Глава 8. Дом. Милый дом?

Марк

Самолет был в небе уже третий час, а я никак не мог разобрать договора, которые заместитель скинул мне по почте. Сразу по прилету была назначена важная встреча, ценой в два миллиарда долларов и то, насколько я буду вменяем к тому моменту, повлияет на ее исход. А конкретнее: заработает компания выше заявленную сумму или потеряет.

Только перед глазами то и дело стояло лицо Алисы. Это было какое-то наваждение… Вот я смотрю в монитор и вижу не годовой отчет, а ее безмятежное лицо… и она сама, спящая на моей постели… провожу ладонью по щеке, осторожно целую в висок… Отвлекаюсь, отворачиваясь к иллюминатору, и вижу не белые дымчатые облака, а опять вспоминаю грустное лицо Детки, неловко перетаптывающейся с ноги на ногу у трапа самолета.

Черт! А я ведь на самом деле внушил себе, что эти два дня продлятся вечность и Алиса поедет со мной… Когда она выкрикнула мое имя, душа отделилась от тела. Или как назвать это чувство, если каждую клетку пронзает дикая боль? Херовы адские муки!

Казалось бы — два дня… Но то, что произошло за этот период больше походило на мини-сериал с дебильным концом. Потому что ни хрена не счастливым! Но хуже всего: я окончательно укоренился в статусе великовозрастного извращенца, соблазняющего свою малолетнюю воспитанницу.

Почти изнасиловал ее в клубе, а затем дал ощутить свой стояк на полу в спальне. И, самое ужасное! Меня по-настоящему тревожит, что рядом с девочкой я не могу себя контролировать. А она… Она молодец. Все время напоминает мне… правильное место и подтверждает статус любимого брата.

Тьфу! Как жутко звучит. При такой формулировке мои тайные мыслишки о ней отдают еще и инцестом…

Только вот была еще одна деталь, которая никак не давала мне отбросить вчерашний разговор о делах в сторону. Алиса проявила себя очень мужественно, когда узнала о судьбе своего наследства и не разрыдалась. Признаться, я ждал чего-то подобного. Но вот ее вопросы насчет Юли…

— Юль, — перестав бессмысленно пялиться в одну точку, я оторвал брюнеточку от чтения безумно интересного, судя по ее серьезному виду, глянца и заставил посмотреть мне в глаза. — Ты говорила Лине что-то насчет того, что мы собираемся пожениться?

Юля наивно заморгала глазками и отрицательно замотала головой, а затем, улыбнувшись, тихо промурлыкала:

— Нет. Точно нет. А ты, наконец-то, решился, да?

Я не ответил. Омерзительно было смотреть в лицо этой девушки. Как я раньше не замечал, насколько пустые ее глаза? Ни блеска, как у Алисы. Ни извечного веселья, как у Алисы. Ни румянца, как у Алисы… Она вообще не была на нее похожа. Этим и бесила.

А еще… Я вспомнил "яблоко" и то, как яростно Детка ругалась, узнав о свадьбе. Выходит, если она подняла этот вопрос в трезвом уме, то просто… соврала насчет своих воспоминаний о позавчерашнем вечере? Но зачем молчала?

"Потому что не хотела неловкой паузы между вами. Как она еще, мудак, должна была тебя осторожно отшить?" — "помог" внутренний голос и тут же в голове возникли картины, как Алиса перерывала каждую мою возможность рассказать ей правду, поцеловать или… нечто большее.

Нет. Определенно. Алисе осталось ходить с плакатом "ОТВАЛИ, ПРИДУРОК!", чтобы до моей тупой башки, наконец, дошло, как омерзительно ей все то, что я хочу от нее. Вернее не так: я хочу ее и ей это омерзительно.

— Что случилось, милый? — с лживо-участливой, как и вся она сама, интонацией спросила меня Юля и я, перестав вколачивать кулак в свой лоб осознал, что застонал вслух. Черт, даже голос теперь был мне не подвластен! — Тебе плохо? Давай помогу расслабиться? М-м-м… Тебе понравится.

Я оценивающе осмотрел ее и кивнул. Почему бы и нет? Может чудотворный минет этой профессионалки своего дела поможет мне хоть на минуту перестать чувствовать все то, что сейчас творится внутри?!

Алиса не хочет меня. Не хочет нас и ей начхать на то, что стоит ей назвать меня по имени, а не извечным "братик", как мой член становится каменным, а все желания сводятся к обладанию ею. Только она несовершеннолетняя. Не моя. И вообще, пора бы стать нормальным опекуном и защитой, а не перенимать качества главного героя фильма "Милые кости". Хотя Джорд Харви точно бы оценил мою тягу к малолетним!

Юля встала на пол и кошечкой поползла к моим ногах, параллельно включая свой обольстительный, как сама она считала, взгляд. Единственное, о чем подумал в этот момент — ее белые брюки испачкаются. И все. Никакой реакции, а главное — эрекции. Охренеть!

Юля замерла у моих брюк и положила свою ладонь на коленку, медленно пробираясь рукой все выше и выше. Я ожидал хоть что-то. Но нет… Совсем ничего. Впервые, твою мать!

Наконец, ладошка достигла паха и осторожно погладила ширинку, прежде чем расстегнуть ее и замереть. Девушка молча закусила губу и немного растерянно уточнила:

— Устал, да?

Я и сам не понимал, что происходит? Неужели в двадцать семь лет пришел конец?! Импотенция, мать его?!

— Нет, не устал, — честно признался я и сжал ее рукой свой член. — Просто ты плохо стараешься. Какой тогда от тебя толк?

Она хмыкнула и скрыла обиду за опущенным взглядом. Ее рука ритмично двигалась вверх-вниз, я а пытался разбудить в себе хоть каплю мужика. Но нет. Чего-то не хватало…

— А как же чувства, Марк? Тебе нужен только секс от меня? — обижено прошептала она и мне с трудом удалось не расхохотаться.

Чувства? Серьезно?! Она ведь совсем не чувственная, не такая, как… Закрыв глаза, я вспомнил взгляд Алисы, извивающейся в моих руках в клубе. Словно нет ничего в мире, кроме этого момента. Словно я единственный, кто ей нужен и чего она хочет.

