у нас, а? Мишель Болари… Хм, имя тебе не идет! — сощурив гримасу: "А не обалдела ли ты, подружка!", он достал из кармана складной нож и на моих глазах разрезал поддельное удостоверение личности.

— Эй… Дэвид возился с ними два месяца! — воскликнула я и тут же прикрыла рот ладонью. Упс… Мне показалось, что Марк прорычал и едва слышно сказал пару слишком грубых слов в адрес моего, наверное уже бывшего, парня. — Если ты забыл, мне шестнадцать. Никто в клуб меня теперь не пустит. Можно возвращаться обратно…

Превратив мой американский пропуск во взрослую жизнь в мелкую кучку макулатуры и пластика, он самодовольно открыл дверь и выпустил меня на улицу. Надо же, никаких нравоучений!

— Я молчу только потому, что знаю — ты ни разу им не пользовалась! — словно прочитав мои мысли, посвятил меня Марк.

Его рука лежала у меня на талии, когда мы подходили к центральному входу в клуб. Сотни людей стояли в длинной платной очереди, а он выбрал VIP-отсек. Признаюсь, мне было приятно, что мужчина не просто взял меня под руку, а словно укрыл от всего мира своими объятиями. Это было… по-взрослому.

Я перестала дышать, когда мы подошли к двум амбалам на входе. Казалось, они могли бы прямо сейчас убить пару человек и даже не поморщиться, но вместо этого кивнули братику и покорно отрапортовали:

— Господин Грант, рады видеть вас! Руку, пожалуйста, — Марк тут же протянул ладонь и ему поставили красную печать. Когда амбал посмотрел на меня, я еще плотнее прижалась к Марку, а его ладонь успокаивающе погладила меня по бедру. — Вашу руку, мисс.

Через секунду на моей руке была печать. И пусть она смотрелась неуместно на фоне нового платья, но я как никогда остро ощутила на языке вкус свободы. Тот терпкий привкус взрослой жизни, который Грант всегда давал пробовать мне по слишком маленькому кусочку. Только вот теперь я должна была испробовать ее так, как сама пожелаю. Испить до последней капли…

Это моя ночь! И она не пройдет в пустую!

— Как ты это сделал? — шепнула я ему на ухо, пока мы не вошли в зону, где музыка не даст нам возможности поговорить. — Магия вне Хогвартса запрещена! Тебя посадят в Азкабан без суда и следствия… Я ведь магл, передачки тебе передавать не смогу.

Марк громко рассмеялся. Давно не видела его таким по мальчишечьи расслабленным.

— Любовь к "Гарри Поттеру" однажды приведет тебя к психиатру, Детка! — но стоило мне только попытаться закатить глаза и подумать обидеться, как тот резко раскрутил меня в такт музыке и, когда я едва не упала на своих ходулях, он крепко ухватился за мою талию и прошептал свое заклинание: — Это мой клуб.

Марк не первый раз брал меня с собой в клуб. В "прошлой жизни" я была неотъемлемой частью его шумной компании. Он словно всегда хотел держать меня в поле своего зрения и не важно, где это происходит: дома у камина или на очередной вечеринке. Я всегда должна была быть рядом.

Тем не менее, впечатления после очередных вылазок с Грантом было двоякое… Конечно, мне льстило, что взрослый парень ввел меня в свой крутой круг общения. Хотя именно тут-то и появлялось вездесущее "но"… "Не вставать. Не пить. Не курить. Не заигрывать с этими долбо… не подходящими тебе по возрасту парнями. Особо не высовываться!" — всплыли в голове слова Марка, которые тот повторял каждый раз. Всегда было чувство, будто перед моим носом держат кусок свежего стейка, который пахнет так, что слюнки стекают по подбородку… А ест его кто-то другой! Прямо на моих глазах! Медленно-медленно, а еще и жадно причмокивая и облизываясь…

Сейчас же все было по-другому. Не было шумной компании и его постоянно сменяющихся девушек. Были только Марк и его рука на моей талии, когда мы шли в самый конец зала. Про себя я пообещала провести этот вечер так, чтобы помнить до следующей встречи с Грантом. Отсиживаться не собиралась точно. Хватит с меня образа робкой зверушки!

Заиграл ремикс "Alice Merton — No Roots", когда мы как раз достигли самого центра зала. Там располагались пятьдесят процентов всех танцующих посетителей клуба, так как рядом стояла стойка диджея в форме стеклянного яблока. Кажется, на входе его обсуждали как очень популярную личность.

Марк продолжал медленно вести меня вперед, крепко прижимая к себе рукой и расталкивая всех на нашем пути, словно какой-то телохранитель. Он чаще меня смотрел мне под ноги, боясь, что я просто свалюсь. Что же… Это было предсказуемо!

Я засмотрелась в лицо очень экстраординарного диджея лет пятидесяти с дредами и футболке с надписью: "Я пью только чистый спирт", когда какая-то девушка в танце решила показать своему парню финт руками и едва не убила меня хуком в живот.

