Глава 6. Добро пожаловать в реальность!

Мои руки жадно бродили по откровенному платью, пока губы терзали ее рот. В какой-то момент я осмелел настолько, что расстегнул боковую молнию и позволил себе дотронуться до ее кожи.

Казалось, предел уже достигнут. Датчик возбуждения и так зашкаливает сильнее, чем когда-либо, но… Ее кожа, гладкая и такая нежная, вызвала резонанс в сознании и ударила током. В шестнадцать я решил попробовать укладывать волосы феном и умудрился пустить себе разряд в ногу. Сейчас это было намного мощнее…

— Марк, я… Мне кажется… — Алиса немного отстранилась от меня и как-то растерянно осмотрелась. Хватка ее ног у меня на талии начала слабеть, а руки опадать.

Еще бы! Мне самому с трудом удавалось просто стоять. Коленки подкашивались, как у школьника-ботаника в его первый раз.

Подхватив ее под попку и с рыком укусив за сладкую нижнюю губу, которая уже успела порядком опухнуть от моего жадного внимания, понес малышку к дивану. Голова не работала совершенно, а первобытные инстинкты кричали: "Возьми ее. Она должна принадлежать тебе. Только тебе!".

Я усадил ее на широкий диван, а сам немного отстранился, чтобы оценить Детку со стороны. Невыносимое желание обладать ею и укрыть от всех остальных обожгло все внутри.

"Запереть ее дома! Привязать к кровати! Не выпускать!" — без конца вторило мужское либидо. И я впервые позволял ему полностью заслонить все другие мысли в голове. С усмешкой осознал, что спешить не стоит — сейчас я бы мог кончить от простого ее прикосновения к моему уже давно потяжелевшему члену. Даже сквозь толстую ткань брюк и боксеров… Никогда возбуждение еще не было таким болезненным.

М-да… Пожалуй, это на самом деле можно назвать моим первым разом.

Став на колени около дивана, я впился в нее взглядом, пытаясь понять, что она хочет на самом деле. Это было мое последнее предупреждение: "Если не уверена, скажи сейчас. Потом я не буду настолько сговорчив". Она ничего не сделала, а только прикрыла глаза.

Мой разум принял это как "да".

Пройдясь ладонями по ее по-детски мягкой коже ножек, не удержался и осыпал их легкими поцелуями, уже представляя, как доберусь до самого главного. Все внутри кипело от предвкушения, а довольное подсознание рисовало картины, как я возьму ее во всех позах, прямо на этом диване.

Как вдруг…

Моя рука как раз едва коснулась ее женского начала между бедер, опаляя ладонь жаром через двойную ткань, как я услышал сопение. Сперва мною оно было принято за стон, но стоило только поднять глаза и увидеть ее абсолютно расслабленное лицо… Все встало на свои места.

— Алиса? — внутри разразился гром. Моя рука осторожно коснулась ее щеки, а голова девочки от этого движение свободно откинулась назад. Точно — спит.

Из горла раздался не мой яростный стон, а руки сами потянулись к стеклянному столику рядом, чтобы запустить его в деревянную дверь. Но даже это не утолило раздражение.

Поставив руки по обе стороны от лица Алисы, я пожелал, чтобы это было какой-то тупой шуткой. Пусть она откроет глаза и скажет, что готова продолжить… Сон? Боги, только не сейчас! Но она не проснулась даже от звука бьющегося стекла и неконтролируемого потока матов, так и сочившегося из моих губ.

"Плевать. Возьми ее так. Разбуди! Овладей! Не важно, в каком она состоянии! Ты хочешь ее, как никого никогда не хотел. Если твой член не войдет сегодня в нее, до утра ты точно не доживешь!" — шептал на ухо сам сатана, не меньше.

Пожалуй, это подействовало не хуже ледяного душа после бани. Чудом мне удалось сосчитать до десяти и вернуть контроль над головой. Мать твою, как же сложно это было сделать!