Сцепив зубы до противного скрежета, вдруг представил, что достанется тому, кого она на самом деле захочет. Охренеть… Ведь этот взгляд хуже, чем изнасилование, и лучше, чем признание в вечной любви и верности…

— Получается! — радостно взвизгнула Юля, а я вдруг понял, что хочу только Ее. Алису и только Алису. Еще два дня назад секс с девушками воспринимался мною на уровне мастурбации. Плевать, горят ли ее глаза, есть ли в них обожание… А сейчас… Казалось, а если ли смысл трахать кого-то без чувств? Нет. Нужно срочно выкидывать эти мысли из головы, а то превращусь в монаха. Тем временем губки Юли опустились на головку и, пока та вела своим языком от самого основания, я вцепился в ее волосы, активно представляя перед собой ту, другую… Которая не хотела, не хочет и не будет хотеть… — Ого, малыш! Я смотрю, ты не на шутку завелся…

— Заткнись! Чтобы ни одного слова, поняла? — слишком резко выплюнул я из себя, но девушка послушно замолчала и со всем чувством приступила к делу.

Я же видел только мою Детку. Это она сидела передо мной на коленях. Это ее светло-русые волосы ниспадали по обнаженным плечам спутанными прядями. Губы, напоминающие по форме сердечко, плотно обтягивали член, но глаза ни на минуту не разрывали зрительный контакт. Голубые бездонные озера рвали меня в клочья своим лютым желанием, распаляющим не хуже резких движений. Хотелось схватить ее голову и ускорить ритм, но не стал. Она ведь такая нежная, крохотная, милая… Нет. Пусть сама выбирает темп, чтобы ей было комфортно…

Я ощутил, как волосы упали на внутреннюю часть бедра, а затем, когда рука грубо сжала ствол, язык, смакуя, прошелся по яйцам.

Ох, мой бог! Я так четко видел Алису перед собой, верил, что оно позволила себе такое… Что кончил так, как никогда не кончал. Это было больше меня. Больше, чем вся вселенная. То, что походило на героин и мою тотальную от него зависимость. Если я могу так четко представить ее рядом во время секса и только так быть с ней, то почему бы не делать это иногда… Часто. Постоянно!

— А я ведь только начала… — наигранно-недовольно раздался противный голос Юли, что вся иллюзия такого необходимого счастья растаяла так же быстро, как и появилась. Пока мозг прикидывал, как остановить себя и не скрутить шею девушке, та самодовольно выдала: — Обычно тебе нужно больше времени. Гораздо больше…

— Может тебе зарабатывать этим на жизнь? — выплюнул я и, слишком резко оттолкнув ее от себя, застегнул ширинку и встал. В графине был налит старый шотландский виски. Отличная причина осушить пару бокалов. — Ой, забыл. Ты ведь и так ради этого живешь!

— Что за хрень, Марк? — впервые при мне Юля вышла из образа робкой курицы и показала своего внутреннего гопника. Я даже не надолго оторвался от стакана и посмотрел на нее так, как не стоит смотреть на женский пол. Тот еще придурок! Но Юлю это вывело еще больше: — Поняла! Это твоя сестричка что-то наговорила про меня, да? Так вот, поверь, маленькая невоспитанная эгоистка просто врет, как дышит!

Не стоило ей поднимать эту тему. Еще вчера мне показалось, что Алиса что-то скрыла. И Юля сейчас только подтвердила мою теорию о том, что эта сука позволила себе влезть туда, куда ее никто не приглашал.

Медленно подойдя к замершей в ужасе девушке, я взял ее подборок и заставил смотреть на меня. Слишком уж она тушевалась и нервничала. Черт! Как бы ее не прибить?

— Что ты ей сказала? — отчеканивая каждое слово, я не заметил, как сжал ее горло так сильно, что она судорожно начала хватать ртом воздух. И, молчала, все равно молчала! — Говори! Когда я узнаю сам, будет только хуже!

— Ну… — она по-настоящему занервничала и из глаз брызнули слезы. — Кажется, я слишком грубо попросила ее тебя уважать и слушаться. Слишком грубо… И мне жаль! Честно! Но и она не молчала, Марк! Представляешь, сказала, что ты расплачиваешься со мной деньгами за минеты и только потому, видите ли, что ничего не чувствуешь по отношению к тем девушкам, которых трахаешь! А именно — ко мне!

Против воли я не сдержал улыбку, а затем и вовсе расхохотался, отталкивая Юльку в сторону и возвращаясь на прежнее место. Нет, я придумаю какое-то особо изысканное наказание для этой дуры, но вот Алиса… Молодец. Я даже не мог представить, как она проносит слово минет, но заплатил бы за это все свои деньги!

— Правильно говорит, — не стал лгать я, заново включая ноутбук. — Я думал, у нас была взаимная договоренность: ты тратишь деньги с моей кредитки, а я тебя трахаю. Что ты узнала для себя нового? Что тебя так задело?

— Но… Марк? А как же свадьба? Мы же любим друг друга! Мы — прекрасная пара! И почему бы нам… — спохватилась она, а затем, наконец, заткнулась. Стоило вникнуть в первый абзац договора, как Юля снова пропищала: — Что значит "была"? Это что — конец?!

Посмотрев поверх ноутбука на девушку, мне удалось очень красноречиво донести до нее взглядом полное равнодушие. Она даже попятилась назад в кресло, хоть расстояние между нами было довольно-таки приличное.

— Естественно! Мы НЕ встречались, поэтому не нужно драмы. Я возмещу тебе моральные ущерб на шпилька-булавки, пока не появится новый спонсор… — я говорил честно, включая в себе дипломата. Еще ни одна девушка не была выгнана мною на улицу. Все оставались в выигрыше. Так же я собирался поступить и с Юлей, несмотря на то, что готовил в будущем для нее небольшой "сюрприз". Месть подают холодной. — Сто тысяч тебе хватит?

Девушка стала вся красная, но глаза заблестели. Было видно, что откуда-то взявшаяся гордость сражается внутри с прожорливой натурой. Победили злость и склочность.

— Папочка не станет вести твое дело, когда я расскажу ему, как ты поступил со мной! — воскликнула она, истинно веря в каждое свое слово. Вот ребенок, ей-богу!

— Юлечка… если бы твой папочка каждый раз предавался эмоциям и отказывался от хорошо оплачиваемой работы по простому "хочу-не хочу", то остался бы таким, как ты, рядовым юристом, в задрипанной адвокатской конторке где-нибудь в попе географии! Что ж ты так папеньку-то не ценишь? — высказав свое мнение, я снова вернулся к работе, перед этим подведя черту этому разговору: — Даже, если откажется, — отлично! В моей команде должны быть только профессионалы, а не базарные бабы.

— Тогда я расскажу прессе о тайнах дела! Ты ведь знаешь, что я знаю все-все! Твоя Алиска никогда не переживет такого скандала.

