Глава 7. Быть или не быть?
Мы смотрели в глаза друг другу, не моргая. Единственное, что сделал Марк, это поставил руки на стол по обе стороны от меня. Мне же казалось самым адским испытанием на прочность ощущать запах мужчины так близко, его теплое сбивчивое дыхание и пронзительный взгляд, ничего при этом не делая.
Почему-то именно сейчас сознание решило дополнить мою картотеку памяти ночными подробностями. И вот уже места, которые вчера целовал Грант или просто прикасался, начали гореть, словно на них вылили раскаленный воск.
Комната замерла, воздух в ней застопорился. Никто не решался сделать шаг первым. Наши желания зависли в невесомости, а искры взрывались над головами. Ей-богу, я ощущала их каждой клеточкой тела.
— Алиса… — хриплый голос разрушил молчание и сделал его еще более тревожным. Для меня. А рука мужчины осторожно прикоснулась к щеке, которая утонула в светло-русых прядях, чтобы убрать их за ушко. — В общем, ты не все знаешь о вчерашнем вечере.
Как же хотелось закрыть глаза и забыть обо всех проблемах и предрассудках. Чтобы мы вдруг оказались героями какой-то романтической комедии, где проблема лишь в том, что мама не пустила на дискотеку. Но все намного сложнее.
Разум кричал: если между нами что-то произойдет именно СЕЙЧАС — ничем хорошим это не закончится. Интуиция согласно кивала. Нервы сдавали, а желание поступить, как маленькая девочка с гордым: "Хочу!", качало свои права.
Тем временем, пока внутри меня кипел выбор ценою в наше будущее, Грант продолжал играть с прядью волос, пока глаза неизменно смотрели на меня. В них было столько желания, восхищения, обожания, но и муки, с какой-то очень осязаемой горечью. Он тоже боролся со здравым смыслом, но, похоже, проигрывал. Потому как все же тяжело выдохнул и быстро произнес:
— Черт, я не знаю, как рассказать тебе это и не выглядеть полным идиотом… Но по-другому поступить просто не могу! — под конец фразы голос мужчины немного осип и тот, слегка прочистив горло, прикрыл глаза и решил выложить все карты: — Вчера в "яблоке" мы с тобой…
Это было выше меня! Шок! Испуг! Растерянность! Секундное оцепенение!!! Что делать? Как поступить? Как не дать мужчине загнать нас обоих в безвыходный лабиринт чувств? Я так не хочу терять родного человека и прибавлять тому еще больше проблем!
И я… кинулась ему в объятия. Крепко на крепко прижала тело Гранта к себе, словно в последний раз. Он не ожидал. Что же… На это и делалась ставка.
— О, Детка? — Марк немного растерянно замер и не без радости ответил на мои крепкие объятья. Его подбородок уперся в мой лоб, когда он снова начал говорить. Да что ж такое?! — Так вот… На чем я остановился?
— Юля кое-что сказала мне сейчас! — перебила я и в последний раз закрыла глаза, прочувствовав каждой клеточкой тела эту секунду. Знала, как он отреагирует потом. — О тебе и твоей зависимости от Дмитрия Геннадьевича… Ты продал ему душу что ли?! Это правда, что ее отец держит тебя за горло и диктует свои правила игры? — Брат было рванулся от меня, но я осторожно погладила его по спине, тихо приговаривая: — Тише-тише… Сначала дослушай!
Ноздри Марка подозрительно раздувались, тело ходило ходуном. Сейчас было безопасно смотреть в его карие глаза, потому как там была только лютая ненависть. Слава богу, ко мне она ни имела никакого отношения.
— Ну, — холодно бросил тот, поглядывая на дверь. — Убеди меня, что я не должен прямо сейчас выгнать эту суку на улицу. Блядь! Знал ведь, что она что-то тебе наговорила. Она ведь не может без сюрпризов…
Неловко отстранившись, я села на край стола и уперлась взглядом в идеальные черные ботинки мужчины напротив. Почему-то вспомнилось, что в "прошлой жизни" Марк истинно верил, что удобно в подобной обуви может быть только серому офисному планктону. Это вызвало улыбку. Когда мы повзрослели?
— Сперва пообещай, что не расскажешь ей о нашем разговоре и, если та вдруг спросит, о чем мы тут болтали, — ответишь: о том, как ты понравилась моей сестричке. Уяснил?
Грант долго смотрел мне прямо в глаза со сложенными на груди руками. Но, в конце концов, он сдался под моим напором и нехотя кивнул. Только тогда я смогла снова заставить себя говорить:
— Это правда, что я теперь — бесприданница? Ты меня содержишь на свои деньги? И правда ли, что единственный человек, который может тебе помочь с моим наследством, — это отец Юли? — Марк молчал и задумчиво рассматривал мое лицо. Я же приняла это за ответ: — Нет, только не говори, что за это готов даже жениться на этой мегере?! Плевать на деньги! Я подпишу все бумаги, только не делай этого!
Стоило шепотом прорычать последний вопрос, как я тут же замерла и, покраснев, отвернулась. Ведь про "свадьбу" мною было выведано в клубе и сейчас я буквально спалила свою амнезию с потрохами.
Хорошо хоть Марк был слишком сосредоточен на деле, чтобы вдаваться в такие незначительные детали, а потому отчетливо проговорил каждое слово:
— Не заменимых людей нет, Алиса. Крысы мне не нужны! Жениться я на Юле не намерен, а раз она приносит мне одни только неудобства, то, по возвращению в Россию, наше общение с ней прекратится. Первый раз столько проблем от… девушки! Если ее отец перестанет заниматься делом… Что же. Он не единственный человек своего профиля в мире. Достойных предостаточно, а документ о неразглашении полученной в ходе работы информации я подписываю со всеми. Ничего, в общем-то, не теряю…
Мой облегченный выдох оказался громче, чем реплика Марка. Закрыв глаза, я, наконец, могла спокойно улыбнуться своим мыслям: "Ему ничего не угрожает! Он справится, потому что все еще у руля!".