Братик тут же отреагировал и повернулся в мою сторону на жалобный стон. Только вот я сделала тоже самое, что буквально заставило нас столкнуться носами.

— Что случилось, Детка? — он немного отодвинулся, ведь я продолжала сжимать живот с кислой миной. Его взгляд скользнул мне за спину, но тот не нашел никого подозрительного. Наверняка, девушка даже не заметила, что едва не выбила из меня дух и спокойно себе танцевала. Я и сама уже почти пришла в себя, когда ледяной голос Марка, все еще выискивающего в толпе жертву, вызвал мурашки на спине: — Кто?

Одно слово, а я уже знала, что он сделает с этой несчастной. Пожалуй, мне было достаточно его желания надрать задницу моему обидчику и всю боль, как рукой сняло.

Не сдержав теплую улыбку, я положила свои руки ему на шею и скрепила пальчики, слегка поглаживая волосы. Когда его не понимающий и нахмуренный взгляд вернулся ко мне, слегка качнула бедрами, напоминая:

— Мы в клубе. И не бойцовском, если ты вдруг не заметил… — он слегка усмехнулся, хотя взгляд оставался настороженным. Я закатила глаза, когда он внимательно посмотрел на мой живот, будто ждал когда оттуда вылезет "чужой". — Боги! Да все хорошо. Ты ведь часто бываешь… точнее — бывал в клубах и должен как никто знать: тут запросто можно получит шлепок по попе, "рукопожатие" груди, а уж за махи локтями я вообще молчу.

Не знаю, что я сказала не так, но Марк еще больше насупился и начал оглядываться по сторонам со взглядом, который будто кричал: "На хрена я вообще ее сюда притащил?! Что было в моей голове в момент принятия этого решения?".

Мне показалось, что сейчас он просто дернет меня за руку и скажет непоколебимое "уходим", посему плотнее прижалась к нему и тихо прошептала:

— Обожаю эту песню! Потанцуем?

Грант прислушался и сморщился так, будто я заставила девяностолетнего старика станцевать брейкданс:

— Алиса, я ведь…

— Ох… — закатив глаза, просто взяла его руки и опустила на свою талию. И тут же пожалела… Они обжигали мою кожу так сильно, будто перед этим находились в раскаленной духовке. Я тяжело сглотнула, когда он плотнее прижал меня к себе и силой воли заставила вернуть мою собственные ладони ему на шею. Нужно было заполнить нашу тишину и уединение какой-то глупостью, чтобы просто не потеряться в своих внутренних бабочках: — Еще немного и ты перекочуешь из гордого статуса "брат" в "папочку". А там уже и до "дедули" недалеко…

— Вот значит как, да?! — его глаза сузились до невозможности, когда он еще плотнее прижал меня к себе, от чего я неподдельно охнула ему прямо в губы. Лишь на секунду его взгляд зацепился за них, а потом ко мне вернулся мой любимый мальчишка Марк: — После сегодняшней ночи ТЫ почувствуешь себя старушкой и будешь просить пощады!

— Да ладно… — мне хотелось продолжить наше сражение колкостями, но тот внезапно раскрутил меня на месте, а в следующую секунду я оказалась у самого пола. Естественно, Марк успел меня поймать…

Как бы странно это ни звучало, но чести танцевать с братиком я раньше не имела. Его вечные девушки не выпускали лакомый кусочек из рук и я могла только наблюдать их "брачные игры", которые те называли танцем. Раньше я думала, что Марк просто так уламывает их по скорее отправиться в постель, но сейчас осознала — он просто не умеет по-другому. Его стилю позавидует даже главный герой из "Грязных танцев"!

Вряд ли он бы делал ТАКОЕ с моим телом намеренно.

Его руки нагло скользили по моей талии в такт музыке от самых бедер до подмышек, когда я старалась как можно плотнее прижаться к его теплому телу и раствориться в мужских прикосновениях. Грант крутил меня, вертел, уводил в другой мир… где грязные танцы правят балом, а не менее грязные девочки чувствуют жуткое жжение внизу живота, стараясь прижаться как можно плотнее к… собственному опекуну.

Раньше мне казалось мерзким, когда после одного танца с Марком девочки с радостью шли в койку, а теперь сама была из числа тех, кто безмолвно просил его не останавливаться…

Здравый рассудок так сильно призывал меня к благоразумию, но я просто заблокировала его в своем сознании и захмелела от терпкого аромата Марка Гранта. Улыбалась, веселилась и напрочь забыла кто я, где и что вообще происходит.