— Попробуй, — равнодушно предложил я. — Думаю, пожизненное заключение за не выполнение условий контракта и разглашение информации очень понравится твоему отцу. Ты ведь всегда мечтала черпнуть реальной жизни? Да? Ну вот, теперь у тебя есть прекрасный шанс попробовать! Знаешь, не все оплачивается секс-валютой. Без папочки твой ценник заметно упадет до простого "оплата сутенеру".

Остаток пути мы промолчали. Мне удалось немного выспаться и даже отлично подготовиться к встрече. Выйдя из самолета, я сел в одну машину, а Юля — в другую. После этого полгода мы не виделись, а ее отец и словом не обмолвился об отказе от дела. Зря я думал, что копать землю он станет с меньшим энтузиазмом. Наоборот. Теперь мужчина хотел подвести черту и распрощаться с обидчиком дочери, как можно быстрее.

Бизнес тоже налаживался и враги стали менее активными, давая более кропотливо изучить дело Алисы и подготовиться к суду. Все шло гладко, если бы не… мое помешательство на сексе. Плевать, кого трахать, если ты закрываешь глаза и представляешь того, кого никогда не получишь. Оргазм, который дарили мне эти спаривания (по-другому и не скажешь) были мощнее, чем все, что было "до".

В моем сознании я уже поимел Алису в каждой комнате, почти во всех клубах города и на всех поверхностях в своем кабинете. Каждый раз ее образ был настолько яркий, что я боялся просто сойти с ума. Еще пару таких раз и не нужно будет закрывать глаза, чтобы увидеть "белочку".

Параллельно шли разговоры по скайпу с Алисой. Она была счастлива, кажется, даже увлеклась учебой и школьной жизнью. Тайно внутри теплился страх, что девочка откажется ехать домой. Эта мысль так пугала, что я каждый раз напоминал ей о билетах, рейсе, ее комнате и вещах. Я будто выманивал ее. Нет. Она должна приехать. Это была даже не необходимость, а какая-то навязчивая идея — увидеть ее живую и невредимую. Рядом.

В роковой день мы с немецкими партнерами заключили очень выгодный договор на долгосрочное сотрудничество. После него компания уже могла гордо называть себя корпорацией и претендовать на лидерство не только в нашей стране, но и по всему СНГ.

— Поздравляю, — когда все уже разошлись и пожали друг другу руки, ко мне подошла немка — главный юрист компании-партнера — и, положив руку на мою кисть, проникновенно прошептала с немецким плохо скрываемым акцентом — Могу я угостить вас кофе? Только для того, чтобы высказать свое восхищение вашей изворотливостью в делах юридических.

Уже через четверть часа она была передо мной на коленях. Через час заработала на бриллиантовые сережки за акробатические номера в машине, а затем я решил продолжить дома. Проще будет выгнать ее под утро со своей территории. Да и комфортнее — можно сразу пойти спать, а не добираться по пробкам домой.

Ингрид Шмидт была пепельной блондинкой с такой белой кожей, что, по сути, должна быть похожа на мумию, но нет. Ее черные, как у какой-то ведьмы, глаза добавляли немке не только безумства, но и хитринки. К тому же грудь у нее была такая же, как у… Алисы. Черт, да! Они во многом были похожи.

…Она была сверху. В моей старой спальне. В новой шел ремонт и конкретно в этот момент работал дизайнер. Я позволил ей войти, а сам представлял, что беру тут совсем другую. Одна мысль об этом заводила больше, чем сам секс. Ингрид так старалась, что мне даже стало неудобно, когда я приказал ей заткнуться и не стонать, ведь это сбивало с нужного настроя. Чужой голос рядом раздражал!

В тот момент я решил рискнуть открыть глаза и начать уже жить, мать твою, а не превращаться в какого-то психопата! Просто клад для психиатра…

И, когда почти решился распахнуть глаза, дверь щелкнула и раздался громкий крик: "Марк". Это был мой крах! Словно сами небеса кричали: какого хрена ты творишь? Что вообще делаешь со своей жизнью?

Не понятно: то ли Алиса на самом деле приехала, то ли богатое воображение дало свои плоды…

Стыд, злость на себя, ярость от самой ситуации заставили выкрикнуть какую-то ерунду и снова впасть в ступор. Тут же "чистый" голос Ингрид, без какого-либо акцента, ввел в размышления. А это уже интересно!

— …Папочка… — выхватил одно слово мозг, а затем хлопнула дверь. Алиса ушла так спокойно, будто ее совсем не задевала ситуация и лишь чертова вежливость заставила извиниться (или что она там бормотала?). Это бесило больше всего!

— У тебя есть дочь? Ты не думал, что стоит закрывать двери, когда приводишь домой девушку? — на чистом русском пролепетала Ингрид, быстро слезая с меня и надевая свое скомканное красное платье. — Первый раз вижу такого безответственного отца!

Я не стал вдаваться в полемику и объяснять, что Алиса каким-то чудом перелетела через океан, незамеченная охраной, которую я посадил на стабильную зарплату, но это я выясню чуть позже. Слишком невероятным все казалось! Каким-то… сказочным что ли.

— Ты кое-что забыла, — спрыгивая с кровати я кинул ей трусики и она смутилась. — Свой акцент.

Никогда не видел абсолютно белое лицо, с красными, как факел, щеками.

— Окей, уел… Я — чистокровная русская, просто училась в Германии. Прием с акцентом очень помогает услышать и понять нужные разговоры, где собеседники используют хитросплетенные слова, быструю речь и сленг… — засмущавшись, выпалила она.

Я хмыкнул и натянул брюки. А девка не промах!

— Пойдешь ко мне главным юристом? — спросил я у нее, заставляя Ингрид переключиться с неловкой растерянности в деловую стезю. — Плачу двойной оклад от твоей прежней зарплаты и ты переходишь от немцев ко мне.

— Тройной! И я расскажу тебе схему, с помощью которой они собирались разорвать с тобой контракт спустя пять лет сотрудничества и отобрать компанию! — деловито заявила она, складывая руки на животе. — И если ты не понял, то моя связь с тобой — тоже часть плана. Так что не обольщайся.

Ингрид ушла из моего дома спустя пять минут довольная, что не придется больше спать со боссом, ведь она оказалась лесбиянкой, а я обрел прекрасного сотрудника, хоть и с космической зарплатой. Браслетик она презрительно оставила на входном столике, чем заслужила еще один плюс в свое дело.