А еще где-то глубоко внутри меня жила маленькая вредина, которая станцевала победную чечетку, когда Марк так спокойно исключил Юлю из своей жизни. Значит, она не особенная, а такая же, как и все! Просто мелкая галочка в длинном списке его побед…
— Что же, раз мы прояснили ситуацию с Юлей, давай поговорим о главном… — более настойчиво и громко сказал Грант и, судя по его тону, стало ясно: перебить себя на этот раз он не позволит.
— Ах, да… — резко развернувшись, я принялась дрожащей рукой ставить свои корявые подписи. В конце ручка закончилась, так что буква "А" осталась без витиеватого крючка, по форме напоминающего крыло птички. — Готово!
Протянув Гранту документ, тайно понадеялась, что это конец разговора. Но нет… Тот лишь кивнул на стол с серьезным взглядом, дескать, оставь бумагу и сядь. Что я и сделала.
Марк же устроился на кровати, где какое-то время назад я ломала голову, как не совершить новых ошибок. Все же кратковременные и очень странные отношения с Дэвидом научили меня не прыгать в омут с голову. Боги, но как же тянет…
— Повторюсь, мы не поговорили о главном, — деловито пояснил он, прожигая меня насквозь каким-то странным пытливым взглядом. Наверняка он подходит на тот случай, если хочешь расколоть орех силой мысли… Но не для душевного разговора с сестричкой! — Твое будущее. Хочешь поселиться в Америке или вернуться в Россию? Гарвард, Принстон, Йель… Выбор достойный.
Я напряглась и, наконец, задумалась о дальнейшей своей судьбе. У меня прекрасно выходило справляться с цифрами и достаточно прочитать один раз любой текст, чтобы позже рассказать его наизусть, слово в слово. Только как можно использовать эти навыки в деле?
— Я не знаю кем хочу быть, Марк… — извиняющимся голосом прошептала я, а затем тут же добавила, — прекрасно понимаю, как это выглядит: выпускной класс, мои одноклассники уже пишут подготовительные тесты и пробные эссе. А я… В общем, определенно хочу вернуться в Россию, а дальше посмотрим.
Мне показалось или после моего сбивчивого и неуверенного объяснения морщинка на лбу Гранта разгладилась, а едва заметная усмешка скользнула по губам и тут же пропала в нарочитой серьезности? Не знаю… Хотелось бы верить.
— Значит, Москва… — как-то гордо констатировал он и слегка откинулся назад, словно давая понять: минутное напряжение прошло. — Думаю, выбор вуза можно отложить на зимние каникулы. Попытаюсь отсрочить суд до этого времени, а ты пока почитай буклеты и рекомендации. Затем на месте и решим…
Смысл его слов доходил до меня слишком медленно. А улыбка все больше расползалась по губам, когда я осознала, что всего через полгода смогу пройтись по родным улицам, встретить знакомых и друзей, побывать в родительском доме…
— Веди себя хорошо, а то передумаю! — нарочито ответственно и недовольно проворчал тот, хотя сам едва не посмеивался, глядя, как я прыгаю на месте от счастья. В какой-то момент он, видимо, решил сбавить градус разговора и показал мне свои белые зубы, широко улыбнувшись. Мелкие морщинки расползлись по его худощавым щекам, а внутри меня что-то щелкнуло, заставляя замереть на месте. — Ты ведь понимаешь, что за порчу школьного имущества положен штраф, да? Вычту стоимость разломанного кресла из твоих карманных расходов.
— Я не знала, что там есть какой-то лимит. По крайне мере, мне всегда всего хватало и неловких ситуаций не было, — мне хотелось говорить саркастично, но вышло как-то обвинительно. Почему-то настроение вдруг пропало…
Глядя на шикарную улыбку, добрый пронзительный взгляд, точеное лицо этого умного мужчины… мне не верилось, что все это досталось какой-то тупой Юле. А так же еще сотне баб. Марк Грант принадлежал всем девушкам и никому конкретно. Я точно знала, как красиво он умеет уговаривать их и соблазнять. Они тают рядом и даже самые стойкие падают к его ногам под недюжинным напором обаяния.
Мне было больно, что я не получаю ничего эксклюзивного. Черт, как же эгоистично это звучит, но все же правда! Содержание? Так он полностью обеспечивает каждую свою любовницу. Причем не только материально… Нужен разговор по душам? Пожалуйста! Комплименты, танцы, вечер с друзьями и родителями? Вообще не проблема! Только вот не было в этом ничего настоящего…
Он честно пользовался девушкой и честно отдавал ей себя. Пусть на несколько дней или недель. Но я видела по горящим глазам его жертв: они были глубоко и безвозвратно счастливы. Он заставлял их чувствовать себя самыми желанными, любимыми и единственными в его жизни.
Раньше мне нравилось смотреть, как самые обычные девушки в обществе идеального принца расцветают и становятся лучше, краше, веселее… Не знаю, что было с ними потом. Мне только хотелось бы верить, что они потом нашли настоящие отношения.
Теперь я ощущала себя девочкой, на жизни которой был лимит. На отношения, на общение, на объяснения. И эта его фраза Гранта… Не знаю. Словно ты долго не можешь найти описание своему внутреннему состоянию, а кто-то подносит палец и указывает на нужное слово.
Лимит. У меня везде был лимит.