Один трек сменял другой, а мы продолжали наслаждаться обществом другом друга, словно находились в другой вселенной, где все это было дозволенно… На языке крутилось одно словно… прелюдия…

В какой-то момент его пальцы поползли вниз по моей спине от самых лопаток, словно там были клавиши фортепиано… Они спускались очень медленно, пока их хозяин с каким-то маниакальным удовольствием заглядывал мне в глаза, боясь пропустить хоть одну эмоцию. И когда его пальчики оказались на моих бедрах, я перестала дышать и смотрела на него с немой мольбой: "прошу, не останавливайся!". А он, криво усмехнувшись только ему известным мыслям, резко убрал руки. Я не смогла сдержать разочарованный стон, когда вдруг обе его ладони резко шлепнули меня по попке и там и остались.

Это был конец. Мой крах. Капитуляция перед нашими смешными судьбами. Я сдалась и была готова молить его о чем-то большем.

— Марк, я… — хрипло прошептал незнакомый мне голос, но слова утонули в его дальнейших движениях. Он медленно спустил правую руку с ягодицы на бедро и начал поднимать мою ножку, чтобы в некотором смысле зацепить за себя.

— Тш-ш… Детка… — прошептал он одними губами, но я уловила каждую букву, ведь смотрела на них беспрерывно. В какой-то момент он так сильно прижал меня к себе, что я перестала дышать и каждой клеточкой своего тела ощущала его крепкие мышцы, словно выкованные из самой твердой стали и… значительный бугорок между ног. Боги, он сделал все это, чтобы я ощутила его эрекцию?!

Мы застыли в откровенной позе, тяжело дыша. Казалось, любое движение каждого из нас разрушит момент раз и навсегда. Только тупой бы не понял желания мужчины напротив, но больше пугало то, что я сама была готова накинуться на своего опекуна, которого всю жизнь называла братиком, и подарить ему самый нетерпеливый и страстный поцелуй, на который была способна…

Поцелуй… Поцелуй!

"Алиса Воронцова, вернись на эту планету и сделай уже что-нибудь! Хорошо, если ты мило улыбнешься и отодвинешься от, черт побери, своего почти что родственника и вспомнишь о Дэвиде! Пусть между вами больше ничего и не будет, но еще несколько дней назад ты верила, что он — твоя судьба!" — нервировал меня внутренний голос.

"Согласна!" — подтвердила совесть.

И только тело кричало: "Я готово отдать этому человеку свою девственность!"…

Пожалуй, последняя мысль и привела меня в чувство! Нет, я по прежнему не двигалась и молчала, но глаза… Думаю, Марк все понял. Ужас, творившийся в моей голове, было не скрыть ни чем.

Он как-то грустно улыбнулся своей взрослой сдержанной улыбкой и быстро поставил меня на ноги. Он поступил лучше, чем я надеялась, и не заставил меня краснеть: схватил за руку и потащил в сторону VIP-кабинок.

— Идем. Наше "яблоко" красное, — спокойно сказал он, имея ввиду отсеки. А затем наигранно весело добавил: — Возможно я уже и вправду стар для таких танцев.

Я молчала, потому что прикосновения на теле все еще были ощутимее, чем земля под ногами. И контраст между страстным Марком-мальчуганом-обольстителем и Грантом-опекуном-братиком был слишком резким и стремительным. Словно ты только что находился на берегу в Майами, а затем оказался в Сургуте.

Мы зашли в кабинку и я тут же села на мягкий черный диван. Грант избегал моего взгляда, будто чувствовал себя не в своей тарелке. Он бросил на стол свой телефон, бумажник и принялся судорожно листать меню. Я видела, как нетерпеливо он расстегивает ворот рубашки и, прокашлявшись, оглядывается, в поисках официанта.

— Я сейчас. Две минуты. Не вздумай выходить! — коротко бросил он, и даже не оборачиваясь, вышел из кабинки. Я видела, как он идет к барной стойке сквозь стеклянные стены.

Мне хотелось как-то избавиться от нервных покалываний в конечностях и я принялась изучать взглядом комнатку, пока не уткнулась в телефон Гранта. Звук был выключен, но СМС приходили безостановочно.

Чтобы прочитать часть из них не пришлось даже вставать с места и пытаться взломать запароленный айфон.

"Уважаемый клиент! С Вашей карточки снято двадцать тысяч долларов. Магазин "Tiffany"!"

"Любимый, спасибо за колечко, сережки и ожерелье. Люблю тебя!"

"Уважаемый клиент! С Вашей карточки снято пять тысяч долларов! Магазин "Tiffany"!"

"Только что купила тебе шикарное колечко, которое очень похоже на обручальное. Самое время, так ведь?"

"Где ты, любимый? Я уже приехала и жду тебя в постельке:)"

"Если ты сейчас не приедешь, то останешься без десерта ночь!"

"Помнишь тот пошлый костюм учительницы из секс-шопа? Я его купила!"

"Марк? У вас все хорошо?"

"Просто напоминаю, если ты убьешь свою сестру в порыве ненависти, я не стану просить папу тебя отмазывать!"