Хлопнув в ладоши, наконец, был готов отчихвостить Алису, но прежде позвонил в охрану, которая свято верила, что девушка все еще в нью-йорском доме с легким недомоганием. Ведь девочка включает свет и шлет им СМС! Вот идиоты…

Но настроения рубить головы сейчас не было. Она приехала. Сегодня. Даже не через неделю! И что застала? Даже если у Детки чисто сестринские чувства, картина все равно более чем мерзкая. Представив аналогичную ситуацию с Алисой и каким-то мужиком, чуть не раздавил в руке телефон.

— Не Алису ли нашу вы часом ищете? — спросил возникший из ниоткуда дворецкий. Я тут же активно закивал, выгоняя из головы непрошеные мысли. Нужно будет попросить моих людей проследить за ней несколько дней, чтобы та не вляпалась в очередного Дэвида. — Она на кухне. Только что сварила себе кофе и пьет его с имбирными пряниками.

— Не нашлось ни одного человека, способного сварить ей кофе?! — слишком резко уточнил я, но старик, как обычно, спокойно улыбнулся и ответил:

— Маленькая леди захотела сделать все сама. Вам лучше поспешить… Алиса сказала, что очень устала и скоро отправится отдыхать.

Я растерянно кивнул и, расправив домашнюю футболку, направился к ней. Нервы не давали расслабиться и выдавить из себя хоть улыбку. И да, я, как какой-то школьник, оттягивал нашу встречу и разговор, потому что боялся ее реакции (какой бы она не была!) и осуждающего взгляда.

— Кирилл Семенович, — я обернулся и заметил, что дворецкий так и не двинулся с места. Он словно знал, что я никак не решаюсь просить: — Как она?

— Десять минут назад очень ждала встречи с вами, — холодно ответил тот и, наконец, удалился.

Да. Десять минут назад она еще не застала своего опекуна под очередной бабой…

Не доходя до кухни, я замер. Сперва потому, что там был выключен свет, а затем нервы так разыгрались, что просто не решался переступить порог. Я не знал, какой жду от нее реакции, но сам ощущал себя изменником. Ха! Как это смешно звучало… Будто я когда-то задумывался о морали! Ей ведь вообще плевать, сплю ли я с кем, нет?

Наконец, принял одно важное решение: я до чертиков рад ее видеть и плевать, что будет потом.

Алиса сидела в полумраке. Ее хрупкое тело расположилось на узком подоконнике, а сама девочка завернулась в розовый плед и действительно пила кофе. Она не видела меня, когда я вошел, а я боялся нарушать ее уединение, тайно любуясь профилем Детки и длинными, слегка вьющимися волосами. Спокойствие и запах отменного кофе, от которого выделялась слюна, — вот как бы я описал этот момент.

— Там и тебе хватит, — внезапно ровно сказала Алиса вместо приветствия, не давая мне и намека на свои эмоции. Казалось, этот человек всегда наполнен чувствами до отказа, но сейчас она ведь устала… Или дело в другом?

Налив себе полную чашку, я отхлебнул пару глотков и теперь, подойдя к ней в плотную, мог говорить нормально:

— Алиса, я — кретин, что позволил тебе увидеть это. Да и вообще, что привел ее в наш дом… Даже не буду ругать тебя и выпытывать как ты провернула эту поездку. Плевать! Я так рад тебя видеть, что ни о чем другом думать не могу. Спасибо, что устроила такой сюрприз и добралась домой целой и невредимой.

От девушки на окне пахло шоколадом, карамелью и каким-то легкими цветочными духами. Ее тонкие пальчики с розовым маникюром постукивали по нежно-сиреневой чашке, не создавая мелодии и не выдавая нервов. Казалось, она была слишком спокойной и вот-вот заснет. Только взгляд был ясным и с безумным интересом рассматривал снежинки за окном. Но не меня.

Повинуясь внезапному порыву, я осторожно придвинулся так близко, что теперь ее правая рука соприкасалась с моим животом. Тело пронзила какая-то непонятная дрожь, а безумное желание обнять ее и втянуть запах до головокружения закрыли собой весь здравый смысл.

Что я и сделал. И только, когда мои руки крепко обняли ее за предплечья, я понял, как сильно напрягали Алису мои действия. Она была вся напряжена и стоило мне только зависнуть в непонимании, как она неуютно поежилась и выкрутилась из кольца, будто я был… грязным.

— Это ТВОЙ дом, Марк. А я поступила… по-детски, врываясь в чужую спальню. Разве ты не должен отругать меня за это или… как там поступают "папочки"? — хрипло, но уверенно прошептала она и быстро спрыгнула с подоконника, оставляя на нем плед и свою чашку. Легкой походкой девушка прошествовала к выходу и я только сейчас понял, что она ни разу не взглянула мне в глаза. — Спокойной ночи, Грант. Я очень устала. В самолетах невозможно уснуть!

Внутри взыграла злость, объяснения которой я был дать не в силах. Вот она — сумасшествие всего моего полугодия. Ужасный и между тем самый сладкий сон. Мой страшный рок, наказание, порок… И она даже не смотрит в глаза. Это убивало!

— Я тебе не папочка! — слишком громко и резко выкрикнул я, сам не понимая, что хочу услышать в ответ и донести своими словами. Возможно, просто удержать ее еще хотя бы на минуту?

И вот она обернулась. Немного затуманенный взгляд девочки смотрел на меня с поволокой и полным равнодушием. Ни радости, ни осуждения. Вообще ничего не было и в ее голосе:

— Нет, Грант. Ты мне именно папочка… — после чего выдала вымученную улыбку и вышла.

Охренеть, поговорили! Вскоре и я покинул комнату, оставляя за собой лужи от кофе и две разбитые кружки.

Алиса

Утро, как говорится, началось не с кофе. Кирилл Семенович зачем-то сказал нашей соседке о том, что я вернулась домой. Она была мамой моей бывшей одноклассницы и тем же вечером рассказала всем, что Алиса Воронцова вернулась в Россию. Все утро пришлось оправдываться перед бывшими друзьями и отказываться от личных встреч.

После перелета и… вчерашней картины в спальне Марка, мне нужно было время на перезагрузку. Даже маленькая колкость насчет "папочки" особо не отвлекла.

Ух! Показательное равнодушие стоило мне физической усталости. Заперевшись в своей комнате, я думала лишь о сне и спокойствии, которые дарил мир Морфея. Утром лучше не стало. Меня пугала сама мысль о столкновении с Грантом в коридоре.

Поэтому целый день я потратила на то, чтобы внушить себе, дескать, нет ничего страшного в том, что он спит с другими девушками. Марк Грант — бизнесмен, взрослый мужчина и совсем не монах. Зачем было ждать от него поведения восемнадцатилетнего мальчика, встретившего свою первую любовь?