— Детка, это шутка. Тебе нужно поработать над чувством юмора! — скорчив ехидную рожицу, Марк послал мне взгляд, а-ля "что за закидоны" и устало откинулся на постель. — Знаешь, судебное разбирательство будет тяжелым. Ты должна понять, с чем тебе там придется столкнуться… Думаю, Дмитрий Геннадьевич свяжется с тобой в течение этого месяца и начнет подготовку. Ну, если не передумает заниматься этим делом.
Я смотрела на расслабленного мужчину, лежащего у себя на кровати с раскиданными в разные стороны руками и ногами и думала: "Нет. Все же я получаю нечто особенное!".
Он был так уязвим со мной рядом. Иногда мне казалось, что слишком. Если бы мне в голову вдруг пришло ударить его ножом или вилкой, он бы до последней секунды лежал неподвижно и думал, что я шучу. При том, что другим не разрешалось даже голос повышать в сторону Гранта. Загрызет.
К тому же, он позволял себе показывать мне истинные свои эмоции. Даже рядом с Юлей контролировал свою мимику… А сейчас нет.
Не знаю, что дернуло меня задать следующий вопрос, но ответ на него вдруг стал безумно важен:
— Скажи, Марк… Чтобы ты сказал, если бы я сейчас ответила, что никогда больше не хочу возвращаться в Россию? Типа, мой дом тут и я хочу прожить жизнь до старости в Нью-Йорке.
Он думал долго, глядя куда-то в потолок. Волосы растрепались, а небольшая борода, под легкими почесываниями пальцев, распушилась. Грудь то и дело вздымалась, натягивая темно-синюю рубашку и выделяя идеально ровный живот. Нет, Грант никогда не был мелким доходягой, как многие его друзья. Одни его габариты и широкие плечи наводили шороху… Мне же до дрожи в коленках нравилось, как рубашка обтягивала его бицепсы, заставляя рубашку создавать много мелких складочек по краям.
— Хм… Я бы сказал тебе… — внезапно заговорил он, заставляя меня немного вздрогнуть и перестать рассматривать Гранта так откровенно, — сказал бы, что либо мне придется делать американское гражданство, либо… Черт! Не знаю. Было бы очень тоскливо жить без тебя в моем громадном доме. Твоя комната до сих пор стоит и готова к твоему приезду хоть завтра. Там убирают, но вещи остались не тронуты. Даже книга, что ты читала перед отлетом. Какой-то роман Джейн Остин, да? Когда я особенно скучал по тебе, то даже пытался прочитать эту муть. Дальше сороковой страницы не доходил — сонливое чтиво, однако, но теперь я могу цитировать эту часть наизусть.
— Марк, — голос звучал слишком надрывно и безжизненно. Если честно его редко посещает вдохновение на подобные откровения и я была рада, что он это сказал. Все же многие пазлы внутри меня нашли законное место и теперь я не переживала обо всякой ерунде. — Это была "Эмма". И если бы ты дотянул до двухсотой, то не смог бы жить, пока не увидел корку.
Глаза стали влажными и этого показывать Гранту я никак не хотела. Посему, когда тот слегка поднялся на постели, чтобы непонимающе оценить взглядом мое лицо и понять причину дрожи в голосе, я просто прыгнула на кровать и зарыла лицо в его рубашку.
"Chanel. Allure" всегда были его парфюмом. Запах настоящего мужчины… Я втянула воздух до жжения в груди и, расслабившись окончательно, закинула на того руку и ногу. Стало так спокойно, что не нужные мысли выветрились из головы. Было только здесь и сейчас. Этот момент должен был длиться вечно!
— Как же я устал за сегодня… — отречено пробормотал Марк, обнимая меня в ответ нежно и осторожно, словно я могла бы в любой момент оттолкнуть его и уйти. Не он ли сегодня поступил так же днем? Теперь-то я, конечно, понимала, почему… — Как ты сидишь на этих стульях? У меня сводит спину, как у какого-то школьника после двадцатикилограммового ранца. Я даже лежал на полу. Не помогает!
Приглушенно расхохотавшись, я наигранно серьезно пробормотала себе под нос:
— Это тебе не кресло директора "Alis Markoni", да? Сиденье не удобное, кровать жесткая, комнат всего три в доме… Только я и есть школьник, Грант! И тут условия лучше, чем у многих дома…
Он издал пару ворчливых звуков, напоминающих скрип калитки, и, притянув меня к себе ближе, ответил:
— Моей спине это не поможет… Можешь позвать Юлю? Пусть сделает мне массаж. А то толку от нее ноль.
Это было как ледяной душ… Вот мы лежим на кровати, переплетя наши ноги, пока мои шаловливые ручки поглаживают его вкусно пахнущую шею. На губах играет улыбка от его голоса, шуток, близости, запаха и тут… Юля. Мать его, Юля?! Сейчас?
— А давай я сделаю? — сказала я прежде, чем подумала. И, зажмурившись, выдала первое, что пришло в голову: — Эм… просто нас на уроках самообороны учат, как расслабляться после неудачного боя…
Господи, что я несу?! Какие уроки самообороны? Какое расслабление? Кажется, даже мои пятки покраснели. Но не могу же я просто сказать, что сама его мысль о Юле заставляет меня перекоситься от злости! Или могу?
Тем временем, Марк ожил после моего странного предложения и от души расхохотался:
— Смешно! А если серьезно? — не унимался тот, но не сильно расстроился, когда я запуталась во вранье и промолчала. Затем разрешил мне отстраниться от него и подождать, когда мужчина перевернется на живот.
Я не видела ничего криминального, когда села к нему на пятую точку и серьезно скомандовала:
— Рубашку сними. Что я, по-твоему, массировать должна? Хлопок?