С полным неверием я уставился на мою маленькую Детку, спящую в достаточно компрометирующей позе, с раскинутыми в разные стороны ногами. Как ей удалось превратить меня в один сплошной нерв, готовый взорваться от любого ее прикосновения?! Во сне она что-то недовольно проворчала и, положив большой пальчик в рот, начала активно его сосать. Ее пышные мягкие губки напоминали по форме сердечко, когда та причмокивая, гладила его языком. Иногда он входил в нее полностью, а иногда Алиса позволяла тому выскальзывать с громким характерным звуком.

Господи, это какое-то испытание свыше…

И в тот же момент, где-то рядом с безграничным желанием обладать девушкой напротив, проклюнулась и необъятная ненависть к себе. Теперь, когда невероятной силой воли мне удалось посмотреть на все произошедшее под другим углом, озарение буквально сочилось из каждой клеточки тела.

А ведь она пыталась сказать, что что-то не так…

Алиса напилась безбожно и полезла целоваться к первому попавшемуся рядом человеку мужского пола. Сколько раз у меня была подобная ситуация? Дохрена!

Только вот я, как ее непосредственный опекун и предполагаемый брат, создан для того, чтобы отшвыривать подобный уебков, которые попытаются воспользоваться положением девочки. А не, черт меня дери, быть им!

Перед глазами то и дело всплывала чета Воронцовых. Чтобы бы они сказали, узнав, что их любимую несовершеннолетнюю дочурку трахнул в клубе собственный "новый папочка".

Никогда. Никогда больше я не позволю себе подобной вольности. Алисе нужен взрослый человек, способный побеспокоиться о ее будущем, решить проблемы, посоветовать какие-то мелочи и, быть может, даже обсудить жизненно-важные проблемы. Явно не тот, кто мечтает закинуть ее ножки себе на плечи!

Пожалуй, поездка в Нью-Йорк была ошибкой. Чудовищной и, увы, не поправимой.

Алиса

Вам когда-нибудь пытались просверлить голову без анестезии? Или долго, мучительно и уперто доводить до исступления методичными ударами туда же молотком?

Проснулась я как раз от подобных чувств. А еще кто-то постоянно орал на заднем фоне, заставляя непроизвольно морщиться в постели. До жути не хотелось открыть глаза, да они и не слушались, отказываясь быть прямым свидетелем вакханалии вокруг:

— …Грант, а ты тот еще придурок! Даже не ожидала… — звонкий голосок Юли каждый раз отдавал шумом в виски. По ощущениям, девушка сидела у изголовья постели и даже держала меня за руку. Кажется, даже на лбу была какая-то тряпка… Что же, соглашусь, слабое охлаждение шло на пользу и немного успокаивало головную боль. — Потащил несовершеннолетнюю девчонку в клуб полуголую, да еще и потом принес в дом без сознания…

— Она. Просто. Спала! — обманчиво спокойно апеллировал недалеко стоявший Марк. Судя по его раздраженному голосу, я сейчас запросто могла бы стать свидетельницей еще и убийства. — Закрой рот.

— Что значит "закрой рот", дорогой?! — неподдельно возмутилась его девушка и, сделав голос более напористым, закричала: — Ты напоил маленькую девочку до потери сознания!! Ты вообще знаешь, что за это можно посадить?! Я вот знаю, дружок. Папа рассказывал.

— Она сама… То есть, как я мог знать, что ее так развезет?.. Черт! — впервые услышав, как мой грозный брат Марк Грант мямлит, не удержалась и едва заметно усмехнулась. Я знала, он оправдывается не перед Юлей, а самим собой.

Что же, по крайней мере узнаю, как провела вчерашний вечер! Моя голова отчаянно отказывалась рассказывать хозяйке подробности "вечеринки".

— Любимый, мы просто не можем оставить ее в таком состоянии! — спустя долгое молчание Юля-таки встала с постели и направилась в тот угол, где судя по всему, стоял Грант. — Сейчас она придет в себя и ей будет очень плохо. Ей нужен ее разумный и ответственный братик, чтобы…

Что-то в комнате разбилось и судя по всему, дверь слетела с петель. Я сама вздрогнула от страха, не решаясь даже дышать, что уж говорить за захныкавшую Юлю?