И мне даже удалось поверить, что между нами только родственные связи. Знаю, больше походило на отгораживание от реальности, но по-другому в тот момент не получалось. Ведь знала, как больно будет, если стану сейчас оценивать и анализировать каждый шаг…

Все же один день мне удалось прожить, не сталкиваясь с Грантом! Это радовало.

— …Давай встретимся в нашей кофейне? Представляешь, она все еще на прежнем месте! — уловив только последнее предложение Никиты, моего самого близкого школьного друга, я покраснела до самых пят. Глупое сердце совсем не радовалась дифирамбам приятеля, а ждало их от другого.

Нет. Так дело не пойдет.

— Очень хочу тебя увидеть! — не стала скрывать и тут же потянулась к часам. — Два дня до "Великого судного дня" я совершенно свободна.

— Если скажу, что я уже около твоего дома, это будет выглядеть странно? — иронично уточнил парень, но я знала — он улыбается.

— Я скажу, что ты очень продуманный!

Мне было приятно, что Никита не забыл меня. Он, как и много лет назад, притащил огромную коробку моего любимого печенья, самых вкусных городских конфет и тот самый кофе из кофейни.

— Подумал, лучше остаться сегодня дома, — пожал он плечами, по-хозяйски отодвигая меня с прохода, здороваясь с дворецким и идя в зал.

Удивительно! Никита был в доме Грантов только раз — после смерти родителей. Мне тогда было слишком тяжело слышать чье-то участие, кроме Марка, ведь все казались лживыми. Словно каждый вписал пункт соболезнований в свое расписание и выполнял его с каменной миной. Конечно, Никита был не таким. Он, правда, хотел помочь, но лаконично промолчал, когда я попросила его уйти.

Сейчас же я была рада, что он сделал так, чтобы я почти забыла, почему проплакала добрую часть ночи. Гранта дома отсутствовал и были даже минуты, когда я не вспоминала его под той блондинкой.

…Мы смотрели хоккей и болели за канадцев, поедая чипсы с колой и споря о какой-то ерунде. Я то и дело ловила на себе задумчивые взгляды серых глаз, а когда отвечала на них, парень нервно поправлял темную шевелюру или расправлял черную футболку.

Мы позавтракали вместе, затем пообедали, а потом дело подошло к ужину. Не знаю, как это произошло! Просто день пролетел, как один миг, а мое личное успокоительное вдруг заявило:

— Слушай, я, наверное, очень утомил тебя за целый день, да? Кормлю какой-то дрянью, забиваю голову разговорами ни о чем… Пойду я, а? — он не кривил душой, а говорил так, как думал, и ждал от меня реакции.

В тот момент я убирала со стола и замерла с пустым пакетиком от гамбургера, надеясь, что он поймет, как не нужен мне сейчас его уход. Он, словно самый надежный пластырь, залепил мою рану и не давал крови просачиваться. И, когда парень заявил мне об уходе, я по-настоящему испытала… ужас. Снова придется остаться одной? В пустой комнате? Полной кошмаров прошлого и настоящего?

— Может останешься? — жалобно прошептала я. Его улыбка стала такой широкой, что мое сердце пропустило внутри один удар. — Ты ведь знаешь, что твоя мама никогда не была против…

Никита усмехнулся и, расправив свою густую шевелюру, сделал несколько шагов в мою сторону.

— Ты ведь знаешь, — передразнивая меня, начал тот, — что моя мама всегда души в тебе не чаяла? Это она купила конфеты, кстати, — он кивнул на пустой пакетик у меня в руке и, пока я отвлеклась на него, парень вдруг оказался совсем рядом. Его дыхание попадало мне на щеку, было таким прерывистым и неровным, что с головой выдавало все мысли хозяина.

Я должна была что-то сказать или сделать. Но не стала. Мне было… интересно. Никто никогда не ухаживал за мной, как это было принято в обществе. А внимание Никиты очень на это походило. Как много лет назад, так и сейчас.

Раньше он был для меня просто другом. Но ведь и Марк казался просто братом когда-то, так? Да что ж такое! Даже в такой момент я думаю о нем…

Рука Никиты неуверенно притронулась к волосам, словно он в любой момент ждал, что я отодвинусь или уйду. И я могла так сделать, но не стала. Неловко заглянув в его серые глаза, увидела там лишь обожание и тут же зажмурилась. Почему же ничего внутри нет, кроме неловкости?

— Алиса… — тихо прошептал парень, осторожно притрагиваясь к моему подбородку, заставляя поднять голову. — Как долго я ждал этого момента… Ты всегда была красавицей, но сейчас… Я думал, все прошло, но одного взгляда хватило, чтобы понять, как я ошибался… — Никита вдруг издал нервный смешок, заставляя меня с интересом открыть глаза: — Знаешь, а у меня сегодня ведь был экзамен. Последний и главный.

— Никита… Ну как ты мог! Твоя мама меня не простит! — в сердцах воскликнула я, представляя эту милую женщину и ее возможный сердечный удар. Вот как он мог променять экзамен на день ничего-не-деланья вместе со мной?!

— Нет. Она любит тебя. Так же, как и я… — с придыханием, прошептал Никита, а затем накрыл мои губы своими в легком, почти невесомом поцелуе… — Я люблю тебя, Воронцова. Ты даже представить не можешь, сколько я вынашивал в себе это признание!

Он не пошел дальше. Просто его губы замерли на моих, не решаясь продолжить. Я была безучастна. Не понимала, почему не сопротивляюсь? Не говорю, что всегда видела в нем только друга, но сейчас, увы, ничего не изменилось? Почему позволяю разрушить такой нужный мне барьер?

Правда была жестокой. Я любила Марка Гранта и просто хотела узнать, возможно ли почувствовать желание к другому, когда сердце уже занято. Ответ — нет. Значит, сердце Марка все еще было свободно.

Внезапно кто-то хлопнул в ладоши и интимная атмосфера из зала выветрилась на раз. Полное освещение никогда не использовалось в этой комнате, потому что слепило, вот и сейчас мы с Никитой неловко поморщились.

— Что! Происходит! В моем! Доме? — раздался ледяной голос где-то со стороны коридора. Теперь я понимала, кто так нагло включил свет.

Сиятельный Марк Грант вернулся и уже никакой пластырь не помогал.

Яркий свет ослепил нас обоих, но появление в доме опекуна, похоже, испугало только меня. Никита резко отстранился и, приняв обычное серьезно-добродушное выражение лица, осторожно выступил вперед, слегка обнимая меня за талию.