А вот братик, видимо, видел. Я буквально чувствовала, как напряглась каждая мышца его спины, а в голове сражались сотни мыслей. Они словно выпрыгивали из его полушарий и кружились вокруг… Мне было хотелось уже свести все в шутку, когда он слегка повел бедрами и, сбросив меня с себя, сел.
— Марк, если ты не хочешь, — Юля за стенкой. Я не принуждаю тебя. Просто предлагаю… — слишком оптимистично протараторила я, старалась не думать о том, как больно становится где-то в груди. Ведь я сама не дала ему сказать правду о вчерашнем вечере мне в лицо и до сих пор считала этот поступок правильным! Но как же горько… — Эм… Что ты делаешь??
Пока я тонула в самокопаниях, Грант начал медленно расстегивать мелкие пуговички, заставляя безотрывно следовать глазами за каждым движением его пальцев. Как я не старалась, угомонить сердцебиение не выходило, а идея помочь ему сделать это быстрее стала главным бредом года! Нет, ну нормально вообще?
— А как я, по-твоему, могу рубашку снять, лежа на животе, а? — закатив глаза в притворном негодовании, он, наконец, потянул за рубашку и вытянул ее заправленные края из брюк. Теперь все его внимание было сосредоточенно на запонках, а я, затаив дыхание, ждала, когда он повернется и я смогу увидеть его тело. Боги, лучше бы ему этого не делать! И в этот момент он повернулся, растерянно уставившись на меня: — Можешь помочь? Никогда не делал этого сам…
Стараясь не думать, что стоит за последними словами, я подползла к нему и, не глядя в глаза, начала снимать запонки. Конечно, опыта у меня не было, пальцы соскальзывали с позолоченного метала, а мелкие драгоценные камушки царапали не послушные пальцы. Все усугублял взгляд Марка, который оказался намертво прикованным к моему лицу, пока я не справилась с задачей, не откинула запонки в сторону и быстро не отпрыгнула обратно. Как можно дальше от полуголого мужчины! Сердце, похоже, решило довести хозяйку до приступа и никак не давало сделать спокойный размерный вдох.
Главное держать лицо… Главное держать лицо!
Было страшно задерживаться хоть на секунду. Вдруг он остановит меня, прикоснувшись? А если я сама стану приставать к нему? Боясь последней мысли, я даже не взглянула на часть открытого торса. Нет. Я и так вляпалась по самые уши, подписавшись на этот массаж.
— Спасибо! — скупо бросил брат, будто был чем-то недоволен. Чем это, интересно? А затем, откинув рубашку в сторону, быстро улегся на живот и бросил: — Девушка, я готов. Оплата же после сеанса? Просто, если мне не понравится, получите только подзатыльник.
Немного выдохнув, я успокоилась и и устроилась на его упругой попе. Какая же она была накачанная и, вместе с тем, мягкая… Между ног стало так горячо, что я по-настоящему испугалась, что он это почувствует. Еще чего не хватало!
— А если понравится? — весело уточнила я и, зажмурившись, прикоснулась к его спине.
Мир вокруг поплыл. Пальцы, словно зачарованные, провели дорожку от лопаток до ремня на брюках. Нужно было бы хоть немного вернуться к здравому уму. Но я не хотела размышлять о правильных вещах, не умела выходить из транса, не могла перестать думать об электричестве под пальцами.
Как же это было все не правильно, не своевременно, не так!
— Озолочу. Заобнимаю. Зацелую. Залюблю… — хрипло отчеканил Грант, подставляя спину под мои пальцы. Это не было похоже на массаж. Скорее на неловкие поглаживания, боязливое изучение, легкую щекотку… Но он не жаловался, а я не могла остановиться. — Подходит, принцесса?
От приторно-сладкой, но одновременно настойчивой и уверенной интонации мужчины у меня слетели все внутренние барьеры. В конце концов я и раньше прикасалась к нему! Почему бы не расслабиться сейчас?! Пусть тогда относилась к Марку несколько иначе и не грезила от каждого слова мужчины… Но он же не видит мое лицо сейчас, так? Что мешает мне просто немного порадовать моих внутренних дьяволиц…
— Просто молчи, Марк! — серьезно заявила я, но улыбку скрывать не стала. Смысл? Затем шлепнула его по краю ягодицы и, пока тот не успел мне что-то высказать, начала реальный массаж. Кое-какие познания в этой области у меня все же были… — Профессионалу нужны полная тишина и покой. А то надавлю на не те точки — сидеть не сможешь неделю. Будешь на своих переговорах, как памятник стоять. И меня вспоминать…
— Профессионал… — от издевки в его голосе меня слегка тряхнуло и, в отместку, пришлось ущипнуть его под лопаткой. Он зашипел, но тут же продолжил смеяться: — А разве Вам не нужно масло или какой-то там крем, а? И вообще, если у меня останутся порезы от твоих когтей и синяки — будешь платить штраф!
Грант очень старался быть серьезным и даже использовал свою коронную интонацию, заставляющую людей накладывать в штаны. Но легкие урчащие нотки в голосе вызывали только приступ умиления и теплоты. Пришлось немного пойти на поводу и сделать поглаживания более плавными, щадящими и нежным. Хотя внутренняя мазохистка и требовала пощупать его всего и оставить как можно больше отметин!
— У каждого свои тонкости работы, братэлло! — самодовольно выпалила я и тут же поморщилась от последнего слова.