"МАТЬ ТВОЮ, МАРК, ГДЕ НОСИТ ТВОЮ ЗАДНИЦУ?!"

Просмотрев лишь несколько последних сообщений, я быстро вернулась взглядом к барной стойке, где Марк уже ждал второй коктейль. Не помню, когда в последний раз мне было так плохо… Почва медленно уходила из-под ног, а в голове не укладывалась информация, которую я только что получила.

Юля тратит тысячи долларов с карточки моего брата на… обручальные кольца и свои "хочу"?! Как скоро их свадьба и что тогда за чертовщина происходила пару минут назад на танцполе?

Что же, похоже Марк только что превратил меня в одну из своих бесчисленных баб с кучей лапши на огромных ушах. Кажется, стоит преподать ему урок!

Я встала с места и вышла из кабинки. Хвала богам, Марк ее не закрыл и пока был слишком занят получением напитков. Толпа была достаточно многолюдная, чтобы я сразу в нее влилась.

Я не была идиоткой и понимала, что, если это клуб Гранта, выйти не замеченной у меня не выйдет. А так же оставались считанные минуты до того, как братец заметит мою пропажу и тут же найдет. Решение нужно было принять быстро: вернуться, будто ничего и не было, или все же устроить ему взбучку и попытаться выбраться из этого душного помещения.

Нет. Я не была готова сейчас видеть лицо Марка. Понимала, что не услышу объяснений, потому что он просто не обязан мне их давать. А делать вид, будто его возможное обручение с Юлей и их секс в МОЕМ доме сразу после того, как тот дал мне намеренно почувствовать свою эрекцию… Такого я просто не переживу!

Бар в клубе напоминал по форме яблоко и его зрительно можно было поделить на четыре отсека. Зайдя с противоположной от Гранта стороны, мне вдруг пришла идея спросить бармена о запасном выходе. Слишком мелкий персонаж, чтобы сразу побежать жаловаться охране, но достаточно осведомлен во внутренних делах.

В общем, моему затуманенному обидой сознанию казалось это единственным выходом. Возможно, так оно и было.

Стоило только сесть за стойку и широко улыбнуться молодому накачанному брюнету в слишком сильно обтягивающей черной футболке с символикой клуба, как тот бросил обслуживать двух дам бальзаковского возраста и переметнулся ко мне.

— Привет, дорогая. Какой хочешь коктейль? — у него был медовый, обволакивающий голос. И хоть я понимала, что все это — уловка, но все равно зависла, когда тот обнажил свои идеальные белые зубы, которые на фоне смуглой кожи казались чем-то диковинным… Доли секунды я с неким научным интересом рассматривала мужчину, но он-таки решился меня перебить и указал на мою руку, где красовалась "метка" клуба: — VIP-гостям с красной печатью и галочкой на ней вся выпивка бесплатная. Чего ты хочешь, красавица?

Он не спросил мой возраст и я понимала почему — не будь я совершеннолетней, меня просто не пропустила бы охрана. Не должна была.

— Алиса! — поправила я его, не в силах сдержать неприятные эмоции в те моменты, когда он употребляет свои обобщенные ко мне обращения. — И что бы вы мне предложили?

Признаться, я флиртовала. Кокетливо поставив локоть на стойку, мило подмигнула парню и тут же добавила:

— Нечто такое… чтобы выбить дурь из головы. К вам же приходят, когда хочется забыться и отправиться в другой мир, где все легко и просто? Вот мне нужны розовые единороги и хорошее настроение!

Мне нравилось, как загорелись его глаза, когда я продолжала дарить ему улыбки и перекидываться легкими ненавязчивыми фразочками, пока он готовил мне бурную смесь. В тот момент было до судорог необходимо ощутить себя интересной кому-то, как девушка. Дэвид оказался наркобароном-насильником, Грант работал на несколько фронтов… А я все равно оставалась одна.

Пусть это иллюзия внимания и участия. Но бармен Джон заставил забыть меня о том, что пару минут назад мужчина моей жизни вдребезги разбил все хрупкие надежды… Ну, почти забыть.

Передо мной поставили семь рюмок с жидкостью разного цвета.

— Что это? Как называется? — чисто для приличия спросила я, уже предвкушая, как впервые в жизни попробую алкоголь!

— Официальное название "Радуга", но местные зовут его "Порочный круг" или "Тот свет", — деловито осведомил меня парень, словно я принимала у Джона экзамен на знание своего дела. По сути, мне было плевать, что делать в тот момент. В душе была глубокая дыра, а чувство обреченности и никчемности толкало на отчаянные поступки. — Должна выпить сразу: один за другим. В самом конце я дал тебе завершающую рюмку, с горящим абсентом. Будет горько, но вставит сразу. То, что нужно!

Он весело мне подмигнул, а я потупилась… Зачем я вообще это делаю? Что докажу своим отчаянным поступком?