— Добрый вечер, господин Грант! Очень рад видеть вас, — судя по голосу, говорил парень искренне, но протянуть руку или подойти к Гранту не рискнул.

Мне было тяжело смотреть на Марка. Его взгляд, словно какая-то гремучая змея, не переставал пугать меня своими непонятными эмоциями. Желваки то и дело играли, а выражение лица заставляло ожидать чего-то ужасного.

Хотя… Что по-сути произошло? Чем мы его так расстроили и шокировали? Не понимаю…

Марк тем временем просканировал Никиту, словно был в очках супергероев, которые выдавали все тайны соперника вместе с составом крови… Соперника?! Что за глупые мысли появляются в голове?

Пока я пыталась собраться и хоть что-то сказать, Марк усмехнулся так холодно, что меня пронзила дрожь, а Никита плотнее сжал края домашней футболки на моей спине.

— Орлов, если не ошибаюсь? — наконец выдал Грант, медленно продвигаясь в нашу сторону. Казалось бы, что может испугать в этом жесте? Но мужчина умел наводить ужас и справиться с ним никак не выходило… — Не ваша ли мама является основателем благотворительного фонда "Красный цвет"…

— Да, да! Это его мама! — у меня прорезался голос и казалось важным доказать опекуну, что Никита хороший человек из подходящей семьи. Только меня никто не слышал и не слушал. Пока Грант ставил себе цель убить Никиту взглядом, тот медленно терял стойкость и уверенность в себе, начиная все чаще нервно сглатывать и слегка вздрагивать от каждого шага Марка.

— …На котором я присутствовал месяц назад? — тем временем продолжил мужчина, ни разу не нарушив прямого контакта с Никитой. Честное слово, мне казалось, парень уже всерьез раздумывал над тем, чтобы перестать меня обнимать и броситься наутек. А ведь Грант еще ничего не сделал!

— Да, вы не ошиблись, — немного хрипловато ответил Никита, а потом все же убрал руку с моей талии. Стало немного обидно… Хоть парень и скрыл свой страх и сделал это, типа, ради того, чтобы протянуть руку для рукопожатия, но я-то знала — это все бред. Никита был правшой, а обнимал меня левой рукой. Вывод напрашивался сам. Тем временем, он широко улыбнулся, ожидая ответного рукопожатия и более уверенно протянул: — Моя мама до сих пор восхваляет вашу щедрость и доброту. Клянусь, скоро она возведет в честь вас памятник и…

Никита хотел перевести разговор в шутку и разбавить гнетущее положение, но у Гранта были другие планы. Он не глянул вниз и сделал вид, что приветствия просто не заметил. Никита сложил руки по швам и немного растерялся.

Марк перебил его совершенно не тактично и абсолютно грубо:

— Не в тот ли вечер Лиза Орлова застала вас с леди Аннэт Стоун — учредительницей фонда из Англии — в туалете… в не совсем подобающем положении? Не поэтому ли пара гостей больше не хотят посещать этот "публичный дом" и вышли из "Красного цвета"?

— Люди слишком заносчивы и любят сплетни, вы же знаете не по наслышке, — в тон ему, резко и бескомпромиссно, ответил Никита, а мне осталось только переводить взгляд с одного на другого. Они словно говорили о чем-то другом, не произнося этого в слух. Марк провоцировал, а Никита теперь уже не стеснялся выказывать полное недовольство разговором. — К тому же, любят приукрашать ситуацию. Увидят муху, а на следующей день ты услышишь про слона.

Наконец, Грант взглянул на меня. Лишь мельком, но этого хватило, чтобы я слегка отшатнулась назад, как от удара, и уперлась спиной в кухонную столешницу.

— Это тоже "приукрашение ситуации", Орлов? Пожалуй, вам стоит заранее говорить девушкам, что именно вы читаете приукрашением, чтобы они не обольщались, — совершенно без эмоционально сообщил он и Никита поморщился. Да, разговор выходил странным и совершенно неприятным. Но хуже всего, проронить слово мне не позволяла энергетика мужчины напротив. Теперь я понимала, как Гранту удается управлять таким количество людей… — Да бросьте, Никита. Я ведь не хотел ставить вас в неловкое положение перед Алисой. Просто прояснить пару важных деталей никогда не будет лишним, так ведь?

Никита замялся, удивляясь теплому тону опекуна. Я и сама насторожилась, все пытаясь подобрать предложение, которое можно было бы вставить в разговор. Увы, все мысли из головы куда-то испарились, пальцы то и дело нервно покалывали, а ноги стали совсем ватными. Что за черт?!

— Вам ведь уже пора домой? — спустя минутное молчание вставил Грант, очень уж любезно и вкрадчиво, словно просто переживал о парне и его благополучии. — Пойдемте, я провожу вас на выход. Лиза наверняка потеряла своего драгоценного сына…

— Нет, — наконец, смогла выдавить из себя три буквы и тут же потеряла весь азарт. Две пары глаз уставились на меня. И если Никита жалобно умолял о чем-то, то Грант, казалось, просто решил использовать все свои ментальные умения доводить людей до обмороков… на мне. Пришлось слегка прочистить горло и, уставившись себе под ноги, тихо, но уверенно продолжить: — Я сама его провожу. Ты уже и так все сказал, папочка!

Господи! Я, правда, это сказала! Причем вслух, а не про себя. Да и голос звучал так язвительно, что Никита даже улыбнулся, по-моему… Хотя должен был рассердиться, ведь совсем недавно я умоляла его о ночевке. Теперь мне казалось это глупой идеей. Если сама живу на пороховой бочке, зачем втягивать в это еще и друзей?

Пока Грант молча пережевывал информацию, я быстро схватила Никиту за руку и потащила на выход. По пути, слегка коснувшись его уха губами, коротко шепнула "прости, не знаю, какая муха его укусила".

Уже у самой двери он осторожно притянул меня к себе и, так же коснувшись уха губами, ответил: "Сам в шоке! Но видела бы ты его лицо после "папочки"!.. Жду твоего звонка, Воронцова. Ты должна сводить меня на свидание и долго вымаливать прощение конфетами. Я люблю с клубникой, если что!".

После этого он отстранился и, подмигнув, вышел. Холодный зимний воздух заставил меня вздрогнуть, но, когда я поворачивалась, на губах была улыбка. Никита никогда не оставлял меня в плохом настроении.

Только все не было так просто, как мне хотелось. В пяти шагах от меня стоял Грант, лениво облокотившись о белый стол, но глядя только на меня. Весь его вид говорил о том, что стоял Марк там довольно-таки давно, а это значит… Видел все наши милые перешептывания с Никитой и бог знает, что подумал!