— Завтра утром самолет. Еще раз заговоришь со мной, сдам твой билет в бизнес-класс и поедешь домой автостопом.

Это не был голос Гранта. Скорее рык животного перед финальной схваткой с врагом. Только вот… Что могло бы такого произойти вчера, что он рвет и мечет? Ради такого стоило напрячь извилины и попытаться встать с постели.

Увы, лучше мне не становилось. Я было грешила на отравление, но Юля убедила меня, дескать, это типичная реакция детского, совершенно не подготовленного, организма на алкоголь.

Кроме того, брюнеточка не отходила от меня ни на шаг. Если бы я не ненавидела ее каждой фиброй души, то даже расценила это как заботу. А так… от ее не закрывающегося рта голова фонила без остановки.

— Ты смотрела "Сплетницу"? Как это — нет?! Ты же молода и живешь в самом эпицентре событий! — деловито рассказывала она, будто специально не замечая, как я медленно сливалась цветом кожи с бледно-персиковыми наволочками. — Я вот посмотрела все сезоны за два дня! Обожаю Чака и Блэр! Это идеал романтических отношений для меня…

Краем уха мне удавалось разобрать ее треп. Я умело находила в каждом слове Юли деталь, которая несомненно вызывала злую усмешку. Серьезно?! Идеал ее отношений это какая-то пара из сериала? А вот мне "Гордость и предубеждение" нравится. Явно интеллектуальным уровнем повыше.

И от подобных мыслей становилось мерзко. Юля изо всех сил развлекает меня и пытается отвлечь от болезни, когда родной… почти родной человек зашел лишь раз с шипучей таблеткой в стакане.

— Выпей, — отстраненно велел тот, вытягивая вперед руку. Я удивленно уставилась на нее… Грант вел себя так, словно одно прикосновение к моей коже непременно приведет к взрыву. Как это он еще своей рукой стакан держал, а не привязал его к длинной палке?

— Марк, похмелье не заразно… — немного усмехнувшись, я привстала. Сотни обезьянок в голове принялись стучать по барабанам, возвращая на прежнее место. — Ох, видимо твое волшебное лекарство откладывается на потом! Сесть у меня определенно сейчас не выйдет.

На секунду лицо опекуна насупилось, в следующую секунду он тяжело выдохнул и, поставив стакан на прикроватный столик, помог мне сесть. Его руки обхватили мою талию и быстро потянули вверх с подушкой. Он так быстро их убрал, словно обжегся…

В голове появилось отчетливое чувство, будет это не впервые. Он уже трогал меня… там.

Я усмехнулась, решая не думать о подобном. Не хватало еще покрыться краской при Марке! Он и так слишком напряжен и обращается со мной, словно вот-вот сработает часовой механизм внутри меня и взорвет вокруг все пространство.

— Пей, — коротко велел он, вкладывая мне в руку прозрачный стаканчик. Таблетка уже перестала шипеть и я с удовольствием принялась за довольно-таки приятное пойло. Как только содержимое опустело наполовину, он строго глянул на затаившуюся Юлю и буквально выдворил ее из комнаты: — Иди, погуляй на свежем воздухе. Тебе полезно проветрить мозги.

— Но Алиса нуждается…

— Купи своей новой подружке таблетки. Список на столе.

— Пусть это сделает охрана! — не унималась та.

— Иди! — более резко прошипел Грант, от чего я и сама вздрогнула.

Девушка тут же подобралась, а затем быстренько просеменила на выход. Через две минуты хлопнула входная дверь.

— Ты обращаешься с ней, как с собачкой на привязи! Она ведь, типа, твоя девушка! — в сердцах выкрикнула я, даже не понимая, чего в голосе больше: радости или осуждения. Нет, хорошим человеком я определенно не была…

— Как ты себя чувствуешь, Алиса? — вкрадчиво поинтересовался Грант, словно это начало какого-то долгого и не очень приятного разговора. Я кивнула, не представляя зачем и кому. Тот принял это за ответ и быстро проторил главное, ради чего вообще решил зайти: — Мы должны поговорить о вчерашнем.