Боги, какой брат?! Вчера Марк почти стал моим первым мужчиной… Если можно было бы забрать свои слова обратно без лишних вопросов и последствий, то я бы сделала это. А пока пришлось ненадолго встать с удобного места дислокации и схватить с подоконника детское масло для массажа. Месяц назад ко мне на дом приходила тайка и немного подтянула кожу тела по просьбе Дэвида. Он всегда сетовал, дескать, нужно убирать даже малейший целлюлит сразу. Парню всегда было мало того, что он уже имел… Впрочем, суть в том, что девушку впускать в свою спальню мне не хотелось, а гостевая всегда пустовала. Сеансы закончились, а полотенце и остальные атрибуты так и остались греть холодный подоконник. Думаю, именно баночка с маслом на нем и натолкнула Марка на мысль о массаже.
— Девушка, вы покинули рабочее место во время работы! Штраф в размере половины оклада! Возможно увольнение без выходного пособия! — возмутился мужчина и поерзал животом по шелковым простыням.
— Это несправедливо! — мое искреннее негодование вылилось в то, что я слишком сильно надавила на тюбик с маслом и чуть ли не треть баночки вылилась на спину мужчины. Струя была мощная и испачкала мою белую тонкую маечку, волосы и постельное белье. А так же она была холодная (что естественно, ведь стояло масло у самого окна), Грант резко подскочил на месте, выливая на меня все остатки. Что же… Это было справедливо, но очень не комфортно и смешно. Мне. Марк же начал ржать. А я хотела зарыдать, так как одежда противно прилипла к телу, волосы стали похожи на грязные дреды, а по рукам стекала очень неприятная жидкость. Как же мерзко!
Шелк плохо впитывал масло и, когда я подскочила не месте и толкнула откровенного ухохатывающегося Гранта в бок, то просто вылила небольшую лужицу на пол. Зачем, спрашивается, было покупать литровый флакончик? Идиотка… Скидка, видите ли!
— Алиса, да ладно тебе… На мне тоже немного осталось… И вообще, ты сама виновата! — сквозь слезы смеха прошептал опекун и почти схватил меня за руку, когда я попыталась сбежать из комнаты. Как он мог так говорить? Ведь его голая кожа не впитала и грамма! Все осталось на моей одежде… Черт! Почему дома я не ношу лифчик?!
— А не пошел бы ты… — не успела договорить, как нога подвернулась и я начала падать. Самой разумной мыслью оказалось зацепиться за Марка и утащить его с собой, чтобы не повадно было! Это я и сделала.
Только вот в процессе падения мужчина плотно прижал мое мокрое насквозь тело к себе и принял удар деревянного пола своей спиной.
Так я оказалась лежащей на полу, прижатой к голому торсу в мокрой от масла одежде. А еще руки Гранта очень крепко держали меня чуть ниже спины. Мне бы не хотелось говорить, что он вцепился в мою попку так, что точно останутся синяки, но… Это, мать его, была правда!
— Как спина? — сипло спросила, стараясь выгнуться на нем, чтобы заглянуть в глаза. Мне казалось, что Марк так яростно прижимает меня к себе, потому что все еще в шоке от происходящего, но его плавные проглаживания руками по пятой точке, которые быстро соскользнули на голую кожу ноги, ввели меня в замешательство. Что-то твердое отчаянно надавило мне в живот, когда все же удалось немного прогнуться и пройтись изучающим взглядом по лицу Гранта. Нет, определенно мне было не разгадать той смеси эмоций, что сейчас там были. — Сильно ударился? Нужен доктор? Прости, это я виновата…
Брат ничего не ответил, а только, проведя ладонью до самой талии, хищно оскалился. Не успела моя голова придумать пути отступления с потенциально опасной и очень горячей территории, как он, сжав мое бедро, резко перекатил на спину, а сам устроился сверху… между моих ног.
Ей-богу, мне хотелось верить, что такая поза получилась случайно. Что он как-то подскользнулся и перевалился на меня. А то, что ноги в разные стороны… Так это я могла чисто инстинктивно… Что я несу? Судя по темному взгляду Марка, неожиданной в этой ситуации для него стала только моя насквозь мокрая майка… без лифчика.
Он даже, по-моему, что-то попытался сказать, удерживая мои ноги у себя на талии, но тут же осекся. Его взгляд жадно поедал мою грудь. Нет. Ошибки быть не могло.
Тут уж внутри все разделилось на два лагеря. Один сгорал от нетерпения и жаждал, когда же Грант перестанет просто смотреть. Ведь каждая клеточка тела с радостью откликалась на его порочный взгляд, это я уже молчу о наших прикосновениях… Но другой лагерь был более рациональным: мы лежим на полу, в луже масла, за стеной ждет результатов беседы его ДЕВУШКА и в любой момент она имеет право войти в комнату. Марк же не на столько безрассуден, как мне показалось? Откуда эта жажда жить одним моментом у человека, который управляет целой империей? Я видела его в деле, халтурой там и не пахло… Почему сейчас он кажется таким… помешанным и неуправляемым?
Решение далось мне тяжело. Можно сказать, я выстрадала его каждой клеточкой своей души и сердца, которые тянулись к опекуну, но по-другому поступить бы не смогла. Никогда.
— Кажется, мы остановились на массаже? — мой голос звучал достаточно громко и уверенно. Пришлось давить судорожные всхлипы разочарования, когда Марк оторвался взглядом от моего тела и немного отстранился пахом, чтобы эрекция не была столь ощутимой… Он все еще выглядел каким-то потерянным и сконфуженным, словно человека только что вывели из гипноза и он не понимает, как мог сотворить то, что делал в прошлую секунду. Я тоже не понимала… — Мне нужно переодеться, а после я могу продолжить.
Я не поняла, как это произошло, но спустя секунду я уже стояла на своих ногах, а Грант расправлял испорченный костюм. Вот так просто?! Без слов, объяснений и оправданий?
