28. Рэман

— Ты говорил, у тебя две новости. Начи с плохой. Не люблю омрачать добрые вести, — Рэман присел на краешек огромного стола и сцепил руки на груди, закрываясь. В большом белом кабинете было много долгожданного воздуха и спасительно прохладно.

— Ты так уверен, что есть и хорошие? — Грэм мрачно усмехнулся. Болела голова. Невыносимо. Ещё сутки — и химию из организма придётся вводить медикаметозно.

— Уверен.

Ветер злобно гнул старые деревья за окном. Грэм сжал сильно зубы — посадка может быть некомфортной.

— А я — нет, — тихо выдохнул командующий. — Начну с логичной. Я нашёл Сневерг, — сказал без перехода.

Рэман поднялся.

— В каком смысле? Замок? Я знаю, ты был именно там.

— Точнее, Сневерг нашли меня.

— Похоже на бред под стимуляторами, — Рэман подошёл вплотную, приподнялся на цыпочки и фамильярно оттянул веко Грэма вниз.

— Что ты делаешь, Рэй? — шарахнулся в сторону, пытаясь отмахнуться от друга.

— Смотрю, как давно тебе пора под капельницу. Четыре дня?

Грэм мрачно кивнул. Не говорить же ему, что, не считая тех трёх часов, которые он смог себе позволить четыре дня назад, к вечеру будет уже семь, как он на ногах.

— В прошлый раз после третьих суток меня восстанавливали неделю. Давай-ка спать, дружище.

— Я должен рассказать. Важно, Рэй. Ей нужна защита. Точнее им обеим.

— Сневерг — женщины?

Грэм молчал. Просто смотрел напряжённо и пристально, а потом всё-таки заставил себя произнести это вслух:

— Младшая сегодня чуть не погибла.

— Дурдом какой-то. Как?

— Новости кто у тебя мониторит? Перестрелку в Охаше видел?

— Нет. Не видел. Докладывали. Но посмотрю. Ох и любишь ты мне задачи моделировать.

— Если всё так и есть на самом деле, она твои задачи как раз и сможет решить, — всё больше мрачнея и как-то сутулясь тихо проговорил Грэм.

Рэман смерил его быстрым взглядом, нажал кнопку на столе, крикнул:

— Медиков ко мне!

— Не надо. Я сам, — командующий распрямился, бросил: — До завтра, Рэй, — и вышел из кабинета надёжного, в чём он до недавнего времени был уверен, друга — Рэя Рэмана, главы Союзных Земель.

И там, где Рэман уже не мог бы услышать, странно шептал, сжав до хруста кулаки:

— Прости. Прости… прости меня, Карри.

Остановился, не в силах сладить с дыханием, болезненно чувствуя обречённость, непоправимость того, что только что натворил. Горько сглотнул, чувствуя мучительное у сердца, и успел выхватить взглядом показавшихся из-за угла людей в белых комбинезонах. Вот только спать он сейчас точно не сможет.

Успокаивало одно — пока он будет в отключке, а то, что это произойдёт — лишь вопрос времени, Рэман позаботится о ней. Глаз с неё не спустит. В этом Грэм теперь был уверен.

Гадко царапало внутри, и он всё пытался от этого отмахнуться, послушно двигаясь за людьми в белом и позволяя им находиться рядом. А потом, когда они достигли, наконец, большой белой комнаты, где горько пахло инъекциями и болью, взглянул устало на сопровождение, молча лёг на кушетку и заснул. Мгновенно. Тревожно и чутко. Как всегда. Кроме тех двух ненастоящих ночей, которых, кажется, не было…

***

Нас вызвали на ковёр, стоило утру проклюнуться в дом. Сначала позвонил Бораг. Потом секретарша БэБоса, а потом Бобби. Он сонно пыхтел в трубку совершенно такой же сонной мне. И я, ещё продолжая спать, кивала собеседнику. Впрочем, это тоже могло мне присниться.

— Бобби? — нетвёрдым сонным голосом, поинтересовалась наконец у оператора-кудряшки.

В трубке неуверенно шмыгнуло.

— В конторе через час, — промямлила очень медленно.

Трубка нечленораздельно согласилась, и я уронила голову на подушку снова.

Не пойду никуда. Имела я в виду это неоднозначное начальство. Вырубилась снова и снова включилась, снова коротенький сон, и опять невнятное пробуждение.

Господи! Когда же я наконец высплюсь? Даже там, в Весне, за целую неделю мне не удалось этого сделать ни разу. Я просто устала и просто хочу спать! И в отпуск. Боже, зачем я вспомнила про отпуск? Нет, Лэррингтон, ты в этом списке не значишься.

Вскочила рывком. К Дрэку всё. Дурацкое утро.