Он было открыл рот, чтобы сказать что-то еще, но тут же сбился. Подобное продолжалось еще несколько раз, пока тот не ударил кулаком по столу, а затем не зарылся своей громадной рукой в волосы, будто собирался вырвать их с корнем. На его лице появилась мука и какая-то подавленность, прежде чем он в сердцах выпалил:

— Я оплошал, Детка. У тебя самых хреновый брат на свете… — он снова замолчал и пронзительно уставился мне прямо в глаза. Я испугалась под его открытым взглядом, который будто выискивал во мне нечто ему совершенно не понятное и не подвластное. — Алиса, скажи хоть что-то. Чтобы я знал, насколько сильно ты рассержена и каких масштабов катастрофа.

Мне было тяжело смотреть на его метания, но помимо того интересно… Воспоминания медленно возвращались: я пью коктейли у барной стойки, танец с Марком и наши выяснения отношений в "яблоке". Я не была уверена, в какой последовательности происходили события (по сути, это были лишь короткие вспышки, по типу слайдов: без звука и довольно расплывчатые). Тем не менее, совсем не понимала, что могла натворить такого в клубе, что брат впервые вышел из своего панциря и показал уязвимость. Почему он так нервничает?

— Марк, я обещаю, что больше не буду пить. Я раньше не начинала и не собираюсь продолжать! — осторожно взяв братика за руку, постаралась взглядом донести тому, как сильно сожалею о случившемся. — И хоть я много не помню, но уверена: ты сделал все, чтобы алкоголь не попал мне в руки. Я иногда бываю… слишком упертой.

— Что ты?.. — Грант начал что-то шептать себе под нос, но я расслышала только "не может быть" и "может и к лучшему". Затем он более серьезно уточнил: — Не помнишь, говоришь?

— Не-а, — не стала лгать я, в красках пересказав те самые картинки, которыми периодически одаривала меня память. — Я что-то наговорила тебе в "яблоке", да? Прости меня, пожалуйста, такого больше никогда не повторится. Меньше всего хочется заставлять тебя чувствовать себя виноватым, — преодолевая общую слабость и боль в голове, откинула покрывало и кинулась в объятья Гранту. Обычно это его успокаивало и теперь должно было. Я очень надеялась на это! — Ты самый лучший братик на свете и опекун, конечно, тоже! Достойная замена папы и даже мамы, такой же ответственный, взрослый, умный…

Я не успела договорить, так как Грант оттолкнул меня. Словно я только что сказала ему нечто оскорбительное или разбередила старую рану. Меня настолько поразил этот его жест, что на глазах проступили слезы ужаса, не давая рассмотреть лицо Гранта во всех красках.

Он. Меня. Оттолкнул.

— Не люблю объятия, ты же знаешь, — оправдываясь, протянул тот.

Нет. Я не знала. Что за дела?

— Марк, — осторожно протянула я, старалась не выглядеть слишком насторожено. — Что было в клубе? Я ведь вижу, тебя что-то беспокоит… Мне важно, чтобы между нами не оставалось так, понимаешь?

Мы замерли и казалось воздух в комнате сгущается и становится вязким. Он наотрез отказывался поступать в легкие и продлевать мою жизнь.

— Черта с два ты услышишь это от меня! — неожиданно выпалил он так, словно мне все еще пятнадцать, а тому двадцать пять. Словно и не было всех этих сложных лет войны за компанию и мое наследство.

И тут я вспомнила. Все. Во всех красках. Каждую деталь. Его поцелуи, руки на моем голом животе, напряжение в брюках и жаркие слова… Во рту все онемело и возможности сказать ему об этом не было. Я лишь смотрела и прокручивала нашу беседу снова и снова… Черт! Теперь она оказалась совсем в другом ключе.

По-моему, на современном языке это называется "отшила".

— Марк, я кажется понимаю о чем ты только что… — немного привстав, я положила руку на его ладонь и получила разряд. Такой мощный, что пальчики то и дело подрагивали, словно прикасались к оголенному проводу.