"Твои родители погибли, Марк вот-вот станет мужем и, возможно, отцом. Что будет с тобой, Воронцова?! Единственный человек, который у тебя остался плавно ускользает из твоей жизни и отдаляется… И это при том, что сердце сжимается каждый раз от одного его взгляда и даже случайного прикосновения. Если коктейль хоть на вечер поможет тебе стать нормальным беззаботным подростком — чего ты просто сидишь?! Кого ждешь?" — нашептывал внутренний голос.

И я сдалась. Могу сказать, что алкоголь не был противным, как мне представлялось. Разве что немного горчил и обжигал горло, согревая желудок. Самый ужас ждал в конце, когда безумно отвратительный абсент едва не вытянул обратно весь коктейль.

— Алиса, пьянеть будешь очень-очень быстро. Так что… — Джон почти перегнулся ко мне, деловито что-то объясняя, только вот мир вокруг внезапно остался за ширмой. Словно кто-то ударил по голове кувалдой и все восприятия реальности поменялось, чувства притупились, а необъяснимая радость нашла свою хозяйку.

Я пропустила момент, когда чья-то рука отшвырнула парня обратно с такой ненавистью и силой, что бармен опрокинул стенд с дорогой выпивкой. Но стоило мне только взглянуть на почему-то размытого паренька, как меня уже кто-то подхватил на руки и понес в сторону кабинок.

— Идиотка, ты что творишь?! — я висела на руках мужчины, пока тот выплескивал на меня все свое негодование. — Что не понятно, в выражении "НЕ ВЫХОДИ", мать твою!?

Он ругал меня… Братик был снова недоволен поведением сестрички?! Что же, пожалуй, я в нужной кондиции, чтобы поговорить на чистоту. Разве не для этого создали подобного рода напитки?

Марк

Сумасшествие пришло не по расписанию. Я ждал его где-то к девяноста годам, когда у внуков уже родятся малыши, а мы с женой, наконец, перестанем быть нужны этому миру. Но не, мать твою, в двадцать семь лет!

Я смотрел в глаза Детки и вдруг осознал… Прикосновения к ней лучшее, что происходило со мной в жизни. А я ведь проштудировал всю Камасутру и перепробовал столько жриц любви, что можно было бы сравнить с гаремом персидских шейхов! Но эти глаза… Боже мой, эти два ясных бездонных озера могли лишить голоса, когда смотрели прямо в душу. Во время танца девочка запыхалась и дышала через рот, от чего ее полные губки соблазнительно приоткрывались, окончательно лишая здравого рассудка.

Я не мог не трогать ее. В уме доказывал себе, что это просто манера танца, но… Нет! Хотя бы себе можно ведь признаться? Мне было приятно прикасаться к ее телу. Так сильно, что член впервые встал от обычного прикосновения к ее пальцам. Чертов подросток, который мог кончить только от того, как помутившийся взгляд молит тебя о чем-то запретном, а упругая попка в руках раскачивается в такт музыке…

И тогда я сделал то, что может позволить себе только безумец в момент приступа: дал ощутить, что она сделала со мной. Это она лишила меня разума. Она — причина моего помешательства. Но почему тогда взывает только фантастические чувства, в виде покалываний в конечностях и адского жжения в паху?! Она должна понять, как реагирует мое тело на простые ее прикосновения…

— Марк… — сладкий хрип малышки проник прямо в душу и взорвал все предрассудки. Да пошло оно все!!! Если я не поцелую ее прямо сейчас, когда наши тела буквально соединены воедино, я сдохну! Я уже ничего не вижу, кроме этих губ… розовых, влажных… и душа наизнанку от предвкушения… Я же ненавижу целоваться! А сейчас… губы напротив — смысл моей жизни. Цель существования.

"А вдруг она попросит тебя остановиться? Очнись, придурок! Ей шестнадцать и она не такая, как другие!" — нашептывает внутренний голос и я согласен с ним. Я никогда не возьму ее силой. Решение должно быть за ней.

Только вот ее глаза пылают, разрывая меня на кусочки своим желанием, а потом… Страх, ужас, непонимание, смятение… Нет. Она определенно не готова, не хочет.

Не помню, как дотащил ее до кабинки. Воздуха катастрофически перестало хватать, чертов галстук так сильно душил меня, что я четко ощущал каждое биение сердца. В паху все ныло и требовало разрядки.

"Беги от нее, чувак! Пока еще осталась хоть капля благоразумия! И лучше выпей коньячку…" — на повышенных тонах кричала совесть.

И я ушел. Алкоголь пить не собирался, все же Детка под моей опекой и я должен обеспечить ей безопасность в этом бедламе. А вот два холодных безалкогольных Мохито в самый раз. Можно мне лед отдельно?