Громко хмыкнув, я быстро выбежала из комнаты. Разочарование внутри было таким огромным, что я не могла понять, к чему оно относится: то ли к тому, что у нас так ничего и не вышло, то ли к тому, что что-то все же вышло. А еще Грант не соизволил сказать мне даже пару слов и посмотреть в лицо. Типа, решай сама что это значит! Как так вообще?!
С этими мыслями я прошмыгнула мимо Юли, которая спокойна спала себе на МОЕЙ кровати (надо будет завтра сжечь белье) под очередной мыльный сериал. Душ мой длился слишком долго. И не потому, что чертово масло никак не хотело смываться с волос. Мне просто, как никогда, нужно было разобраться в себе и своих внутренних "Я". Когда случилось так, что мысль о Марке, как о мужчине, проникла мне в голову? Не он ли менял мне памперсы, забирал из садика и защищал от настырных парней? Разве это не предательство с моей стороны, видеть в каждом его жесте, относительно меня, сексуальный подтекст?
Последний вопрос требовал на размышление явно больше одного дня.
Выйдя из душа и набравшись смелости, решила-таки вернуться к Марку. Юля по прежнему оккупировала мою кровать, а бежать от проблем я не умела. По пути я настраивала себя на серьезный разговор и боролась с тремором во всем теле. Только на постели меня ждало сплошное разочарование… Точнее Марк в пижамном костюме, абсолютно точно спящий.
Не мудрено! Ведь я так долго полоскалась в душе, что тайно надеялась на нечто подобное…
Усмехнувшись своим мыслям, я подумала, что мой профессиональный массаж его усыпил. Профи! Что тут скажешь?
— Марк? — осторожно позвав мужчину и не получив ответа, я выключила основной свет в комнате и включила прикроватный торшер.
Мои ноги сами поднесли меня к постели, я была безучастна в этом процессе. Сложно давалась мысль, что на следующие несколько месяцев мы с Грантом снова перейдем в телефонный режим. Наверное, именно она толкнула меня на глупость: лечь рядом и обнять его.
В прошлой жизни я часто засыпала так с братом, могла в любой момент сесть к нему на колени и поцеловать. Но это не смущало ни меня, ни его, ни наших родителей. Все были счастливы… Почему же сейчас все так сложно? Мне всего шестнадцать, почему моей проблемой не может быть только выбор платья на выпускной?!
Но делать вид, что ничего не происходит — глупо. Мелкая дрожь по всему телу, которая рассыпается только от одного взгляда мужчины… Сладкие судороги внизу живота, от его разглядываний и прикосновений… Полное отсутствие контроля над самыми животными мыслями, когда он просто смотрит мне в глаза… Это не забыть. Это не исправить.
И сейчас, слегка поглаживая мужчину по животу, я упивалась моментом. Закрыв глаза, пыталась высечь данную секунду в своей памяти раз и навсегда. Он. Рядом. Такой теплый. Такой доступный. Такой родной…
Не знаю, когда я заснула. Это оказалось таким естественным и правильным — быть вместе, что мозг просто отключился.
Утром меня разбудил Грант. Сказал, что, если я хочу попрощаться, сейчас самое время. Наскоро собравшись и умывшись, отправилась с ними в аэропорт. Все держались по отдельности. Юля была тише воды, ниже травы. Марк без конца решал рабочие вопросы по телефону, а я тайно грустила.
Апогеем дня стало то, что Марк прошмыгнул на посадку, даже не попрощавшись. Конечно, я могла списать все на телефонный разговор и человека, на которого он сорвал голос по пути в аэропорт (что-то экстренное, судя по крикам, произошло в офисе), но стало до дрожи обидно. Со мной осталась новая охрана, а он даже не собирался оборачиваться.
— Марк! — преодолевая гордость, я крикнула ему через всю посадочную полосу, а Грант замер у самого входа в частный самолет. Нахмурившись, он коротко сказал что-то человеку на проводе и отключился, прежде чем повернуться ко мне. — Придурок!
Он усмехнулся, но ничего не сказал. Юля уже зашла в самолет, когда он быстро сбежал по трапу и подошел ко мне. Только сейчас я осознала, что плачу. Так мало времени и так много событий…
— Черт, я забыл, что ты не летишь со мной, представляешь? Так естественно, что ты должна быть рядом… Но ничего! До зимы времени мало осталось… — ласково прошептал он и притянул меня к себе, чтобы осторожно погладить по спине. — Эти уроды запороли главную сделку года! И если я не явлюсь лично максимум через сутки — это полный… В общем, ничего хорошего не будет, Детка.
— Я понимаю, — кивнув и втянув его запах в последний раз до жжения в легких, я отстранилась и уверенно кивнула: — Все. Теперь можешь ехать. Я спокойна.
— Алиса? — Грант смотрел на меня как-то странно и дважды открывал рот, прежде чем сказать не то, что хотел изначально. Это было видно по его натянутой улыбке. — Веди себя хорошо! И… я буду скучать.
Я кивнула, ведь ком в горле не давал произнести ни слова. Единственное, что я сделала — это осторожно подошла и поцеловала его в щеку. Да. После этого действительно стало спокойно на душе.
Оставив мне напоследок еще парочку нравоучений, он, наконец, отправился в самолет. Постоянно оглядывался и останавливался. Пришлось напомнить тому, что компания развалится без своего руководителя. Это подействовало лучше любого ускорения.
Как взлетал частный самолет "Alis Markoni" я наблюдала уже из самого аэропорта.
* * *
Эти месяцы шли очень долго и, вместе с тем, невероятно быстро. Я ловила себя на мысли, что не могу дождаться следующего дня, и тут же пропускала недели. Жизнь превратилась в сплошное ожидание чего-то… я и сама не могла понять чего.