Конечно, именно в этот момент, когда наши взгляды с Грантом скрестились, входная дверь хлопнула так сильно, что я едва не свалилась с места от перепуга.

— А вот и я, дорогие мои! — радостно воскликнула Юля, быстро вбежав в спальню. Конечно, я тут же вернулась на место и одернула руку. Так горько на сердце еще не было никогда. — Алиска, он же тебя тут не сильно ругал, а? А то я папе позвоню, он твоему брату по первое число вставит!

— Попридержи язык! — сквозь зубы выдавил Марк и, тут же встав с места, направился к выходу. — Алиса, там по списку были затычки. Спасибо можешь не говорить.

Мне бы хотелось сказать, дескать, я жалею, что Марк не попытался рассказать мне о происшествии в клубе, но это не так… Я выдохнула с облегчением. Пока Юля вновь села мне на уши с шуточными обвинениями моего брата, я вдруг остро осознала, как сильно не хочу ничего менять.

Можно посчитать меня ветреной стервой, но, по сути, единственное, что прельщало меня в теперешней жизни — определенность. Погибшие родители забрали значимую часть моего сердца с собой в могилу и его осколки остался собирать Марк. Больше никого! Страшно думать, что будет, если между нами настанет неловкая пауза и мы перестанем общаться! Даже, если вчера мужчина и поддался на мое обаяние, на сколько его хватит, а? Гранта, который перетрахал всю столицу?

Нет. Сейчас я не могла так рисковать. Слишком сильно боялась потерять то, что уже имела.

Мне даже стало спокойнее, когда добрую половину дня Марк провел в своей спальне, нескончаемо решая что-то по телефону.

— Работа, — загадочно пожала плечами Юля, то и дело поглядывая на меня каким-то странным взглядом. — Он и так буквально ночует в офисе, а теперь еще и борьба за твое наследство.

Она не говорила этого и отчаянно попыталась скрыть за беззаботной улыбкой, но я увидела главную эмоцию — осуждение. Внутри взыграла ярость и я просто не могла не сказать:

— Юль, я никогда не просила его так маниакально заниматься этим. Мне достаточно, если компания Воронцовых и Грантов не перейдет в руки посторонних людей. Я тоже переживаю о том, какой сложной стала его жизнь!

Теперь недоверие во взгляде подружки можно было черпать лопатой, а нотки презрения в голосе будоражили кровь:

— Ты знаешь, что по закону никто не может отобрать твое наследство? По закону! Только в нем, как известно, очень много лазеек. Тут все намного сложнее… Враги все подстраивают так, будто твои родители были черными должниками и проводили незаконные махинации в фирме. Арестовали яхты, загородное поместье, все твои счета… Разбирательство идет который год! — девушка, как бы невзначай, сделала акцент на последнем предложении, словно какая-то маньячка наблюдая, как вытягивается мое лицо. Видимо, пытаясь добить, она уточнила еще конкретнее: — Грант слишком великодушен, чтобы сказать, но сейчас у тебя нет ничего. Ни-че-го. Он содержит тебя полностью, а ты ведь даже не его родная сестра. Родства вообще никакого нет! Ты просто… дочка каких-то друзей его родителей!

Голос Юли был спокоен и ничуть не отличался от того обыденного тона, которым она рассказывала мне про "Сплетницу". Признаться, это немного убавляло желание разрыдаться, а так же добавляло огонька. Прокашлявшись, я смогла выдать лишь одно предложение:

— К чему ты клонишь?