— Лед добавлять? Может вместо водки ликер, он намного слабее? А лайм нужен, у некоторых на него аллергия? "Спрайт" обычный или клубничный? Вам предпочтительнее экстракт мяты или свежая веточка? — нескончаемые вопросы бармена хоть и бесили до помешательства, но одновременно приводили в себя. Я перестал думать о том, что Детка сидит в кабинке одна, как о манящей возможности совратить несовершеннолетнюю.

Прошло минут десять, когда я-таки забрал чертовы коктейли и ввалился в "яблоко"… Ее нет. Бумажник, ключи от машины и постоянно мигающей телефон есть, а девочки нет.

Отбросив коктейли в сторону, понадеялся, что это звонит или пишет Алиса. Может отлучилась в дамскую комнату? Хотя… Она ведь находится здесь, прямо возле широкого черного дивана! Не могла не заметить…

"Дмитрий Геннадьевич" — осведомил гаджет и на секунду я предстал перед выбором: искать Алису или узнать о ходе дела в России. Старик никогда не звонил просто так. Наверняка случилось что-то экстренное.

"Если бы Алиса вышла из клуба, охрана давно бы привела ее к тебе обратно. Она рядом. Можно надрать ей задницу и через минуту…" — поставил точку во внутренних метаниях холодный разум.

— Здравствуй, зятек! — в привычной себе манере раздался приветливый голос юриста. Он умел быть веселым, когда дело дрянь. Плевать. На его работу это никак не влияет. — Как моя любимая дочурка? Еще не выклевала тебе весь мозг?

Типичный, часто повторяющийся вопрос, который уже вошел в привычку. Мой ответ всегда тоже был идентичен:

— Нет. Есть новости? — затаив дыхание, я ждал чего-то ужасного. Параллельно мои глаза блуждали по залу и искали в толпе танцующих мою малышку. Ноль результата.

Вот теперь его голос звучал серьезно, холодно и деловито, заставляя вникать в каждое слово:

— Сядь, если стоишь. Похоже дело с наследством, замороженными счетами и акциями долю компании Алисы Воронцовой приобретает новый окрас. Боюсь, если кто-то узнает то, что мне удалось выведать сегодня, девочка не получит и копейки. А я знаю — все тайное ВСЕГДА становится явным.

Я было открыл рот, чтобы задать наводящий вопрос, но вовремя вспомнил — нас могут подслушать.

— Что вы предлагаете?

— Пока не поздно, нужно начать с ней борьбу за наследство. Конечно, косвенную. У Грантов и Воронцовых были смешанные счета, так что подписи Алисы хватит, чтобы некоторые перестали искать в ее шкафу грязное белье. Поверьте, то, что они могу найти будет в сто раз хуже каких-то денег… Тебе, зятек, нужно просто с ней договориться по-хорошему. Ссора нужна только для СМИ.

Сглотнув тяжелый ком и слегка растирая пульсирующие виски, решился на один безобидный вопрос:

— Все НАСТОЛЬКО плохо, Дмитрий Геннадьевич? Репутация Воронцовых всегда была чиста и прозрачна. Они были на виду и вели достойный образ жизни.

— Да, но Алиса не имеет к этому всему никакого отношения! — многозначительно сказав это, он заставил меня задуматься. — Доброй ночи, зятек. Поговорим по приезду. Пока не расстраивай сестричку. Просто… подготовь, что ли.

Он сбросил, а я так и не понял: чем я могу ее расстроить?! Даже, если придется передать ее наследство мне — это только формальности для прессы и лишних ушей. Она все равно получит свое.

Лишь на долю секунды меня поглотили размышления, а затем я сорвался с места в поисках Детки. Где носит эту девчонку?! Неужели я испугал ее настолько, что та решила сбежать из клуба?..

Время остановилось, когда я увидел ее… Мило воркующей у барной стойки с качком-барменом. Она пила рюмки, одна за одной, с какой-то термоядерной жидкостью, между делом посылая уроду усмешки и короткие фразочки. Мне не было видно ее лица, а вот он… Прямо сейчас в воображении паренька он трахал ее во всех позах и лапал за все места. Я уверен. Помню этот взгляд.

Я уже знал, что сделаю с ним… Но перед этим, нужно было выяснить один момент. Немного протиснувшись сквозь толпу молодежи, встал так, чтобы видеть лицо моей девочки. Как она смотрела на него? Так же поедала глазами? Они так же горели и становились мутными, когда он, гребаный самоубийца, касался ее руки? Алиса тоже смотрит на его губы так, словно это все, что ей нужно?

Нет. Этого всего не было. Лишь улыбка, полная фальши. А вот голубые глазки лучились болью, будто кто-то в данный момент вколачивает ей в спину нож и попутно заставляет улыбаться. Жуть! Неужели только я один вижу это?!

— Черт, — с губ сорвалось сотня нецензурных ругательств. С чего это она бежит за помощью к незнакомым мужикам, когда ей плохо?! Я должен быть рядом! Она должна доверять только мне и только со мной рядом получать покой! Только мне дарить улыбки и легкие прикосновения. В тот момент я с ужасом осознал, что безумно хочу превратить жизнь паренька в ад только потому, что он посмел быть рядом с ней. Касаться, радовать слух, успокаивать. Нет, он не имел на это право!