— Все? Теперь твои мозги вернулись на правильное место, Воронцова? — жестко уточнил он, таким тоном, который ранее ко мне не использовал. Все внутри встрепенулось, сжалось и заставило чувствовать себя виноватой. От последней мысли внутри взыграла настоящая злоба — какого черта он вдруг решил показать, кто в доме главный? — Идем. Видимо, нам придется серьезно поговорить.

Не оборачиваясь, он направился вверх по лестнице в свой кабинет, даже не сомневаясь, что я поплетусь следом.

Естественно, я молча поднялась за ним, ведь устраивать скандал в коридоре, где за каждым углом прислуга, никто из нас не хотел. По-видимому, к нему все и шло…

Грант уверенно зашел в кабинет и сел за свой широкий стол из красного дерева. Я же неловко осмотрела комнату, в которой была очень давно: стены были до половины отделаны деревом, остальную часть занимали красные обои с едва выбитым рисунком; широкий искусственный камин на самом деле являлся мощным обогревателем, а три ряда полок с книгами скрывали тайник. Раньше мне нравилась эта комната больше всего, ведь она была маленькая, теплая, уютная и полная тайн, а вот сейчас… Ей-богу, я на самом деле ждала разрешения Марка сесть, ведь чувствовала себя так жутко и неудобно, будто меня вызвали на ковер к директору по поводу исключения!

Тем временем Марк сложил руки на столе и выжидающе уставился на меня, а я неловко переминалась с ноги на ногу. В какой-то момент поймала себя на том, что слишком сильно свела брови на переносице, и складка начала покалывать от боли.

— Ты больше никогда не будешь видеться с Никитой Орловым! — наконец, выдал он, вводя меня полное замешательство. — Ни-ко-гда.

Это не было вопросом или просьбой, только холодный факт, не терпящий согласования. Я так опешила, что слегка пошатнулась и развела руки в полном негодовании.

Вдох, выдох… Сосчитать до десяти с закрытыми глазами… Теперь я готова говорить!

— Он опасен для меня? — деловито уточнила я, складывая руки на груди. Марк молчал, словно его утомляли мои умозаключения! — Возможно, перешел тебе дорогу? Втянут в криминал? Употребляет наркотики?

— Нет. Ничего из этого, — мужчина устало выдохнул и снова замолчал, откинувшись в кресле, и ответил на мой вопрос спустя целую минуту, глядя глаза-в-глаза. — Я сказал тебе — нет! Вот и вся причина. Увижу его еще раз рядом — будут проблемы у обоих.

Это звучало как шутка и мне пришлось пару раз прокрутить сказанное у себя в голове, чтобы наконец избавиться от ступора и возненавидеть Гранта всей душей и телом.

— О, дорогой папочка, я буду с ним видеться! — делая первый шаг в его сторону, я попыталась вложить в голос все внутреннее негодование, но получила лишь полный ярости взгляд мужчины напротив и играющие желваки. — А знаешь, что еще будет? Он станет моим парнем. Мы станем ходить за руку, целоваться на людях и посещать вместе приемы!

Что-то хрустнуло на столе и, мельком бросив взгляд вниз, я увидела переломанную пополам папку. Пластиковую папку!

— Звучит, как вызов, Детка… — сквозь зубы прошипел он, а затем выдал фразу, которая еще долго будет повторяться у меня в голове, пугая своим безумием: — Еще раз я увижу его язык у тебя во рту и он останется без него совсем.

И вот опять… Полная уверенность в той чуши, что он несет! Бог знает, какая змея меня укусила, но стоило придержать язык прежде, чем плеваться ядом и нести ахинею, упираясь обеими руками об стол:

— Папочка, его язык будет не только у меня во рту!

Грант вскочил с места быстрее, чем успел увидеть, как я поморщилась от своих же слов. Как же пошло и мерзко это звучало! М-да… Стоило как-то по-другому донести мужчине мою независимость.

Пока душа сгорала от стыда, Марк обошел стол и резко потянул меня за талию, заставляя буквально повалиться на него. Я издала протяжной стон от неожиданности, а Грант ловко повернул меня к себе лицом и посадил на стол.

Не успев осознать всю степень близости с мужчиной и то, как яростно он прижимает мои руки по швам, я услышала его рык, пока потемневшие глаза смотрели прямо в душу:

— Ты будешь делать так, как я тебе говорю. Приказы не обсуждаются. Повторю еще раз: я говорю, ты делаешь. Ясно изъясняюсь?! — это не был привычный мне Марк. Его скулы судорожно играли, глаза пылали, а само лицо заострилось. Мышцы бугрились под белой рубашкой, которая обтягивала руки, как вторая кожа. А голос… Клич животного — вот что это было. Испуг смешался с предвкушением. Я вдруг с ужасом осознала, что именно этого от него и ждала. Эмоций! Боже, каким же горячим он был в этот момент!

Все внутри пылало. Сердце заходилось от смешанных чувств, а белая плотная майка болезненно натерла соски. В голову пришла безумная идея обхватить его талию своими ногами и притянуть к себе, но… Алиса, так нельзя!

— Ты не будешь ни с кем трахаться в этом доме, если рассчитывала на это! — продолжал буквально орать на меня мужчина с такой яростью, что, выскажи я сейчас протест, он порвал бы меня зубами. Только вот стоило представить эту картину, как тело задрожало с двойной силой. — И где бы то ни было, Алиса! С кем бы то ни было! Ясно тебе?! Скажи мне "да"! Иначе я за себя на ручаюсь!

Я молчала, рассматривая губы напротив с такой жаждой, будто это был эликсир от всех моих проблем. Сдерживаться было физически болезненно, а он даже не понимал, как сильно действовали его действия и слова. Причем совершенно не так, как планировалось!

— Видишь этот черный ремень на мне? — снова хрипло заговорил он и схватил меня еще плотнее. Взгляд невольно опустился вниз и между ног все сладко кольнуло. Нет, ремень я так и не заметила… Господи, как же хотелось попробовать, насколько он тверд… Нет! Это какая-то магия, приворот, мираж… Мысли не могут так путаться просто потому, что Он рядом. Нет! — Если ты сейчас не ответишь мне, я выпорю тебя так, что сидеть не сможешь! И мне плевать, что ты девочка, ясно?

Казалось, он в самом деле верит в то, что говорит, и разумный человек тут же выкрикнул бы согласие на все и, разрыдавшись, убежал. Но я не была нормальной. В тот день я совершенно точно сошла с ума в свои шестнадцать.