Увидев, как затряслись мои руки и нижняя губа, пока мысленно я была далеко с родителями, она довольно хмыкнула и поучительно продолжила:

— Просто хочу, чтобы ты больше ценила моего Марка. МОЕГО. А не устраивала не запланированные вылазки в Мексику, пока он сутками пашет на работе. И не вымогала у него платья, стоимостью в небольшое поместье, а потом напивалась до потери сознания! — она сделала небольшую паузу и силой воли согнала свои истинные эмоции. Ей пришлось закусить губу, чтобы участие и забота на лице вновь стали правдоподобными. Жаль, я была слишком обескуражена, чтобы сбросить ее руку, когда та накрыла ее своей. — Я знаю, ты могла бы остаться в детском доме, не будь Марк так великодушен. Ты должна благодарить бога, что мой жених такой терпеливый. Он СЛИШКОМ снисходителен по отношению к малолетней дурочке, которая сидит у него на шее, — Юля замолчала, видимо ожидая реакции на слово "жених". Ее губы сложились в тонкую линию, когда та увидела мой откровенный смех.

— Знаешь, сколько девушек прошло через Гранта только за последние пять лет? Я сбилась после двухсотой. И он знакомил меня только с теми, кто продержался неделю! Каждая третья считала, что сможет залететь от него и обосноваться в его жизни надолго. Но знаешь… Мужчина он достаточно взрослый, чтобы знать о методах контрацепции, — мой голос был ужаснее, чем шипение змеи, но и явное превосходство деть было не куда. Внутри разливалось тепло, когда лицо Юли начало медленно вытягиваться и становится жалким. Видимо, ее планы я угадала!

Что же, не я начала эту войну.

Пока девушка приходила в себя, я мигом выключила фильм, что мы смотрели последний час по инициативе "розовой и пушистой невесты", и направилась к Марку. Нужно было срочно обсудить с ним эту психбольную!

— И да… Благодаря старшим Воронцовым и Грантам — деньги в нашей семье не проблема. Так что даже если он позволяет тебе покупать себе кольца за сотни баксов, считай это платой за минеты и полное отсутствие любви в вашем трахе! — равнодушно бросила я ей перед выходом.

Не знаю, зачем сделала это. Не думаю, что когда-либо раньше ставила людей на место таким грязным способом, но эта девушка перешла черту, на которую опасно даже дышать. Марк мой!

Когда моя рука уже коснулась ручки двери, чтобы наконец покинуть помещение пропитанное ядом, девушка не растерялась и, потянув меня за волосы, крепко прижала к стене. Ее рука сжала мой рот так сильно, что я начала сомневаться, что повела себя правильно. Возможно, Юля только притворялась такой милой и заботливой дурочкой.

— Слушай сюда, ты, маленькая выскочка. Запомни каждое слов! Знаешь, что я сделаю первым делом, когда обручусь с Марком? Сошлю тебя в детский дом где-нибудь на севере России, чтобы ты хлебнула реальной жизни и попустила свои тупые амбиции. Твой драгоценный братик и глазом не успеет моргнуть… Забыла, кто мой отец? Он — король закона! — в глазах девушки плясала не шуточная злоба, на грани сумасшествия, когда та все сильнее и сильнее сдавливала мой рот. На глазах навернулись слезы, так как я точно осознала: клок волос она мне наверняка уже вырвала. — Я сейчас отпущу тебя и ты станешь хорошей девочкой, поняла? Без сюрпризов. Иначе мой драгоценный папочка перевернет дело так, что Марк сядет, как сообщник твоих родителей в липовых махинациях. Мне это ничего не стоит, а твою жизнь поменяет кардинально. Готова к такому? — она сделала паузу, позволяя мне отрицательно замотать головой. Эта чокнутая точна была способна на все, что выливалось из ее рта. — Отлично! Может, мы еще и подружимся. А теперь иди к Марку и скажи, что я тебе нравлюсь и как сильно ты хочешь видеть меня в роли твоей мамочки. Задолбалась я уже бисер перед твои носом метать! Видимо, нужно было сразу расставить все точки над "и".

Тяжело выдохнув, Юля вновь стала милой девушкой с легкой улыбкой, только вот тут же вытолкнула меня за дверь, заставляя, едва стоя на ногах, долгие секунды осознавать: что это было сейчас в комнате?!

Мне понадобилось пять минут тишины, чтобы окончательно призвать себя к благоразумию и унять дрожь во всем теле. Инстинкты вопили вернуться к Юле и проредить ее густые темные волосы. А вот здравый рассудок намеревался выстроить в голове четкий план мести.