Пик ярости пришелся на момент, когда он потянулся к ней через барную стойку и, нежно касаясь подбородка, что-то шепнул прямо в губы с серьезным лицом. Она слушала внимательно и не перебивала. Мать твою, это же не может быть поцелуй?!

Очнулся я только тогда, когда скидывал с плеча Детку в нашей яблочной кабинке. Двери были закрыты мою изнутри на ключ. Теперь я не повторю прошлых ошибок и всегда буду заставлять охрану караулить ее.

Я рассчитывал на многое со стороны явно взбешенной девочки: крики, ругань, возможный деловой разговор, но… Не на полный ненависти взгляд и буквально выплюнутые в лицо слова:

— Ты, Марк Грант, самая большая заноза в моей заднице!

Я замер, пребывая в полном ауте. Голова никак не сопоставляла настолько грязные слова с нежной девочкой напротив. Неужели ее настолько разозлила возможность поцелуя со мной? Это было бы честно и правильно. Только почему так хреново на душе?

Пока в моей голове взрывались сотни идей, объясняющие ее такое поведение, голос сошел на тихий шепот, разрывающий мое сердце:

— Что мешает тебе всегда быть рядом?! Мне плевать на наследство, плевать на пересуды в России. На весь мир! Есть я, которая уже устала ждать, когда ты заметишь кого-то, кроме бесчисленного количества баб в своей койке! И есть ты, который постоянно делает вид, что все под контролем! Не ври себе, — она сделала перерыв, чтобы отдышаться и растрепала маленькими пальчиками идеальные локоны, делая себя еще красивее, если такое вообще возможно. Ее глаза испуганно метались, будто девочка сама боялась того, что говорила, но молчать не могла. Это был крик души. Зов о помощи. И я его принял… — скажи, что во мной не так? Что заставляет тебя делать это со мной?! Так… больно.

Я сделал один шаг в ее сторону, боясь спугнуть. Она лишь коротко шмыгнула носом, давая понять, что слезы не за горами. Я не намерен был их допустить!

— Ты идеальная, Детка. Умная, красивая, молодая, воспитанная, сексуальная… — да. Я сказал это. Абсолютно не то, что следует говорить своей несовершеннолетней воспитаннице, но не мог сдержаться. Кажется, Алису не напрягли мои последние слова, и она, отчаянно сощурив глаза, пыталась вглядеться в мое лицо. Что стало с ее зрением?! — Ты единственный человек, о котором я думаю. Единственный человек, благодаря которому моя жизнь все еще держится на плаву. Не ври. Ты знаешь, как на меня действуешь. Это ты хотела услышать?

Мой голос звучал тихо, но требовательно. Зачем ей мое признание?! Почему ее смущают мои ночные похождения?! Это ведь не то, что я думаю? Нет. Конечно нет… Даже надеяться не стоит.

Шаг. Еще шаг. И теперь Алисе приходится задирать подбородок, чтобы смотреть мне в глаза. Детка отчаянно шатается и приходится схватить ее за талию, чтобы та перестала изображать из себя маятник. Только поэтому. Других причин нет.

— Не совсем! — слишком поспешно выкрикивает Детка, обдавая меня запахом абсента. Пожалуй, именно такой алкоголь я бы и выпил: сладкий запах ее духов и пряная горечь. Не возможно передать словами. Адская, крышесносная, обжигающая все тело… — Я хочу знать, когда ты собирался сказать мне о свадьбе с Юлей?! До танца или после? Девочка уже купила кольца, а ты размениваешься на клуб с сестричкой… — малышка поцокала язычком, от чего все в брюках снова стало колом, и саркастично добавила: — Я в тебе разочарована. Так дешево повелся…

Какая к черту свадьба, брак и Юля?! О чем толкует эта маленькая зараза? Я тут с ума схожу только от того, что она рядом, а она… Что ей налили?! Что за пьяные фантазии?

Ее глаза становятся совсем захмелевшими, а взгляд полностью рассредоточен. О нет… слезы?!

Быстро посмотрев на стол, вдруг вспомнил про свой телефон. Все встало на свои места… Черт!

— Эта идиотка постоянно пишет мне всякие намеки. Никакого брака! Хрен она получит мое согласие. Ей никогда не стать тобой! — это прозвучало как-то двояко, пришлось даже, немного растерявшись, пояснить: — Я имею ввиду, что никто и никогда не займет твое место в моей жизни. Ты всегда номер один.

Не знаю, что задело Детку больше всего в моих словах, но на ее губах заиграла легкая пьяная улыбка, а в глаза появился безумно сексуальный блеск. Сладкий бархатный голос окутал все пространство и вызвал судорогу моего тела:

— Докажи мне. Я немного покопалась в твоих СМС, каюсь, и больше не верю на слово. Докажи!