Как только Марк уехал, я ощутила, что мой мир изменился. Краски заиграли другими цветами, а то, что казалось неважным, теперь обрело другой смысл. Тогда, в день смерти родителей, когда Грант почти осмелился поцеловать меня. А сейчас мне уже казалось, что это все было полетом моей наивной детской фантазии. Мало ли что покажется глупой девчонке с бушующими гормонами?
Но теперь… После происшествия в клубе все встало на свои места. Он хотел меня, а я хотела его. И чем больше мне вспоминались его полные желания взгляды, тем больше я ловила себя на том, что в животе порхают бабочки. Они оживали каждый раз, когда я вспоминала Марка Гранта. Переосмысливала каждое его слово, действие и шаг… И вдруг осознала — боги, да ведь он давно был ко мне неравнодушен!
Долго внутри горели вопросы: "И что дальше? Как с этим жить? Что это меняет?". Было страшно кинуться в омут с головой и потерять то, что я уже имею. Только вот однажды, сидя на первом уроке и глядя на первый снег десятого декабря, я вдруг поняла — а плевать!
Марк Грант никогда не обидит меня. Точно никогда не посмеет предать. Все эти полгода я, как какая-то сумасшедшая, думала лишь о том, почему не рассказала ему правду? Как позволила просто уехать с Юлей и даже не показала, как важно для меня его внимание? Хоть они потом и расстались, мысли о новой его любовнице душили и убивали… Ведь они есть наверное, да?..
Нет. Я определенно не могла жить так, будто все еще относилась к Гранту, как к брату. Да и вообще, я когда-либо относилась к нему так? Он всегда был для меня лучшим! Предметом обожания, идеальным мужчиной, человеком, на которого стоит равняться. В тайне зависть всегда душила, когда мне приходилось видеть девушек, на которых он засматривается… Разве подобное испытывают к родственникам?
С тех пор мною было принято твердое решение: рассказать Марку правду о том вечере в "яблоке" и поговорить с ним на чистоту. Совсем скоро мне стукнет семнадцать, а Гранту всего двадцать семь. Мы молоды и жизнь не должна быть такой сложной, как я ее себе расписала.
— Твоя комната уже вылизана! — за две недели до самолета сказал мне Марк, с которым мы все чаще связывались по скайпу. — Надеюсь, ты не завалила учебу? Иначе останешься в Нью-Йорке и плевать на суд!
Я закатила глаза и расхохоталась от души. Учеба? Черт, да я стала лучшей на курсе, лишь бы не откладывать поездку ни на день. В голове сотни раз проматывалась картина, как я влетаю в дом и прыгаю в объятия мужчины. Затем извиняюсь перед ним за то, что соврала в последнюю встречу и говорю о своих чувствах.
Да! Они были. Марк Грант стал моей первой любовью. Она сводила меня с ума, заставляя страдать каждый день разлуки, спотыкаться о свою безграничную веру в мужчину и тайно мечтать, что он тоже не равнодушен! Но, между тем, я была ему благодарна за эту тяжелую ношу. На контрасте стало ясно, что то, что было испытано мною в отношении к Дэвиду, всего лишь жажда быть любимой. Мне нравилось быть желанной и гормоны посылали нужные импульсы в мозг. Не более. Никакой любви.
За шесть дней до отлета меня вызвал к себе директор:
— В этом семестре ты хорошо проявила себя, Воронцова, — многозначительно протянул он и снова посетовал на моего очень умного и щедрого опекуна, прежде чем продолжить: — Ты ведь знаешь, что, если ученик набирает больше двухсот требуемых балов, по правилам нашего лицея — его освобождают от семестровых экзаменов? Только что мне принесли твои результаты. Они наивысшие в школе — почти триста! Ты — круглая отличница, в самом полном значении этого слова!
— Если я не ошибаюсь, то больше двухсот набрать нереально… — не веря своему первому успеху, я начала искать в деле подвох. — Как это — почти триста?!
— Три выигранных олимпиады, лучший сценарий Рождественской сказки и активное участие в жизни школы. Все это тоже оценивается, — деловито загибая пальцы, мужчина немного прищурил глаза и сказал то, что никак до меня не доходило: — Воронцова, с сегодняшнего дня у тебя начинаются каникулы. Прости, что сказал только сегодня. Боялся, что ты загордишься и понизишь наши показатели.
Поблагодарив директора сто раз, я выбежала из здания, не зная, что делать и куда бежать. Затем села в машину к охране и приказала везти меня в аэропорт. Уже к вечеру у меня был свеженький билет на утренний рейс в Москву. ДОМОЙ! К ГРАНТУ!
— Охрана доложила, что ты ездила в "Джон Кеннеди"[1]. Зачем? — тем же вечером подозрительно уточнил Марк. — Что ты уже задумала? Алиса, если я прошлый раз тебя не отлупил, то это только потому, что не успел! Не вздумай что-то выкинуть…
Тот факт, что он еще не знает о моем освобождении от экзаменов, очень порадовал и я искренне пожелала сделать ему сюрприз. Пусть моя охрана и выглядела, как отряд спецназа, но на занятия те со мной не ходили. А это огромное преимущество, если хочешь незаметно улизнуть в аэропорт.
— Решила уточнить время отправления… — наивно похлопав глазками и мило улыбнувшись, нагло соврала и, пока Марк недоверчиво смотрел на меня, начала засыпать его ненужными подробностями: — Мой старый билет затерялся в квартире, а электронным я не доверяю. Никогда не знаешь, когда сядет гаджет. К тому же, лучше видеть лицо ответственного человека, когда собираешься осуществить перелет длинною в день и задать все волнующие вопросы лично…
Под конец моего длинного рассказа Грант сдался и перевел тему. Между делом я узнала, что в часы моего приезда тот должен быть в офисе, но если утренняя сделка пройдет гладко, то вернется домой по раньше.