Сознание сходилось в одном — Грант должен знать обо всем обязательно. Без его участия мне никогда не принять правильное решение. Только сперва нужно было прощупать почву.

Робко постучав в спальню и дождавшись краткого "входи", застала Марка за небольшим рабочим столом в кипе бумаг. В одной его руке был виски со льдом (ума не приложу, где он его достал!), а другая судорожно выкидывала нечто толстое и продолговатое в окно при виде меня.

— Ты куришь, — не без издевки констатировала я, сложив руки на груди. Братик всегда так делал, когда отчитывал меня в детстве и теперь я, не без наслаждения, следила, как дым тоненькой полосочкой рассекает открытое окно и сдает мужчину с потрохами.

Он растерялся, а я расхохоталась. Что же, это было лучшее успокоительное.

— Детка, сядь, — откашлявшись, он осторожно отставил стакан и повернул стул так, чтобы сесть напротив меня, разместившейся на кровати. Его глаза были серьезными и задумчивыми. Я вдруг осознала, что попала в тот момент, когда он полностью поглощен работой и своими проблемами. Эта была одна их тех частот, что не смог был нарушить никто. Усидчивости мужчине было не занимать. — Слушай, я сейчас задам тебе странный вопрос, но посчитай его простым любопытством… Когда мне было десять лет, ты родилась. Через полгода родители сослали меня в Англию на два года для более детального изучения языка и менталитета страны, в которой я планировал получать высшее. Тем не менее, по моему возвращению и слышать не хотели о моем возвращении в Лондон. Не знаешь, почему?

Я растерялась. Совершенно не понимая ход мыслей мужчины, а что еще хуже — забывая причину моего к нему прихода.

— Мне было всего месяцев шесть… Не думаю, что Воронцовы вообще когда-то обсуждали эту тему при мне. Но, если честно, не знала, что Гранты хотели отправить тебя на обучение в Англию! Мне казалось, их мечтой всегда был Йельский университет, а он, как известно, в Нью-Йорке.

— То-то и оно… — как-то задумчиво протянул он и, снова потянувшись к бокалу, горько осушил его на половину. Мне ли, или нет, но быстро произнес: — Мы не виделись с тобой два года. Я помню тебя только совсем младенцем и уже вполне взрослой малышкой.

Я усмехнулась, потому как в моих воспоминаниях Марк всегда был взрослым, ответственным и заботливым. Только вот совершенно не понимала, зачем он поднял эту тему и что за странные вопросы?

— Что-то произошло? — осторожно спросила я, но, когда мужчина поспешно отвернулся и спрятал взгляд, решила немного уточнить. Чутье подсказывало: дело как-то связанно со мной. — Марк, я понимаю почему ты так много скрываешь от меня, но мне уже не десять. Я хочу знать правду и смогу справиться с ней. Это неотъемлемая часть жизни: проблемы. И пусть я узнаю о них от тебя, а не от Юли.

— Она что-то наговорила тебе, да?! — тут же воскликнул он, со звоном поставив виски на стол, заставляя одну льдинку выпасть на чистый лист бумаги, и подорвался с места: — Черт, я точно сброшу ее с самолета без парашюта, а Дмитрию Геннадьевичу скажу, что так и было! Сука…

Он уже направлялся на выход из комнаты, когда я резко потянула его за руку, сама удивляясь откуда взялись силы. Грант замер и с интересом заглянул мне в глаза:

— Я так не играю! Правда за правду! — указав тому на прежнее место, дождалась пока он выдохнет через нос и, скрипя зубами, вернется. Видимо ему тоже не хотелось лишний раз контактировать с той психованной. — Начинай.