— А что, если мне невтерпеж? — с искренним интересном протянула я, ловя его полное недоумение, а затем приглушенное рычание. Это вызвало новую судорогу между ног, заставляющую с шумом втянуть воздух через зубы. — Почему нельзя заниматься сексом… для здоровья, а? В чем причина? Никита подходит по всем параметрам… — я сделала вид, что не заметила, как он предупреждающе оскалился и начала загибать пальчики: — Симпатичный, с красивым телом, здоровый, инициативный… О, опытный! В этом деле, конечно, важный факт!

Я растерялась, когда он отпустил меня и опустил руки на брюки. Невольно залюбовавшись тем, как Марк раздевается, пропустила момент, когда ремень оказался в его руке. Черт…

Ну уж нет! Так я не играю!

Быстро обхватив его ногами за талию, я прижалась так плотно, что казалось, наши тела слились воедино. Грант был в бешенстве, шлепая ремнем по руке, что-то себе прикидывая.

— Я плохо переношу всю эту БДСМщину! — примирительно закричала я, вскидывая вверх руки. — Не то, что бы я пробовала, но фильмы…

Признаться, дразнить его было весело. А ярость нравилась так же сильно, как и ощутимое напряжение у него в штанах. Но, видимо, мне одной!

Он резко перехватил мое горло свободной рукой и, немного подняв вверх, заставил заглянуть ему прямо в глаза:

— Игры кончились, Алисы. И виновата только ты! — с этими словами он толкнул меня назад, заставляя упасть на стол. Ноги непроизвольно сжали его бедра еще плотнее, от чего Грант выругался так грязно, что я поморщилась. Его рука все еще была на моей шее, а затем резко отпустила, начиная спускаться вниз так медленно, словно это и есть мое наказание: — Ты играешь в игры, правила которых не знаешь. И, Алиса… Я, мать твою, тебе не папочка!

О, как чертовски прав он был…

Его рука осторожно скользнула между моих грудей, словно боясь случайного прикосновения, и медленно подобралась к пупку. Тело плавилось от тепла ладони и ноги медленно становились ватными, пока совсем обессиленно не опустились…

— Я хочу тебя… наказать… — хрипло прошептал он. Я попыталась поймать взгляд Гранта, а он упорно смотрел мне на живот, пока, ущипнув за пупок через тонкую ткань, не выдал: — Но все, что приходит в голову… нет то.

Мне же в голову сразу пришли сотни "казней", но страшными они быть не обещали. Грязными — возможно… Именно момент моего замешательства выбрал Марк, чтобы одним движением перевернуть меня на живот.

— Придется все же тебя отшлепать… — заключил мужчина тоном знатока и, резко схватив меня за бедра, придавил к себе так сильно, что сердце едва не выскочило из груди.

На мне была розовая плиссированная юбка. Ее длина казалась мне довольно-таки приличной и скромной, но сейчас легкая ткань поднялась непозволительно высоко, заставляя прижаться попкой к паху мужчины. Это смущало и немного пугало, но впечатляло больше. Ведь, по-сути, между нами не было ничего, только парочка пошлых фраз и несколько прикосновений, а он уже был возбужден не меньше, чем я.

Нужно было отстраниться, но я лживо списывала свое бездействие на то, что Грант держал меня слишком крепко.

Не знаю, на сколько мы зависли в этом опасном положении. Но мне время показался вечностью и между тем одной секундой. Я ждала его следующего шага так же сильно, как и не хотела. Боялась, что сейчас он отстраниться и тут же желала этого. Все это… было слишком сложно, чтобы принять единое, правильное решение.

Наконец, его рука легка под коленку и змеей начала подниматься вверх, пока мое тело скрючивало от щекотки и мурашек, посылающих странные импульсы в низ живота. Это было что-то новое для меня. Словно познание новых горизонтов, а точнее ощущений, о которых я и не подозревала.

Продолжая молчать, я слегка облокотилась на локти и прогнулась в спине так сильно, что ее свело. На губах застыл немой стон или хрип, а глаза сами собой закрылись, когда рука мужчины коснулась ягодицы, а затем провела ровную линию по шву белых гипюровых трусиков. Вверх, вверх, верх… И вот юбка уже оказалась на талии, а рука Гранта начала повторять свой путь, но только теперь вниз.

Он опустился слишком низко и слегка замешкался на внутренний части бедра. Ткань там была совсем узкой и любое прикосновение переходило все границы. Переступало все барьеры. Граничило с настоящим сексом. Назад пути уже не будет…

Я не дышала в тот момент, когда он принимал решение. Не знала, что от него хочу и что обрадует меня саму. Ведь, кроме всепоглощающего желания, есть еще и слово "завтра". Что будет тогда?

Кожу между ног обжигал горячий большой палец, пока ягодица была до боли сжата другой свободной рукой. Кажется, с мои губ все-таки сорвался приглушенный стон, но я быстро закусила губу, а затем ощутила во рту солоноватый привкус. Грант издал какой-то рычащий звук, выражающий всю степень его падения, а затем двинулся дальше.

Едва ощутимое прикосновение между ног совпало с тем, как его пах шевельнулся, заставляя предвкушающе зажмурить глаза, ожидая, когда он коснется того места, в котором пылал пожар. Оно пульсировало, словно требуя к себе внимания, а я уже не пыталась убедить себя, дескать, Марк удерживает меня на месте.

Нет. Он уже давно был занят другим.

Одна рука сжала мою попку слишком сильно и, возможно, там даже останутся синяки, но другая перетягивала на себя все внимание. Она, словно змей-искуситель, медленно скользила вниз, и когда он только усилил свои прикосновения… Зазвонил телефон.

Это было словно гром среди ясного неба. Как будто кто-то вылил на нас ведро ледяной воды, а потом пересказал все произошедшее в красках. Я лично ощутила сперва досаду, а потом такую сильную неловкость, что даже мои пятки покраснели.

У абонента уже шли последние гудки перед отключением, когда Грант ожил, резко поправив мою юбку, поставил на ноги меня саму и потянулся к телефону. Я растерянно посмотрела на его сосредоточенное холодное лицо, все еще стараясь собраться с мыслями. Грант нахмурился, когда увидел имя звонившего и, тут же ответив на звонок деловым тоном "Грант", вышел из кабинета, захватив с собой пару документов со стола.

Бегство… Это было именно оно. Только вот разобраться бы еще в себе, чего хочется больше: сказать ему "спасибо" и пожать руку или придушить, а потом разорвать на кусочки. Такие мелкие-мелкие!!!

Тем не менее, одно было понятно — пока мозгами нашей пары оставался Грант, который хотя бы иногда пытался включать мозг… в отличие от меня.