Разговор завершился на приятной ноте, а я начала быстро складывать вещи. В Америке были очень теплые зимы, что не шли ни в какое сравнение с московскими, поэтому с с собой я брала только все самое теплое.
Параллельно придумала, как избавиться от охраны… Парк на территории моего дома был смежным с одним моим одноклассником. Вечером я перенесла к нему два чемодана и заказала себе туда такси на ранее утро. Заплатив соседу Сэму Оуэну тысячу баксов и оставив тому мой основной телефон для связи от моего лица с охраной, договорилась, что следующий день тот проведет в моем доме и будет попеременно включать свет в разных комнатах.
Охране запрещалось ступать на территорию участка без особых на то причин. Да и привыкли они, что в мой маршрут входит только школа, а остальные планы я сообщаю им по СМС. Моя жизнь была скучнее, чем будни старухи… Так вот, рано утром я прислала им: "Сегодня я дома. Незначительная простуда". И тут же осторожно, как какой-то ниндзя, отправилась к Сэму. Там переоделась, отправила парня в свой дом и со спокойной душей уехала в аэропорт.
Вот так маленькая девочка снова провела взрослых мужиков. Да еще и удачно. Потому как через час мой самолет взлетел, а я все время хихикала, думая: отлупит меня Марк или обрадуется? Велика вероятность, что о побеге он узнает до моего прилета, но Сэм постоянно слал сообщения, что все хорошо и он уже устал бездельничать.
В Домодедово самолет приземлился в половину седьмого вечера. Я поймала местное такси за баснословные деньги и расплатилась долларами. Самодовольный таксист-турок думал, что развел тупую американку, а я лишь считала секунды ударами сердца, когда снова увижу городской дом Гранта, в котором он сейчас проживал.
Желтая машина высадила меня около широких ворот и первым, кого я увидела, был Кирилл Семенович — дворецкий, работающий на семью Грантов больше двадцати лет. Прежде, чем охрана начала задавать меня вопросы, он выронил что-то очень похожее на вазу из рук и воскликнул:
— Алиса?! Не может быть!!! — это было так громко и радостно, что даже охранник запнулся и уже по-другому оценил гостью. Его я не знала, но он, видимо, обо мне был наслышан и впустил без лишних вопросов. Кирилл Семенович тут же дохромал ко мне и крепко обнял, словно родной отец: — Мы ведь ждали вас только через неделю… Эх! Почему я не сомневался, что ты, Алиска, вычудишь нечто подобное? Прыти тебе всегда было не занимать!
Я подмигнула старику и посмотрела на дом. В спальне Марка горел свет, но я посчитала важным уточнить:
— Хозяин уже дома? Хочу его срочно увидеть!
Старик отвел взгляд и поморщился, словно не знал, как объяснить ситуацию.
— А ты такая взрослая стала! Красавица просто. Женихов, небось, уйма! — перевел тему он, а затем схватил за руку, не давая войти внутрь.
— Ага, ага… — ненавязчиво вытянув руку из его слабого захвата, быстро побежала внутрь. Боги! Этот момент я рисовала в своей голове днями и ночами, представляя, как обниму Гранта, вдохну его запах, расскажу всю правду о себе и своих чувствах!
Я летела по лестнице, не замечая ничего и никого. Едва не сбила домработницу, а затем все же не затормозила вовремя и разбила горшок с комнатной пальмой. Никто и ничто бы не остановило меня!
Я влетела в его комнату, как фурия, внося с собой зимнюю прохладу и радостный крик:
— Марк!
Только это было все, что я успела сделать, прежде чем в горле не возник ком… Спина. Женская голая спина и идеально-белые волосы, словно выбеленные мелом. Кровать. Разбросанная одежда и кипельно-белые покрывала… Вот, что я застала. Тяжело сглотнув, поняла, что сил отвести взгляд нет. Именно этот момент я вспомню, если кто-то спросит "когда ты почувствовала все прелести реальной жизни и наступила на грабли?".
— Алиса?! — где-то из-под девушки раздался такой родной голос, а затем блондиночка перестала ритмично двигаться и, повернувшись ко мне, завизжала, прикрыв грудь. — Какого хрена ты тут делаешь?
Действительно, что я тут делаю? Кто я такая, чтобы врываться в спальню своего опекуна и мешать его бурной личной жизни? На что я надеялась? О чем мечтала?
— Кто это, дорогой?! — воскликнула девушка, тем самым заставляя меня втянуть слезы обратно и сжать кулаки. Что за сопли, Алиса?! Соберись! — Кто она тебе?
— А это — мой папочка… — саркастично протянула я слишком ледяным голосом и, немного расслабив его, продолжила: — Не во время вернувшаяся. Продолжайте! Я уже ухожу! Очень извиняюсь, что помешала.
Громко усмехнувшись, чтобы сознать иллюзию того, что ситуация меня только лишь забавляет, я медленно вышла из комнаты. Перед глазами все плыло, дыхание получалось рваным и болезненным, а слезы так и грозили сделать из меня размазню.
"Нет, Алиса. Все нормально. Он — взрослый мужчина, секс для которого физическая потребность и верностью Грант никогда обременен не будет. Просто переверни это страницу и живи дальше!" — сказала бойкая внутренняя "Я".
Только ведь как легко подумать "правильно", а что делать, если горечь потери чего-то важного заслоняет собой мир вокруг и все его краски. Но я выдохнула, сосчитала до десяти и, натянув маску спокойствия, спустилась вниз, чтобы выпить чашку чая.