Марк замялся и, бросив полный ненависти взгляд на ту стену, за которой должна быть Юля, начал:

— Послушай, Дмитрий Геннадьевич не просто хороший юрист и адвокат, он еще и первоклассная ищейка: чувствует неладное там, где все вроде как гладко. Так вот… он уверен, что в течение этих двух лет твои родители провели какую-то очень рискованную сделку. Естественно, незаконную. Именно поэтому во время суда Воронцовы, а не Гранты, стали более уязвимыми. Кое-какие мелочные документы не сошлись, что-то потерялось, где-то слишком гладко все и, вуаля, мы уже в полной заднице! — он звонко хлопнул в ладоши и, осушив содержимое стакана, на какое-то время завис, задумчиво разглядывая незамысловатый орнамент. Затем, прошипев нечто непонятное, разбил его о стену напротив: — Тебе нужно будет подписать кое-что. Понимаю, как ты отреагируешь и что это за собой понесет, но поверь — я хочу тебе только блага.

Он смотрел на меня так, словно сейчас скажет такое, что заставит меня отвернуться от него. Раз и навсегда. А я точно была уверена — подпишу без разговоров любую бумажку. Не глядя! Посему улыбнулась и едва слышно шепнула "говори уже".

— Мне нужно, чтобы твои акции "Alis Markoni" перешли в мое полное распоряжение. Таким образом я становлюсь владельцем большинства активов и имею непоколебимое преимущество перед акционерами и советом директоров…

Он собирался оправдываться? Серьезно?! Мне хотелось расхохотаться от того, как умилительно выглядело волнение взрослого дяди. Ему почти тридцать, а он доказывает мне, что стоит поступить правильно.

"Волнуется!" — шепнула внутренняя розовая лужица.

— Плевать, что там. Если ты говоришь, что так надо, — я просто сделаю это. Если и есть человек, которому я могу доверить все, что имею, то это ты, Марк… — встав в кровати, я уверенно подошла к столу и принялась изучать гору бумаг. Как у него не кипит голова от такого количества информации? — Слушай… Не хочу, чтобы ты нервничал лишний раз. Отдохни… Может тебе чай сделать? Когда ты ел последний раз?.. ЧЕРТ! Что тут нужно подписывать? Ничего не пойму…

Внезапно спину обдало горячим жаром, а волна мурашек пробежала от шеи до самых ягодиц, будто следуя за чьим-то взглядом. Захотелось откинуть голову и размять плечи. Только вот стоило немного двинуться назад, как наткнулась на грудь Гранта. Как он так беззвучно встал с кресла?! Его немного хрипловатый голос пьянил меня нотками кубинской сигары и дорогого шотландского виски:

— Справа… — если честно, до меня не дошло, о чем он говорил. Я буквально потерялась в его сбивчивом дыхании, согревающем мою шею и вызывающем дрожь во всем теле. Ноги подозрительно тряслись, мысли путались, а желание выдохнуть скопившийся внутри стон, стало невыносимым, когда Грант прижался ко мне всем телом, чтобы перегнуться через стол и накрыть мою ладонь своей. Только для того, чтобы навести ею на нужные документы. Было чувство, словно сотни иголок без остановки прокалывают каждый пальчик, а плотные перчатки не дают коже кислорода. — Вот это нужно подписать.

Ручка лежала рядом с листочком. Я было осторожно скинула руку Марка, чтобы хоть немного вернуться в реальность, но расслабляться было рано: чтобы подписать, нужно наклониться. Прижаться к нему еще ближе. Теснее. Ощутить каждый миллиметр его ширинки своей попой.

Ох… Не готова я была тонуть в этом омуте, хоть и хотелось до жути. Только, если я произнесу вслух "отодвинься, ты отвлекаешь", это будет либо воспринято, как мое неровное отношение к братику (а так же выдаст мою "потерю памяти"), либо оттолкнет от меня Марка раз и навсегда. Ни первое, ни второе в мои планы не входило!

Щурясь до невозможности и вытягивая руку до судороги, так и не добилась желаемого успеха — документ остался не подписан, а Марк словно не замечал моего смятения. Да что ж такое!

"Нет. Так дела не делаются… Поговори с ним и проясни все раз и навсегда!" — подсказал бойкий внутренний голос и, стараясь не думать о последствиях, я резко повернулась, буквально сталкиваясь нос к носу с Грантом.

Упс… О чем я хотела поговорить? Что выяснить?