— И как же?! — мой голос полон недоумения, а руки на талии осторожно поглаживают хрупкие изгибы и безмолвно умоляют: "Скажи это! Скажи! Скажи!"…

Алиса растерялась и расфокусировано осмотрелась по сторонам:

— Н-незнаю. Ты должен придумать.

— Письменного подтверждения будет достаточно, Детка? — голос полон сарказма, а глаза решимости. Она должна сказать это, иначе я не решусь. Велика вероятность сделать ей больно. Да и назад пути не будет. — Могу подписать его кровью. Что скажешь?

Она не оценила шутки и, набрав полные легкие воздуха, подняла руки и нежными ладошками обхватила мое лицо. Легкие перышки, невесомый шлейф и тут же адские муки… Вот, что вызывали ее непонятные мне действия.

Она смотрела прямо в душу, когда произнесла мое имя так, словно это код от сейфа с миллиардом долларов:

— Марк Грант… — Детка осеклась и начала падать. Когда мои руки перестали держать ее? Всего секунду назад, в которой было все, чтобы остановить мое сердце.

Естественно, я поймал ее. Только теперь казалось, что она совсем не способна стоять. То ли каблуки сыграли свою роль, то ли Алиса чувствовала тоже, что и я. Пришлось немного прижать ее к стенке, чтобы оставить себе удовольствие, наслаждаться глазами малышки. Это как вода, огонь…

В ту минуту я был страшным эгоистом. Думал только о себе и не мог позволить ей уйти. Даже если бы она попросила… Нет, конечно не навредил бы. Но… Она моя. Только моя. Должна быть рядом.

— Марк Грант, — возобновив свою заготовленную речь, она снова забыла о чем стоит говорить, засмотревшись куда-то в район моих губ. Руки так и просились оказаться на ее лице, но я не мог себе этого позволить. Знал, что не остановлюсь. — Ты делаешь со мной что-то невообразимое… Такое, что никто не делал.

Ее слова путались, а некоторые буквы и вовсе терялись в легкой дрожи голоса. Она словно решалась на что-то и теперь походила на перепуганного цыпленка. Я настолько увлекся легкими поглаживаниями ее тонкой талии, что следующие события стали для меня полным откровением. Ступором. Непониманием. Неверием.

Она запустила пальчики в мои волосы и, немного подтянувшись, осторожно поцеловала в уголок губ. Так быстро и отчаянно, словно боялась передумать или струсить! Закрыв глаза, я не мог сдержать шумный выдох. Нельзя шевелиться. Это сон. Дымка. Иллюзия. Одно неверное движение и я проснусь. Господи, пожалуйста, лишь бы не в этот момент!

Мягкие губы замерли на моих, на долю секунды, а затем она резко оттолкнула меня с горьким всхлипом. Пришлось удержать ее за руку, чтобы Детка даже не думала открывать замок и уходить.

— Нет! — жестко отрезав все попытки, я попытался снова развернуть ее к себе, но еще один толчок и Алиса снова мчится к двери.

— Прошу, избавь меня от объяснений. Я все и так поняла! — эти слова больше похожи на сгусток боли, выплеснутый в атмосферу. Только вот мне хватило лишь осознания: она не против поцелуя, а думает, что против я — чтобы в два шага преодолеть комнату и, крепко схватив ее, грубо развернуть к себе.

— Черта с два ты поняла все правильно, Детка! — это все, на что хватает моего терпения, прежде чем надежно придавив ее к стенке и подняв до моего роста за попу, впиться в губы.

Мне было что сказать этой девочке, превратившей всю мою жизнь в ожидание очередной дозы наркотика под названием Алиса Воронцова. Только ни в одном языке нет таких слов, чтобы произнести это в слух. Какой-то человек придумал поцелуи, которые передают то, что скрыто за пеленой скупых выражений и обыденных фраз. Это было безумие. Я сошел с ума в двадцать семь лет. Абсолютно точно чокнулся, прижимая к стене мою маленькую Алису, жутко радуясь, когда та вступила в игру с не меньшим энтузиазмом.

Ее язык неумело играл с моим, а я радовался этому как безумный! Я заставлю ее забыть свое имя, как и я забыл. Заставлю помешаться, как и я помешался… Заставлю признать себя моей и не думать о других. Только моя. Только! Идеальная. Созданная для меня!

На секунду у нее перехватило дыхание и девочка осторожно отстранилась, прошептав одними губами:

— Марк…

Четыре буквы и столько мольбы. Теперь я понимал Детку досконально. Она просила не останавливаться, не отпускать ее, закончить начатое. Бросить ее сейчас?! Никогда!

— Никогда, Детка… Никогда. — вслух произнес я и Алиса слабо усмехнулась. Я знал почему: она хочет большего. Как и я.